На словах говоришь, что тебе всё равно, а в сердце невыносимо больно, словно безжалостное лезвие вонзилось в грудь; на лице улыбка, а внутри всё плачет.
Винить себя за то, что не хватило упорства? За то, что вечно плыл по течению, не борясь ни за что и глядя на бури с равнодушием? Сам не знаю.
Как мог подросток понимать столько всего? Наверное, это и есть вкус одиночества. Быть может, вам кажется, что я веду себя как школьник — такой наивный и по-детски глупый.
Глава 102