Сяо Цинсюэ едва не рассмеялась.
Помолчав немного, она действительно усмехнулась: — Неужели после замужества любое требование, высказанное женщиной, непременно будут считать ревностью и склочностью?
Государыня императрица нахмурилась: — Что ты имеешь в виду?
— Это бумага о расторжении брака, которую я написала сегодня рано утром. — Сяо Цинсюэ достала из рукава документ и положила его на столик перед императрицей. — Вчера я хотела, чтобы её написал наследный принц, но он был крайне против, поэтому я составила её сама, надеясь лишь на то, что Его Высочество поскорее поставит свою подпись.
Лицо государыни императрицы потемнело.
Она никак не ожидала, что Сяо Цинсюэ окажется настолько упрямой и глухой к доводам.
Неужели она сказала столько всего, а та не услышала ни единого слова?
С того самого момента, как Сяо Цинсюэ поняла истинную цель государыни, она больше не собиралась вести с ней фальшивые, вежливые речи.
Она прямо посмотрела на императрицу: — Ещё до того, как мы с наследным принцем поженились, государыня императрица говорили мне, что я спасла ему жизнь, и что бы ни случилось, если у меня возникнет просьба, вы непременно её исполните.
Игнорируя гневное выражение лица императрицы, она спокойно продолжила: — Моя единственная просьба сейчас — я прошу государыню императрицу заставить Его Высочество Наследного принца подписать эту бумагу о разводе... Или же прошу императора пожаловать нам указ о расторжении брака.
Юнь Сюэяо поджала губы, холодно глядя на Сяо Цинсюэ.
Она не ожидала, что эта женщина окажется настолько безумно дерзкой.
Мало того, что она посмела угрожать наследному принцу бумагой о разводе, так теперь она ещё и перед лицом государыни смеет использовать этот приём.
Неужели она всерьёз думает, что императрица не посмеет с ней расправиться?
У государыни нервно подергивалась щека, а в глазах застыла ледяная пелена.
Она смотрела на стоявшую перед ней изящную и исполненную достоинства женщину — то ли в гневе от её неблагодарности и безрассудства, то ли испытывая трудности из-за данного ей в прошлом обещания.
Слово императора весит как девять треножников, а обещание императрицы стоит тысячи золотых.
К тому же Сяо Цинсюэ действительно спасла жизнь Пэй Цзыяню. Императрица никогда этого не отрицала, она искренне, от всего сердца была благодарна Сяо Цинсюэ и потому хотела отблагодарить её сполна.
Позвав её сегодня во дворец, она собиралась прямо перед Юнь Сюэяо пообещать, что даже после того, как та станет боковой супругой наследного принца, её положение и отношение к ней ничем не будут отличаться от положения законной супруги.
Она заставит Юнь Сюэяо ладить с ней, чтобы в будущем они жили как родные сёстры и поддерживали друг друга.
Хотя императрица прекрасно знала, что у Юнь Сюэяо скверный характер и властный нрав.
Если бы у неё был выбор, она бы предпочла, чтобы рядом с сыном находилась такая женщина, как Сяо Цинсюэ, обладающая медицинскими навыками. Только так можно было бы как следует заботиться о нём и не допустить, чтобы его снова кто-то отравил или попытался сжить со свету.
Но отец Юнь Сюэяо — Великий генерал, вспомогающий государству.
А наследный принц стал наследником престола всего через два года после полного выздоровления, и его корни при дворе ещё слишком слабы. Без поддержки клана Юнь ему никак не удержаться на этом месте.
При дворе то и дело возникают различные партии и клики, другие принцы только и ждут удобного момента, выжидая в тени. Цзыяню необходимо прокладывать себе путь, заручаться поддержкой как гражданских чиновниках, так и военных генералов — такова была горькая необходимость, от которой нельзя было отказаться.
Сяо Цинсюэ же всем сердцем предана наследному принцу, почему же она не может подумать о нём?
К тому же, неужели в будущем, когда Цзыянь взойдет на императорский престол, она и впрямь посмеет единолично захватить гарем и заставить Цзыяня принадлежать только ей одной?
В покоях царила тяжелая тишина, казалось, температура воздуха неуклонно падала.
Придворные служанки испуганно жались по углам, опустив головы и не смея вымолвить ни слова.
Императрица прикрыла глаза: — Цинсюэ, вы с наследным принцем жили в согласии, между вами глубокие чувства. Я считала тебя разумной женщиной, ты не должна ставить меня в неловкое положение.
— Я вовсе не намеренно ставлю императрицу в неловкое положение, — холодно произнесла Сяо Цинсюэ. — Государыня императрица лично обещала, что если я выскажу свою просьбу, вы непременно её исполните.
Она выдержала паузу: — И моё требование вовсе не чрезмерно, я лишь хочу вернуть себе свободу.
Императрица ответила равнодушным тоном: — Заключение этого брака было твоим собственным решением. Раз уж ты вошла в императорский род, о какой свободе может идти речь? Среди детей императорской семьи еще не было ни единого прецедента расторжения брака.
— Действительно, прецедентов не было, — кивнула Сяо Цинсюэ. — Именно поэтому я хочу попросить государыню исполнить своё обещание и нарушить эту традицию.
Императрица взяла со стола бумагу о разводе, слово за словом вчиталась в неё, а затем медленно разорвала документ на клочки: — Исключено. Выбрось эту дурь из головы.
— Если императрица не согласна, я не стану принуждать, — Сяо Цинсюэ ничуть не удивилась тому, что бумага была уничтожена, и на её губах заиграла спокойная улыбка. — Но я готова заключить с государыней пари.
Императрица прищурилась: — Какое ещё пари?
— Не пройдет и десяти дней, как государыня императрица сама предложит мне расторгнуть брак с наследным принцем.
Императрица инстинктивно хотела ответить, что это невозможно, но тут же вспомнила о врачебном искусстве Сяо Цинсюэ. Её лицо слегка изменилось, а в голосе проскользнули испуганные нотки: — Сяо Цинсюэ, чего ты добиваешься?
Сяо Цинсюэ холодно произнесла: — Раньше я всегда думала, что императорский род больше всего дорожит своими обещаниями, ведь всем известно, что слово Сына Неба весит как девять треножников. Если уж слова императора и государыни императрицы ничего не стоят...
Она едва заметно усмехнулась: — Даже не знаю, что подданные всей страны станут думать об авторитете правителя и его супруги.
— Сяо Цинсюэ! — Юнь Сюэяо вскочила на ноги и гневно выкрикнула: — Какая у тебя наглость! Ты смеешь открыто обвинять государыню императрицу!
Сяо Цинсюэ перевела взгляд и насмешливо посмотрела на Юнь Сюэяо: — Интересно, расплатилась ли госпожа Юнь по долгам, за которыми к ней вчера прямо домой явились кредиторы?
Лицо Юнь Сюэяо залилось краской: — Ты распускаешь руки! То есть, ты потеряла стыд!
— Император действительно выбрал для наследного принца невесту из знатного рода — пожалуй, первую за всю историю династии Юн будущую кронпринцессу, к которой домой приходят требовать возврата долгов, — тон Сяо Цинсюэ был ленивым и непринужденным, а в глазах не было и следа улыбки. — Просто глазам не верится.
— Долгов? — лицо императрицы напряглось, она повернулась к Юнь Сюэяо: — О каких долгах речь?
— Государыня императрица, не слушайте бред Сяо Цинсюэ, она намеренно пытается нас поссорить...
— Госпожа Юнь задолжала Павильону Сокровищ двадцать три тысячи лянов серебра. Из них пять тысяч восемьсот лянов — за изготовленный на заказ в прошлом месяце ширму из белого нефрита ко дню рождения вдовствующей императрицы, ещё четыре тысячи шестьсот лянов — за комплект золотых украшений для волос, который полмесяца назад преподнесли государыне императрице.
Сяо Цинсюэ усмехнулась: — Ну а оставшаяся десятка с лишним тысяч лянов — это госпожа Юнь приобрела для себя браслеты, серьги, ожерелья, шпильки и подвески... Разумеется, далеко не один комплект, ведь хотя украшения в Павильоне Сокровищ и дороги, но всё же не до такой безумной степени.
С каждым ее произнесенным словом лицо Юнь Сюэяо становилось всё более бледным и окаменевшим.
Она испуганно посмотрела на императрицу: — Государыня императрица, я...
— То, что она сказала, правда? — императрица повернулась к Юнь Сюэяо, и по её лицу невозможно было понять, гневается она или довольна. — Сюэяо, зачем ты накупила столько дорогих украшений?
Юнь Сюэяо пробормотала: — Я... я не хотела уступать другим знатным девицам...
Императрица так разозлилась, что её аж затрясло: — Украшения девушек из благородных семей редко стоят больше сотни лянов, а за несколько десятков лянов можно купить уже высший сорт, ты же... ты посмела потратить на побрякушки больше десяти тысяч лянов!
— Прибыл Его Высочество Наследный принц! — раздался снаружи громкий голос евнуха-докладчика.
Пэй Цзыянь быстрым шагом вошёл внутрь, на его лице явственно читалась тревога.
Войдя в покои и заметив, что Сяо Цинсюэ всё ещё здесь, он едва заметно выдохнул с облегчением, затем степенно сбавил шаги, поправил одежду и, подойдя к императрице, отвесил поклон: — Я только что с утреннего доклада, прибыл засвидетельствовать своё почтение матушке.