— Чжоу Ли, неужели ради улыбки красавицы ты готов втянуть во всё это весь чайный дом? Князь Жун с малых лет рос на Горе Цансу, обучаясь у мастера Юй Шаньюаня, и его боевые искусства совсем не похожи на приемы прочих сыновей знатных семей. И дело не только в тебе: даже если вы всем составом Банды Красного Пламени выступите против него, вам не тягаться с Его Высочеством князем Жун.
— Какое твое дело? Девушка еще даже рта не открыла! — ничуть не умерив своего безумного высокомерия, Чжоу Ли в упор уставился на вуаль Гу Линчжао, словно сгорая от нетерпения пронзить взглядом эту тонкую ткань и увидеть истинное лицо под ней. — Красавица, не окажешь ли честь назвать свое имя и место жительства? Считай это знакомством: раз уж мы, люди цзянху, оказались в столице, в будущем сможем помогать друг другу.
Гу Линчжао наконец удостоила его прямым взглядом и тихо произнесла:
— Наньсяолоу, Павильон Дракона и Тигра.
Наньсяолоу — крупнейшая убийственная организация в современном цзянху, объединяющая группу самых безжалостных мастеров боевых искусств, для которых человеческая жизнь не дороже травинки.
Ходили слухи, что пока золота достаточно, нет в поднебесной заказа, от которого Наньсяолоу не осмелилось бы отказаться.
Услышав это, Чжоу Ли мгновенно застыл, пересохшим языком выдавливая вопрос:
— Вы из Наньсяолоу? Эм... У младшего еще есть кое-какие дела, так что я не буду мешать вашему уединению, прошу меня извинить!
Чжоу Ли умчался с невероятной скоростью. Остальные же, услышав три заветных слова Наньсяолоу, поспешно отвели взгляды от Гу Линчжао.
— Самовлюбленный глупец, а бегает быстро, — Цин Юй презрительно усмехнулась, уселась за стол, подперла рукой подбородок и тихо спросила: — Хозяйка, у князя Жун и правда такие хорошие боевые искусства? Интересно, кто сильнее — он или наша глава?
— Мы не сходились в поединке, судить невозможно... Слышишь барабанный бой? Они входят в город.
Войска еще не дошли до городских ворот, а грохот боевых барабанов уже разносился над небесами. Внутри города Императорская гвардия Юйлинь выстроилась по обе стороны улицы для поддержания порядка, но суровых и грозных воинов одолевали восторженные и любопытные толпы простолюдинов. Все они были наслышаны о великих подвигах князя Жун, однако никто не мог вспомнить, как выглядит этот молодой бог войны на самом деле.
На огромном коне во главе процессии ехал Е Цзин. Одетый в черные золоченые доспехи, с золотой короной на голове и чернильно-черными волосами, он держался прямо и гордо. Годы сражений полностью стерли в нем юношеские черты: теперь его лицо стало более резким и угловатым, а пара фениксовых глаз излучала естественную властность — стоило взглянуть на него издалека, как в душе невольно зарождался трепет.
Простолюдины толпились по обеим сторонам дороги, с сияющими глазами глядя на бога войны на величественном скакуне впереди войска. Мужчины испытывали благоговейное восхищение, а женщины сплошь заливались румянцем.
Князь Жун провел на границе четыре года, ведя победоносные войны от Сижуна до Наньцзяна и единым махом вернув под контроль около десятка городов. Подобные боевые заслуги доселе были практически небывалыми со времен основания Великой Цянь. И при этом Е Цзину едва исполнилось чуть за двадцать. Теперь же, возвращаясь в столицу с победой, он закономерно стал центром всеобщего внимания, вокруг которого крутились все жители столицы.
— Ах! Так это и есть Его Высочество князь Жун! Воистину изящен, подобно нефриту, прекрасен и неотразим!
— Говорят, Его Высочество князь Цзин лицом не уступает Пань Аню, но, по-моему, князь Жун ничуть ему не уступает. Какое же невероятное благословение нужно было заслужить в прошлой жизни, чтобы выйти замуж за князя Жун! — восхищались несколько девушек в толпе.
— Слышала, Вдовствующая императрица уже пожаловала ему брак. Невестой назначена законнорожденная дочь из резиденции премьер-министра — Ду Юйфу.
— Нет, погоди, почему я помню, будто у этого Высочества уже была жена? Забыла, что старшая барышня из Поместья маркиза Сюаньпин в прошлом была первой красавицей столицы, такой раскрасавицей!
— Тсс, тише. Весь род Гу погиб, не смей больше вспоминать прошлое.
— Я знаю, просто говорю вполголоса. Если рассуждать, князь Жун тоже жесток: такая писаная красавица, а умерла не прошло и полмесяца после свадьбы, кажется, даже ее останки толком не предали земле... Как думаешь, не проклинает ли этот князь своих жен, м...
— Быстро зажми ей рот, не то скоро не останется и наших костей.
Несколько юных девушек в толпе о чем-то болтали и смеялись, как вдруг почувствовали, что вокруг резко похолодало. Подняв головы, они с удивлением осознали, что возвышающийся над всеми бог войны косится прямо на них.
Этот взгляд едва ли можно было назвать добрым; пусть он задержался на них всего на мгновение, девушки все равно ощутили исходящий из глубин души леденящий холод.
Напуганные до белизны лица, они дождались, пока процессия отойдет далеко вперед, и лишь тогда осмелились снова заговорить.
— На таком расстоянии князь Жун... князь ведь не мог расслышать наши слова?
— Мне страшно, я хочу домой...
Никто не обратил внимания на этот маленький эпизод. Разве что лицо Е Цзина стало еще более суровым и холодным, не выражая ни малейшей радости или самодовольства от триумфального возвращения.
Е Цзин и впрямь никогда не испытывал вкуса славы и всеобщего обожания. В прошлом Е Сюань, пользуясь благосклонностью императора, обладал надменным и буйным нравом и не терпел, если кто-то превосходил его в заслугах. Он не смел особо задевать Е Чана и Е Тана, но зато беспрепятственно притеснял Е Цзина, присвоив неизвестно сколько его заслуг.
В тот год во время зачистки бандитов на окраине города Е Цзин получил тяжелые ранения, которые были видны невооруженным глазом, однако в конце концов человек, который даже не держался за рукоять меча, со спокойной душой принимал отовсюду поздравления.
Император не обращал на это внимания, Благородная супруга Дэ думала лишь о старшем сыне, а придворные чиновники тем более не стали бы тратить взгляд на бесполезного человека.
Лишь один единственный человек украдкой, со взглядом, полным сердечной боли, тщательно смазывал его раны мазью и мягкими, ласковыми словами утешал его обиду.
— Разве уничтожение бандитов можно назвать великим подвигом? В будущем мой А-Цзин способен стать главным военачальником, возвратить утраченные земли и обеспечить мир в стране — вот что можно назвать истинной боевой заслугой.
— Ты считаешь, я смогу?
— Разумеется. Ты ведь лучше всех владеешь боевыми искусствами и обладаешь величайшей храбростью из всех, кого я видела. На самом деле сегодня я была в том чайном доме без вывески у самых городских ворот, но ты даже не взглянул на меня! Просто возслышительно!
Голос из воспоминаний был мягким и нежным, и даже когда она пыталась грозно хмуриться, в этом не чувствовалось силы.
— Учитывая, что ты ранен, я не стану с тобой спорить, но в следующий раз не смей меня не замечать.
— Хорошо. Если в следующий раз представится такой случай, я непременно разгляжу мою Чжао-Чжао с первого же взгляда.
В груди внезапно кольнуло, и Е Цзин мгновенно вернулся в реальность. За весь путь обратно в столицу те воспоминания, которые уже почти начали тускнеть, подобно сорной траве, подгоняемой ветром, дюйм за дюймом захватывали его разум.
Чайный дом у дороги попался на глаза Е Цзину. Словно его сердце сжали мертвой хваткой, он больше не замечал ничего вокруг, и в тумане всё вокруг утратило привкус реальности.
Подъехав к чайному дому, он задрал голову и замер, неотрывно вглядываясь в каждое окно в поисках той, что здесь появиться не могла.
Легкий ветерок колыхнул воздух, и взгляд Е Цзин внезапно зацепился за белое мелькнувшее пятно, однако стоило ему моргнуть, как за тем окном уже ничего не было.
— Хозяйка, только что князь Жун повернул голову и посмотрел в нашу сторону! — Цин Юй не понимала, почему ее хозяйка просидела здесь столько времени, уставившись в одну точку, но когда князь Жун проезжал мимо, предпочла спрятаться в тени за окном. — Вы видели? Лицо-то у этого бога войны выдалось вполне симпатичным.
— Идем.
Гу Линчжао взяла меч и, бросив всего одно слово, поднялась и направилась вниз.