Стражник толкнул дверь, и кормилица Чжоу вошла в кабинет.
— Его Высочество Наследный принц. — Кормилица Чжоу присела в реверансе, в её голосе сквозила доля осторожного испуга. — Только что в Резиденцию Великой принцессы приходила служанка, просила, чтобы княгиня приготовила лекарство, но княгиня сказала…
Пэй Цзыянь повернул голову, нахмурившись: — Что сказала княгиня?
Кормилица Чжоу опустила голову: — Княгиня сказала, что она сейчас ссорится с князем из-за расторжения брака и у неё не лежит к этому душа. Если Великой принцессе срочно нужно лекарство, то… то пусть она попросит у Вас, Вашего Высочества, документ о расторжении брака…
Лицо Пэй Цзыяня помрачнело, он развернулся и зашагал к выходу.
Выражение его лица было мрачным и свирепым, словно он был объят безграничным гневом. Быстрым шагом он добрался до двора Морозного Снега.
Две служанки подметали опавшие листья во дворе. Завидев идущего в ярости Наследного принца, они издалека отступили под раскидистое дерево и опустились на колени, смертельно боясь попасть под горячую руку.
Подойдя к дверям главного восточного покоя, Пэй Цзыянь сжал руки в кулаки, сдерживая свой гнев, перешагнул порог и увидел Сио Цинсюэ, сидевшую у окна с книгой в руках.
— Цинсюэ, ты хочешь угрожать мне подобным образом? — он подошёл к окну и холодно посмотрел на Сяо Цинсюэ. — Раньше этот князь всегда думал, что ты, хоть и невысокого происхождения, женщина благовоспитанная и великодушная. Не ожидал, что ты ничем не отличаешься от тех ревнивых баб, которые только и знают, что устраивают сцены из-за соперничества в любви.
Мин Юэ скрипела зубами, ей так и хотелось съездить ему по лицу.
Такого бесстыдного мужчину редко встретишь на белом свете.
То ли любовь затмила разум и заставила госпожу потерять способность разбираться в людях, то ли этот человек просто мастерски притворялся, из-за чего все эти годы казалось, будто он обладает хорошими манерами?
Сяо Цинсюэ никак особо не отреагировала на его приход и лишь холодно произнесла: — Мне неинтересно соперничать с кем-то за твоё внимание, и тебе не стоит тешить себя иллюзиями.
Пэй Цзыянь холодно бросил: — Великая принцесса Дэань всегда относилась к тебе неплохо. Врачу подобает иметь милосердное сердце — неужели из-за недовольства мной ты готова сорвать злость на ком-то другом?
— До чего же у Его Высочества Наследного принца забавные речи, — Мин Юэ восхитилась его бесстыдству и не удержалась от холодной насмешки. — Оказывается, чтобы быть твоей женой, нужно не только лечить тебя от яда и хворей, но и быть обязанной по первому требованию помогать любому пациенту. Неужели до того, как моя госпожа прибыла в столицу, у вас, знатных вельмож, вообще не было лекарей? Ах да, лекари из Императорской академии медицины — сплошь бездарные глупцы, раз в тот день, когда Его Высочество Наследный принц был при смерти, никто из них не смог протянуть руку помощи, и лишь благодаря тому, что моя госпожа свалилась с небес… Жаль только, что она спасла неблагодарного волка, нарушившего своё слово. Стоило спасти ему жизнь, как он тут же всё забыл, а напоследок ещё и бросил презрительное замечание про «жалкую женщину-врача». Раз уж вы все презираете эту жалкую женщину-врача, то к чему теперь приходить и умолять мою госпожу?
Пэй Цзыянь сжал зубы, его лицо позеленело от гнева.
Он был просто сыт по горло дерзостью, грубостью и буйным нравом Мин Юэ.
За три года, что Сяо Цинсюэ провела в княжеской резиденции, он даже не подозревал, что Мин Юэ обладает таким острым языком, да к тому же позволяет себе идти против вышестоящих, начисто лишенная всякого почтения к субординации.
Крепко сжав кулаки, Пэй Цзыянь посмотрел на Сяо Цинсюэ, и с его губ сорвались ранящие слова: — Ты меня поистине разочаровываешь.
Хотя Сяо Цинсюэ уже решила уйти, оборвав все связи, при звуках этих слов в её сердце всё же полоснула острая боль.
Она отложила книгу, подняла взгляд на Пэй Цзыяня: — Это ты проявил неблагодарность и вероломство, это ты предал обещание. Я ещё не предъявила тебе обвинений, а ты уже перекладываешь вину на других.
Лицо Пэй Цзыяня то белело, то синело: — …
— Ты то и дело твердишь, что ты принц, Наследный принц, кровь императорского рода. Но меня сейчас не волнует твой статус, я не хочу карабкаться ввысь ради этого богатства, мне нужен лишь документ о расторжении брака — неужели даже этого ты не можешь дать? — Взгляд Сяо Цинсюэ был холоден и спокоен, а в голосе проступала ледяная стужа. — Ты, должно быть, думаешь, что раз я вышла замуж в княжеский дом благодаря медицинскому искусству, то должна быть безмерно благодарна и кланяться в ноги за то, что ты не побрезговал мной? Раз уж ты сам выставил оправданием то, что у мужчин бывает по три жены и четыре наложницы, зачем тогда давал обещания, которые не можешь сдержать?
Вопросы Сяо Цинсюэ лишили его всяких слов.
Пожалуй, его пугало то, что с самого начала и до сего момента Сяо Цинсюэ вела себя предельно хладнокровно.
Он любил Сяо Цинсюэ, уже давно всем сердцем любил её.
Он ни за что не согласится на расторжение брака.
Но её непреклонная решимость порвать с ним вызывала у него гнев и тревогу, из-за чего он и нёс всё подряд.
В душе он думал совсем не так.
Пэй Цзыянь хотел поговорить с ней всерьёз, попытаться спокойно объяснить свои вынужденные обстоятельства, но Сяо Цинсюэ не давала ему такой возможности.
Он слегка прикрыл глаза: — Полмесяца назад император-отец велел мне взять Юнь Сюэяо в жёны как Наследную принцессу. Я отказывался, но отец был непреклонен. Он сказал, что только через брак с Поместьем Великого генерала сам Великий генерал и его воины будут готовы искренне и преданно служить мне…
Он подошел к Сяо Цинсюэ, сел напротив и попытался убедить её смириться с реальностью: — Сюэяо — дочь великого генерала, она полна боевого духа, прямолинейна и лишена коварства. Я думал, вы поладите.
Сяо Цинсюэ хранила молчание, не выражая ни согласия, ни протеста.
Полна боевого духа, прямолинейна?
Если перегораживать дорогу у дворцовых ворот и ещё до свадьбы заставлять законную княгиню кланяться ей — это называется прямолинейностью, то ей больше нечего сказать.
Она холодно спросила: — На какое число назначена церемония возведения Наследной принцессы в ранг?
Пэй Цзыянь подумал, что она смягчилась, радость промелькнула на его лице, и он поспешно ответил: — Бюро астрономии только что передало даты на выбор императору-отцу. Если не случится непредвиденного, это должно быть девятое число следующего месяца.
Помолчав, он добавил: — И хотя Юнь Сюэяо станет Наследной принцессой, но…
— Тебе не нужно ничего мне объяснять, — Сяо Цинсюэ подняла на него взгляд, её голос звучал равнодушно. — Женитьба на Наследной принцессе — твоё личное дело, нет нужды убеждать меня дать согласие, ибо в этом нет никакого смысла.
Она легко и беззаботно усмехнулась: — Даже если у тебя будет тысяча и одна причина, я всё равно разочарована в тебе.
Лицо Пэй Цзыяня застыло, рука, сжимавшая чашку с чаем, судорожно напряглась, словно он вмиг потерял последние крохи терпения.
В его голосе звучали разочарование и досада: — У какого знатного и влиятельного мужа нет трёх жен и четырёх наложниц? Во внутренних покоях удельных князей полно законных жён, боковых супруг и наложниц, есть ещё и служанки на постелях… И только я все эти два года хранил верность и чистоту, в моём доме была лишь ты одна — чего же тебе ещё не хватает? Я действительно нарушил слово, но времена меняются. Я — будущий правитель государства, и неважно, делаю ли я это ради накопления сил или ради баланса придворной борьбы, в будущем у меня никак не может быть лишь одной жены. Неужели ты никак не можешь войти в моё положение?
Сяо Цинсюэ спокойно смотрела на него, как на бьющегося в истерике зверя, загнавшего себя в ловушку.
На самом деле ей очень хотелось сказать ему, что если мужчина достаточно силён и обладает твердой волей, то даже будучи правителем государства, он всё равно способен любить лишь одну.
Все эти «вынужденные обстоятельства» — всего лишь отговорки.
Просто предлог для того, чтобы забрать себе всех и сполна насладиться благами благополучной жизни.
Впрочем, сейчас говорить об этом уже не имело смысла.
Она не желала тратить силы на споры с ним, подняла чайную чашку, сделала глоток и уже серьезно произнесла: — Я не люблю делить одного мужа с другими. Пэй Цзыянь, если ты согласен подписать документ о расторжении брака, с этого моменты наши пути разойдутся навсегда: ты можешь жениться хоть на скольких хочешь, и никто не станет тебе мешать.
Лицо Пэй Цзыяня позеленело от ярости, он из последних сил подавлял гнев.
Он не понимал, почему она оказалась столь упряма и глуха к доводам.
Разве то, что простая женщина-врач смогла выйти замуж за члена императорской семьи, не было благословением, намоленным ею в прошлых жизнях?
Сейчас он Наследный принц, а в будущем станет императором. Даже если бы она оставалась всего лишь боковой супругой, после его восшествия на престол она как минимум вошла бы в число четырех благородных супруг — чем она вообще осталась недовольна?
Женщина-врач без поддержки влиятельного рода — даже если бы он действительно сделал её Наследной принцессой и в будущем ей суждено было бы стать матерью подданных всего мира, она бы всё равно не смогла усмирить знатных и высокородных наложниц во внутренних покоях. Разве в таком случае она не навлекла бы на себя еще больший позор?
Он думал, что она человек, способный смотреть на вещи шире, но никак не ожидал, что она окажется столь узколобой и совершенно лишённой манер хозяйки дома.
Предельно разочарованный, Пэй Цзыянь холодно поднялся на ноги: — Всё, что нужно было сказать, я сказал, подумай обо всем как следует сама. Документ о расторжении брака я тебе не дам. Если ты наотрез отказываешься быть боковой супругой, то можешь стать и простой наложницей.