Лишь ночь разделила нас, а скорбная весть уже настигла.
Небеса высоки, боги и демоны жестоки,
сохранить жизнь воистину трудно.
— из цикла «Весенняя печаль: пять стихотворений»
В приют он вернулся уже глубокой ночью. Войдя в комнату, Сун Ян прислонился к изголовью кровати и закурил, невесело глядя в одну точку.
Он вспомнил, что его хранит сам Господин Чжоу Цан, и ему стало не по себе — он чувствовал себя недостойным такой милости.
Он вовсе не был благородным героем, готовым вытащить меч при виде несправедливости. Он был всего лишь простым человеком, из последних сил пытающимся выжить на дороге, кишащей чудовищами.
Система Истребителя Демонов — называлась она громко, но по сути немногим отличалась от Соседнего Рая Перерождений. По крайней мере, те перерожденцы сами стремились к великой силе. А он и сам не знал, ради чего всё это. Если бы был выбор, он бы предпочел, чтобы наградой за задание стала спокойная жизнь.
«Эх, теперь моя жизнь уже не в моих руках. Да и не герой я и не праведник, чего это я раскис?»
Подумав так, Сун Ян начал практиковать Технику сбора энергии Золотого света. Он заметил, что, хотя золотой свет так и не входит в его тело, эта техника отлично питает дух и вполне может заменить сон.
Но этой ночью Сун Ян никак не мог войти в нужное состояние. Возможно, виной всему был голод, из-за которого он не мог успокоиться.
Сидя на кровати со скрещенными ногами, Сун Ян нахмурился. Путаные мысли мутили его сознание.
В голове беспрестанно вспыхивали картины:
Ужасающая статуя Матери Будды, жители Деревни семьи Чэнь, стоя на коленях, поклоняются обгоревшему трупу, омерзительное, разъеденное лицо Чэнь Лидуна.
На лбу Сун Яна выступила мелкая испарина, черты лица исказились.
Казалось, он начал видеть сон. Во сне он смотрел на свои руки — они были сплошь покрыты гнойными язвами, похожими на пчелиные соты, проступающими сквозь кожу.
Внезапно картина сменилась: его самого крепко привязали к столбу, под ним полыхало жаркое пламя. Слышался треск лопающейся кожи, и его собственные душераздирающие крики не смолкали ни на миг.
А внизу сотни людей, выстроившись рядами, клали земные поклоны.
— Огонь Будды, сердце Само. Огонь Будды, сердце Само. Огонь Будды, сердце Само, — не прекращая, бормотали они это зловещее заклинание.
Вдруг перед ним снова возникло бездонное лицо Матери Будды. Его собирались принести в жертву…
Когда до лица Матери Будды оставалось совсем близко, он почувствовал, как в груди становится всё горячее.
— Ах, — Сун Ян вынырнул из кошмара. Его разбудил жар.
Место, которое горело огнём, было тем самым, где он хранил лоскуток от одеяния Господина Чжоу Цана.
Он запустил руку за пазуху — пальцы нащупали влагу.
В спешке зажег лампу и увидел, что на груди у него две кровавые царапины, размытые потом.
Провел рукой по носу — он был в крови.
Тогда Сун Ян слез с кровати и пошел в уборную умыться.
Он побросал окровавленную одежду в стиральную машину и подошел к зеркалу, разглядывая свое лицо.
Незаметно для себя, его кровь становилась всё чернее, а белки глаз всё сильнее наливались красным.
Он плеснул в лицо холодной водой и несколько раз энергично растер его. Только тогда Сун Ян с облегчением выдохнул.
Везет же ему! Других системой выбирают: кто гений с невероятным интеллектом, кто практик, посвятивший культивации двести лет, а еще таких, кто уже сейчас оказался втянут в жуткую игру. И все они — кто угодно, только не он. А он — обычный курьер, каких тысячи, даже не из тех курьеров, которые владеют сотней разных умений. Почему же выбрали именно его?
Неужели это судьба? Свалившаяся на голову проклятая участь Крюка-Петли Ша.
Взглянув на телефон — уже два часа ночи, пора бы и отдохнуть.
На этот раз Сун Ян не стал медитировать. Он просто лег на кровать и, погрузившись в неглубокий сон, провел эту бесконечно долгую ночь.
На следующий день Сун Ян, как обычно, хотел закончить дела в приюте, а потом заняться расследованием касательно жителей Деревни семьи Чэнь.
— Сяо Сун, к тебе мама До До пришла, — подойдя, сказала Ся Цзе.
Сун Ян удивился. Зачем она его ищет? Узнала, что До До уходит из приюта? Или он попался на краже видеокамеры?
Следуя указаниям Ся Цзе, Сун Ян свернул в комнату и увидел Ли Жонань.
Она была всё такой же — вечно крадущейся, с видом человека, у которого рыльце в пушку.
— Что за дело? — без всякой галантности спросил Сун Ян, прикуривая сигарету.
В голосе Ли Жонань слышались страх и вина, говорила она негромко:
— Камера у меня над квартирой — это ты её взял?
Вор же, напротив, ответил с наглой прямотой:
— Я. Ты ведь уже заявила в полицию? По записям с камер меня должны опознать.
Ли Жонань явно не ожидала, что Сун Ян так прямо во всём признается.
— Но… эта камера очень важна… для меня, — странно подбирая слова, произнесла она.
Сун Ян с насмешкой выслушал её и сказал:
— Ага, важна. Чтобы этой проклятой камерой ещё больше людей загубить?
Сун Ян прямо выложил всё, что она скрывала. Ли Жонань и впрямь говорила странно: другим, например Се Цимину и психотерапевту, она откровенно рассказывала о том, что с ней случилось, и отговаривала их соваться.
Впрочем, возможно, это была её ловушка. Люди искренне хотели ей помочь, но она всё темнила и отделывалась таинственными намеками. Те, пытаясь разобраться в этой истории с записью, попадали под проклятие.
Но то, что она не стала ничего рассказывать Сун Яну, было более чем подозрительно.
— Так ты знаешь… — Ли Жонань на мгновение замялась.
— Хм! Ещё и прикидываешься невинной овечкой? Думаешь, раз я тогда в детском саду промолчал, так я ничего не помню?
— Ты поверишь, если я скажу, что это была не я? Я… я… — залепетала она, не в силах придумать внятного оправдания.
— А после того, как я впал в беспамятство, ты сделала вид, что ничего не знаешь о нашем уговоре, и даже перед Цимином не призналась, да?
Говорят, в жалком человеке всегда есть что-то отвратительное. Ли Жонань со стороны кажется несчастной, но если бы тогда, когда она пыталась украсть ребенка, Се Цимин не проявил мягкосердечия, кто знает, не втянула бы она и его в эту историю?
— Я знаю, ты мне не поверишь, но, пожалуйста, ни в коем случае не давай это видео До До! — с серьезным видом попросила Ли Жонань.
— Всё ещё зовешь её До До? — с презрением спросил Сун Ян:
— Ты ведь уже заставила её назвать своё настоящее имя? Так чего же ты продолжаешь называть её До До?
Сун Ян выложил всё начистоту, прямо заявив, что Ли Жонань забрала девочку, чтобы навредить собственной дочери.
— Ты всё знаешь? — Ли Жонань явно была удивлена. Из всех, кто был в курсе тех давних событий, она одна была чужой. Все мужчины, знавшие правду, носили фамилию Чэнь.
— Хватит корчить из себя всезнайку, — разозлился Сун Ян, видя её всё ещё легкомысленное выражение лица. — Я уже давно хотел тебя прикончить.
— В тот день, когда я крал камеру, не превратив квартирную кражу в ограбление с убийством, я и так еле сдерживался, поняла?
Ли Жонань, больше не притворяясь, сказала:
— Раньше я боялась смерти. Но теперь я хочу только одного — защитить До До.
— Защитишь ты, как же! — с этими словами Сун Ян с силой выдохнул густой дым прямо в лицо Ли Жонань, отчего та зашлась кашлем.
— Где ты раньше была, тварь такая? Ты и сама всё ещё проклята. Тебе крупно повезло, что мы из-за тебя не пострадали. Если у тебя осталась хоть капля совести, ты должна держаться от До До подальше.