Е Чзин с детских лет был отправлен на Гору Цансу, где рос до подросткового возраста, прежде чем его забрали обратно в столицу.
В ту пору в столице было три пользующихся бешеным успехом принца.
Третий принц Е Тан отличался светлым и чистым нравом, снискав наибольшую любовь народа. Ещё будучи совсем юным, он прославился своей добродетелью, и немало влиятельных столичных кланов и группировок тайком делали ставки именно на него.
Четвертый же принц Е Сюань был законным сыном, оставленным покойной императрицей. Из-за своего статуса главного наследника он пользовался поддержкой группы старых сановников при дворе. В то же время император любил этого сына гораздо больше остальных, и чрезмерное потворство привело к тому, что нрав Четвертого принца стал сумасбродным, холодным и жестоким. Он привык смотреть на всех свысока, задрав голову, и ни в грош не ставил окружающих братий и сестер.
Наконец, был и Первый принц Е Чжан, рожденный Благородной супругой Дэ. Будучи старшим сыном императора, Е Чжан всегда вел себя осмотрительно и безупречно, однако в этой борьбе за престол выглядел несколько заурядно.
По положению он уступал Е Сюаню, по блеску и обаянию — Е Тану, а желающих поддержать его при дворе и вовсе можно было пересчитать по пальцам.
Будучи родными братьями по матери, Е Чзин, разумеется, не желал, чтобы Е Чжан оказался в проигрышном положении, и целыми днями ломал голову над тем, как бы послужить опорой своему старшему брату.
Поэтому его выбор пал на старшую дочь семьи Гу, которая в те дни пользовалась наибольшим влиянием в столице.
Семья Гу изначально была знатным и именитым родом. Ее глава, маркиз Сюаньпин Гу И, с юных лет состоял на государственной службе, добился выдающихся успехов в управлении, а его ученики были повсюду — его по праву можно было назвать первым среди ученых сановников знатных родов. Родной младший брат маркиза, Гу Шэн, являлся жалованным императорским двором генералом Вэйюанем, в чьих руках находилась военная власть на юго-востоке, охранявшая рубежи этих земель.
В то время в сердцах обитателей всех столичных особняков жило одно убеждение: статусом старшая барышня семьи Гу ничуть не уступала царским внукам и принцессам.
Можно сказать, что, когда юный Е Чзин только вернулся в столицу, первым незнакомым именем, которое он услышал, было имя Гу Линчжао.
Раз дочь семьи Гу столь важна, то если я женюся на ней, сможет ли это оказать помощь моему старшему брату? — Е Чзин в те годы был еще совсем мал, и когда он смотрел на Е Чжана, его глаза были полны восхищения.
Ха-ха, наш А-Чзин еще так молод, а уже думает о том, как разделить заботы со старшим братом — просто молодец! Дочь маркиза, выданная замуж за Третьего, и впрямь не сулит мне ничего хорошего. Ты подсказал мне отличную мысль: если бы она смогла выйти за тебя... — Выражение лица Е Чжана стало серьезным. — Если тебе удастся жениться на Гу Линчжао, с какой стороны ни посмотри, это будет нам на руку. Гу Линчжао — единственная дочь маркиза Гу, и даже если мы не получим поддержки от семьи Гу, в час междоусобиц и свиста клинков маркиз Гу определенно не сможет полностью закрыть глаза на эту связь. Ты с ней одного возраста, и сейчас не только мы не желаем видеть брачный союз семьи Гу и Е Тана — пожалуй, это отличная возможность. Только...
Но что?
Связь семьи Гу с Третьим зашла слишком далеко. Маркиз Гу некогда был наставником Третьего, а старший молодой господин Гу с юных лет сопровождал Третьего, будучи ему ближе родного брата. Боюсь, эта Гу Линчжао уже давно сроднилась с Третьим...
И что с того? Государь еще не издавал указы о даровании брака, и чем глубже их связь, тем больше пользы принесет нам старшая барышня Гу.
Видя искреннее рвение в глазах Е Чзина, Е Чжан из лучших побуждений напомнил:
Старшую барышню семьи Гу называют первой красавицей столицы, А-Чзин, смотри в конце концов не потеряй голову из-за этой девчонки.
Как такое возможно? Всего лишь женщина.
Е Чзин не придавал этому значения: больше всего на свете он презирал жеманство и фальшь несчастных влюбленных.
Нынешний Е Чзин придерживался ровно того же мнения. Людям императорской крови суждено быть хладнокровными и отрешенными, ведь даже самые близкие по плоти и крови могут сойтись в смертной схватке. Любое проявление милосердия и сострадания легко может обернуться клинком, вонзившимся в собственную спину. Что такое любовь? Он никогда не задумывался над этим и не пытался постичь. То невнятное стремление, о котором тоскуют юные девы, было для него совершенно лишено какого-либо смысла.
Выпрямив спину, Гу Линчжао вернулась в Павильон Минчжао. Всю дорогу карнизы и углы крыш пестрели красным шелком и алыми фонарями. Она шла быстрым шагом, стараясь не замечать этого резкого контраста, но лишь поравнявшись с входом в Павильон Минчжао, остановилась и подняла взгляд. Это название дал Е Чзин: тогда он обнимал ее со спины, склонившись к самому уху и тихо о чем-то спрашивая. Его голос звучал так приятно и радостно, а легкое дыхание щекотало кожу, окрашивая ее уши в ярко-алый цвет. В тот момент ей казалось, что каждый иероглиф в названии Павильон Минчжао наполнен любовью Е Чзина к ней.
Слезы бесшумно покатились по щекам, и Гу Линчжао постепенно перестала различать дорогу перед собой. Переступив порог, она взмахом руки велела слугам резиденции принца удалиться. Войдя в собственную спальню, Гу Линчжао наконец окончательно лишилась сил и, пошатнувшись, рухнула на пол.
Госпожа! — в один голос воскликнули Нань Цин и Нань Юй, в панике бросившись поднимать Гу Линчжао.
Я в порядке. — Сидя на полу, Гу Линчжао обернулась и увидела заплаканные, покрасневшие глаза Нань Юй. Она протянула руку, вытирая ей слезы, а затем раскинула руки и прижала обеих к себе. Эти две служанки, выросшие вместе с ней, давно стали для нее самыми близкими, неотделимыми людьми.
Обычно разговорчивая Нань Юй сейчас была настолько послушна, что не смела вымолвить и лишнего звука.
Не плачьте, всё хорошо, всё это пройдет, — негромко повторяла Гу Линчжао, ощущая во рту горечь, подобную желчи. Как сильно она хотела бы, чтобы это оказалось всего лишь страшным сном, но боль в груди не позволяла ей тешить себя иллюзиями.
Этой ночью Гу Линчжао не позволила никому остаться с ней. Сняв свавебный наряд, она тихо сидела на кровати, обхватив колени руками. В темноте ее глаза казались совершенно опустошенными. Ей больше не хотелось платить слезами — у нее тоже была своя гордость и несгибаемый стержень. Если сегодня она вернулась в Павильон Минчжао вся в слезах, то кто знает, сколько людей станут обсуждать это за чашкой чаю после сытного обеда.
Голова Гу Линчжао раскалывалась от боли, в мыслях роился и метался целый рой тяжелых дум. Поместье маркиза Сюаньпин, Е Чзин... Каждая деталь заставляла ее кровь стынуть в жилах. Ей хотелось успокоиться, но волны боли, накатывавшие на сердце одна за другой, не позволяли вернуть прежнее хладнокровие и безмятежность.
В полусне приблизился час заутрени. Из-за окон забрезчил слабый рассветный свет, и бесконечная усталость заставила Гу Линчжао почувствовать, как ее тело становится все тяжелее. В полузабытьи ей приснилась сцена их первой встречи с Е Чзином.
В те годы Гу Линчжао стала жертвой чьих-то козней, и ее имя покрылось грязными слухами. Казалось, в тот период к ней прилипли все несчастья разом, и одна беда сменяла другую. Гу Линчжао было тогда всего двенадцать лет. Впервые столкнувшись с жестокостью мира, она целыми днями сидела затворницей в поместье, не желая видеть чужих людей, и даже отправляясь в храм помолиться о благополучии, старалась избегать многолюдных мест.
Именно потому, что ей так сильно хотелось оставаться в тени, для поездки в храм она взяла с собой лишь двоих слуг и одну служанку. А поскольку Храм Горы У стоял в излишне уединенном месте, когда они в свой неудачный год столкнулись с горными разбойниками, у ее спутников не нашлось ни малейшей возможности дать отпор. Повозка была разбита, Нань Цин, из последних сил таща за собой Гу Линчжао, побежала что есть мочи, а поняв, что уйти не удастся, решила отвлечь разбойников на себя. И все же Гу Линчжао оказалась в окружении бандитов. Посреди дикой глуши, подвернув лодыжку и сидя на земле, она видела вокруг лишь злобные лица развратных и кровожадных негодяев. В тот миг ее глаза заволокло отчаянием, а в голове царила лишь пугающая белизна.
Раздался свистящий звук рассекающего воздух оперенного стрела вонзилась прямо в сердце главарю разбойников. Облаченный в темные облегающие одежды юноша словно божество спустился с небес: в левой руке он держал длинный лук, а правая обнажала тонкий синеватый клинок, который едва успел выскользнуть из ножен, как уже обагрился кровью. Завязалась схватка, заискрился серебристый свет. Разбойники падали один за другим, не имея возможности оказать хоть какое-то сопротивление.
Отупела от страха? Ты чья такая девчушка?
Гу Линчжао резко пришла в себя и широко раскрыла глаза, глядя на сидевшего перед ней человека. У этого парня были невероятно яркие глаза феникса, красивые черты лица, а черные волосы были высоко забраны и закреплены серебряной шпилькой. Даже сдерживая свой пыл, он вопросительно приподнял брови, не в силах скрыть бунтарский нрав, проступавший в каждом движении.
Я дочь маркиза Сюаньпин! Благодарю молодого господина за спасение моей жизни, но моя служанка, боюсь, всё еще в опасности. Умоляю юношу протянуть руку помощи, и Поместье маркиза Сюаньпин непременно отблагодарит вас щедрыми дарами!
Дочь семьи Гу? — выражение лица Е Чзина слегка изменилось, и он, поджав губы, внимательно оглядел Гу Линчжао.
Молодой господин, моя служанка...
О, можешь не беспокоиться. Именно твоя служанка указала мне путь к тебе, ее уже спасли раньше. Как ты сама, сможешь идти?
Ошеломленная Гу Линчжао посмотрела на протянутую руку. В сердце мелькнуло сомнение, но в следующий миг она всё же вложила свою ладонь в его руку. Холодные, еще не успевшие согреться пальцы девушки разительно контрастили с теплом ладони юноши, словно она ухватилась за маленький огонек очага.
Поднявшись на ноги с его помощью, Гу Линчжао тут же отняла руку.
Эта скромная девица бесконечно благодарна молодому господину за великое спасение, но я еще не имела чести узнать ваше имя и где вы изволите проживать.
Мое имя Е Чзин.
Е Чзин! — Гу Линчжао внезапно очнулась и судорожно взмахнула руками в пустоту, но в ее ладонях не осталось даже того тепла из сна. Она наконец не выдержала и, закрыв лицо руками, зарыдала. Она понятия не имела, в чем провинилась и как дошла до такой жизни — ведь еще вчера она грезила о своей свадьбе и предвкушала долгую совместную жизнь с Е Чзином.