Их двухлетняя привязанность, два года взаимной поддержки — неужели она и вправду ни капельки ему не доверяет?
— Ваше Высочество, — кормилица Чжоу переступила порог и, склонив голову, осведомилась: — Приказать и дальше следить за княгиней?
Пэй Цзыянь слегка замешкался, его голос прозвучал холодно, как вода:
— Следить. Не позволять ей покидать двор Морозного Снега ни на шаг.
— Слушаюсь, — отозвалась кормилица Чжоу, но не ушла, а с невысказанным вопросом на устах посмотрела на Пэй Цзыяня.
— Что такое? — Пэй Цзыянь нахмурился, повернув голову, и его тяжёлый взгляд упал на неё. — Есть ещё дело?
— Ваше Высочество Наследный принц, — нерешительно начала кормилица Чжоу. — Неужели… жениться на наследной принцессе обязательно?
Пэй Цзыянь ничего не ответил, лишь слегка сжал тонкие губы.
Обязательно ли жениться?
Только что он сам задавал себе этот вопрос.
Ответ был таков: обязательно.
В глубине глаз Пэй Цзыяня промелькнула боль:
— Я люблю только Цинсюэ, и за эти три года её чувства ко мне я знаю лучше кого бы то ни было, но я… если я не женюсь на Юнь Сюэяо, мне не удержаться на месте наследного принца. Стоит кому-то другому занять этот трон, ни мне, ни Цинсюэ не выжить.
То, что кормилица Чжоу задала этот вопрос, уже было величайшим превышением полномочий.
Она всего лишь служанка, у неё нет права вмешиваться в дела господина, тем более в такое важное дело, как женитьба наследного принца. Ей не следовало болтать лишнего.
Услышав слова наследного принца, она кивнула:
— Думаю, Вашему Высочеству всё же стоит поговорить с княгиней по душам. Она… княгиня — очень хорошая женщина, упустив её, Ваше Высочество, боюсь, в этой жизни больше никогда не встретит столь прекрасную девушку.
Пэй Цзыянь молчал.
Как не знать ему, что, потеряв Сяо Цинсюэ, он до конца дней своих будет жить в раскаянии?
Именно поэтому он никогда не отпустит её, никогда не согласится на развод.
Об этом ей нечего и думать.
Взгляд Пэй Цзыяня устремился за окно, глаза потемнели.
Сегодня день провозглашения наследного принца. Пэй Цзыянь прошел путь от никчёмного бродячего князя, три года назад прикованного к постели и неспособного о себе позаботиться, до наследника престола государства Юн. Он совершил полное преображение, и назвать это перерождением из пепла было бы не преувеличением.
Сегодня он должен был радоваться.
Ему следовало велеть кухне накрыть стол с изысканными яствами, сесть рядом с Сяо Цинсюэ, чтобы они вместе подняли чаши за праздник и излили друг другу сердца, если бы только в императорском указе в невестах наследного принца значилась не Юнь Сюэяо, а Сяо Цинсюэ. В этот самый момент они праздновали бы победу.
Пэй Цзыянь горько усмехнулся.
Жаль только, что сослагательного наклонения не существует.
Он накинул верхнюю одежду, повернулся, вышел из комнаты и, шагая по крытой галерее, сам того не заме The Сяо Цинсюэ directions unnoticed направился к двору Морозного Снега.
Ночь была черна как смоль.
По обеим сторонам галереи висели фонари, освещая погружённый во тьму двор.
Возле двора Морозного Снега прибавилось стражников.
Пэй Цзыянь издалека посмотрел на выпрямленные спины дежурных стражников, и почему-то вспомнил Поместье князя Цзинь трёхлетней давности.
Рыхлая охрана, ленивые слуги, наглые челядинцы, распродающие имущество хозяев, и та самая спальня, куда каждый боялся ступить ближе, чем на пушечный выстрел, где лежал никчёмный князь, от которого все шарахались, как от чумы.
Он поднял голову и посмотрел на небо. На ночном небе мерцало лишь несколько одиноких звёзд — таких же одиноких, как его нынешнее сердце.
Ему следовало поговорить с Цинсюэ по душам.
Пэй Цзыянь сделал шаг вперёд. Под коленопреклоненные приветствия стражи он молча вошёл во двор, окинул взглядом безмолвное, холодное подворье, беззвучно вздохнул и направился к жилым покоям.
Он уже собирался толкнуть дверь, как вдруг огонь в комнате погас, и перед глазами мгновенно воцарилась непроглядная тьма.
Пэй Цзыянь замер на месте, долго молча стоя у закрытой двери. Его фигура растворилась во мраке, и ни выражения лица, ни глубины взгляда было не разглядеть.
Долго простояв в одиночестве, он повернулся и ушёл.
Ранним утром следующего дня Пэй Цзыянь спозаранку отправился на утренний совет.
Сяо Цинсюэ отведала утреннего сытного блюда, после чего уединилась в комнате и написала документ о расторжении брака. Кормилица Чжоу вошла с докладом: государыня императрица приглашает княгиню во дворец.
Сяо Цинсюэ аккуратно сложить высохшее от чернил письмо о разводе, вложила в конверт, а затем спрятала за обшлаг рукава.
— Госпожа желает ехать во дворец?
Сяо Цинсюэ произнесла протяжное хм:
— В конце концов, я провела в династии Юн три года, два из которых была замужем за Пэй Цзыянем. Пока мы не развелись, я всё ещё числюсь супругой удельного князя династии Юн… хм, точнее говоря, боковой женой наследного принца. Проявить уважение к императрице всё же стоит.
Каждому статусу — свои обязанности.
Императрица вызывает её во дворец не иначе как из-за женитьбы принца, и у неё нет причин отказываться от визита.
Воспользовавшись этой возможностью, она скажет всё, что должно, прямо в глаза и окончательно разорвёт связи, дабы избежать дальнейших ненужных пересудов и тягот.
Сяо Цинсюэ поднялась, сменила наряд и вместе с Мин Юэ в карете отправилась во дворец.
По правде говоря, за эти два года Сяо Цинсюэ неплохо сошлась с императрицей.
В конце концов, сколь бы высокое положение ни занимала императрица, она не могла не испытывать элементарной благодарности к спасительнице своего сына. К тому же повелительница Восточного дворца от природы обладала здравым смыслом, широтой угля и широким кругозором.
Однако сколь бы мудрой и милосердной ни была императрица, в вопросах возвышения сына до статуса наследника и выбора ему главной жены она без колебаний встанет на сторону своего ребёнка.
Сяо Цинсюэ не рассчитывала, что императрица проникнется перед ней хоть капелькой угрызений совести, но она никак не ожидала, что человек способен пасть до такой степени эгоизма и черствости.
Переступив порог Дворца Фэнъи, Сяо Цинсюэ обнаружила, что рядом с императрицей сидит какая-то женщина — та самая новоиспеченная невеста наследного принца, дарованная императором, Юнь Сюэяо.
Её взгляд слегка задержался на гостье, затем она неторопливо приблизилась и по обыкновению почтительно поклонилась императрице как её невестка.
— Оставь церемонии, присаживайся, — улыбнулась императрица с достоинством истинной хозяйки гарема. — О вчерашнем императорском указе о браке ты уже всё знаешь. Впредь вы с Сюэяо будете вместе помогать наследдному принцу и станете для него мудрыми помощницами. Я верю, вы прекрасно поладите.
— Государыня императрица, — Юнь Сюэяо потупила взор, и голос её звучал уныло. — Боюсь, сестрица Цинсюэ вовсе не желает делить со мной это почетное бремя.
— Что ты, о чём речь? — императрица похлопала её по руке, ласково утешая. — Цинсюэ всегда знала меру, она образованна и рассудительна, и уж точно не станет питать к тебе обиды.
Сказав это, императрица перевела взгляд на Сяо Цинсюэ:
— Цинсюэ, я права?
Сяо Цинсюэ медленно покачала головой:
— Государыня императрица, я не собираюсь и дальше оставаться помощницей наследного принца. Я хочу расторгнуть брак с Его Высочеством.
Лицо императрицы помрачнело:
— Цинсюэ, не шути так.
Увидев это, Сюэяо презрительно усмехнулась:
— Я же говорила, что княгиня не смирится с тем, что её понизят из законной жены в боковые, и нарочно пугает наследного принца бумагой о разводе. А государыня императрица мне не верила, уверяя, что она знает меру. Вот вам и её мера!
— Барышне Юнь не стоит мерить других по себе, — холодно улыбнулась Сяо Цинсюэ. — Я не опускаюсь до подобных угроз. Развод есть развод. Как только Его Высочество даст согласие, я сию же минуту заберу бумагу о разводе и уеду далеко-далеко, чтобы больше никогда не попадаться на глаза барышне Юнь и принцу.
Лицо Юнь Сюэяо потемнело:
— Ты…
— Цинсюэ, не говори глупостей, — нахмурилась императрица. — То, что тебе уготована участь боковой жены наследного принца в статусе бывшей княгини, — это, пожалуй, ущемление твоих прав, но ты должна понимать: наследник отличается от удельного князя, будущему императору требуется законная жена с безупречным происхождением, чтобы у неё хватило способностей и внутренней силы управлять внутренними покоями.
Она сделала паузу:
— К тому же боковая жена — не простая наложница, это тоже официальный титул. Учитывая твоё происхождение, обиженной ты себя чувствовать не должна. Раз уж Цзыянь нынче наследник, тебе подобает наводить порядок в его внутренних покоях и служить примером для остальных женщин, а не уподобляться тем мелочным девицам, что вечно закатывают сцены ревности.