Как только прозвучало предложение Сюэ Чжицяня, режиссер тут же тайком достал телефон и начал скрытую запись. Это же импровизация великого таланта Су Циня — если удастся записать стоящую песню, это станет отличным материалом для хайпа.
Су Цинь ошарашенно посмотрел на Лао Сюэ:
— Учитель Сюэ, вы это серьезно?
Сюэ Чжицянь глубоко кивнул:
— Конечно, серьезно. Когда-то я и сам был непризнанным талантом и прекрасно знаю, каково это — прозябать в тени. Поэтому я хочу испытать тебя, чтобы понять, стоит ли мне поддерживать тебя и дальше.
После этих слов все присутствующие уставились на Су Циня. Будучи соперниками, каждый из них, независимо от пола, интересовался истинными возможностями Су Циня.
— Такой, как я,
Должен был блистать всю жизнь,
Но почему спустя двадцать с лишним лет
Всё еще плыву по течению судьбы?
…
Когда зазвучало акапельное пение, присутствующие мгновенно перестали улыбаться, каждый погрузился в свои мысли. Особенно когда прозвучали третья и четвертая строки-вопросы, в сердцах каждого мгновенно всплыла горечь самоанализа.
Верно.
Им ведь тоже по двадцать-тридцать лет.
Почему до сих пор ничего не достигнуто, почему они всё еще болтаются в неизвестности?
Чувство печали, стыда и самобичевания быстро распространилось по комнате. Су Цинь продолжал, глубоким голосом описывая себя, объясняя свою суть, задавая вопросы самому себе…
— Такой как я, заблудший в пути,
Такой как я, ищущий ответы,
Такой как я, живущий в пустоте,
Много ли ты еще встречал таких людей?
…
Песня закончилась. Су Цинь огляделся и обнаружил, что у всех участников в уголках глаз стоят слёзы.
— Эй, да ладно вам, вы чего? Я отвечаю за пение, а вы за плач?
Эта фраза разрушила их погружение, и люди начали в замешательстве вытирать слёзы.
— Су Цинь, ты крут. Даже меня, рослого мужика, заставил плакать.
Су Цинь помнил этого парня — тот на всех этапах пел веселые песни, но даже это его не спасло от слёз.
Одна участница с укоризной уставилась на Су Циня:
— Скажи, великий мастер Су, неужели ты сам не понимаешь, какой силой обладает эта песня? Мне кажется, каждое твое слово — это обо мне, насмешка надо мной, упрек мне. Вспоминая последние тридцать лет своей никчемности, мне просто некуда деться от стыда.
Следом за ней высказался другой сильный конкурсант:
— Я тоже чувствую, что каждая строчка этой песни написана про меня. Слушаешь и не можешь сдержать слёз.
Что было еще удивительнее, даже такая легенда, как Хань Хун, сказала нечто подобное:
— Су Цинь, ты поешь не только свою, но и мою жизнь. Твои слова говорят мне, что я сделала в индустрии развлечений недостаточно, что мало занимаюсь благотворительностью, и мне нужно стараться вдвое больше.
Су Цинь был ошеломлен. Он знал, что песня очень сильная — в его прошлой жизни, когда Мао Буи исполнил её и выбыл, зрители чуть не разнесли программу. Но он не ожидал, что эффект будет настолько сильным, что тронет даже таких признанных мэтров, как Хань Хун.
Только теперь он осознал разницу между вокальными навыками «профессионального уровня» и «божественного уровня». На самом деле профессиональный уровень был бесконечно близок к божественному, не хватало лишь одного компонента — эмпатии.
Обладая мощной способностью к эмпатии, он мог точно передать эмоции любой песни слушателям. Стоит сработать эмоциональному триггеру, как внутри слушателя происходит настоящий взрыв, он погружается в бушующие чувства и не может вырваться.
Захочешь — и заставишь плакать!
Захочешь — и заставишь смеяться!
Захочешь — и заставишь обезуметь!
Именно эта «импровизированная» песня Также, как я, благодаря своей заложенной в словах и музыке мощной эмпатии, заставила всех присутствующих рыдать. Особенно Сюэ Чжицяня, чей путь был полон страданий и который добился всего сам, вопреки всем преградам. Услышав песню, он был переполнен чувствами, и пережитые невзгоды вновь всплыли в памяти.
Увидев, что Су Цинь перестал петь, он набросился на него и начал трясти за плечи:
— Почему остановился? Давай пой, продолжай!
Су Цинь лишь вымученно улыбнулся:
— Учитель Сюэ, это же импровизация, чистая импровизация! Разве легко придумать такой отрывок на ходу? Ты хочешь, чтобы я спел целиком?
Он не набивал себе цену, просто не хотел казаться слишком уж невероятным. К тому же, оставляя вторую половину песни недосказанной, он заставлял их сгорать от любопытства, что только подогревало их интерес.
Вслед за Сюэ Чжицянем, Ван «Кожаные штаны» подскочил к Су Циню и начал яростно трясти его за руки:
— Так нельзя, срочно создай полную версию текста и музыки. У меня предчувствие, что эта песня обязательно взорвет интернет.
Остальные активно закивали, соглашаясь. Авторский талант Су Циня и его вокальные данные были настолько запредельными, что они не могли с этим не согласиться.
Когда эмоции присутствующих начали понемногу утихать, Хань Хун внезапно вставила:
— Возможности Су Циня слишком велики, это несправедливо по отношению к другим участникам. Нужно придумать способ его ограничить.
Все опешили. Разве вина Су Циня в том, что он талантлив? Неужели введение искусственных ограничений не будет для него еще большей несправедливостью?
Впрочем, самому Су Циню было на это наплевать. У него была Система, и чем больше его ограничивали, тем эффектнее он мог показать себя в итоге.
Режиссер, заметив невозмутимость Су Циня, понял, что это предложение может сработать:
— Вообще-то, я тоже считаю, что Су Цинь стал неким багом программы, что влияет на баланс шоу. Поскольку он вошел в состав участников на середине пути, это может вызвать у зрителей сомнения в честности проекта.
Как говорится, не виноват человек, виноват лишь дар его. Само участие Су Циня неизбежно будет подвергаться кривотолкам. Если люди решат, что режиссерская группа и продюсеры манипулируют программой ради его раскрутки, это нанесет огромный удар по репутации проекта.
Поэтому режиссер спросил:
— Учитель Хань, как вы думаете, какие ограничения можно применить, чтобы сохранить справедливость, но при этом добавить остроты?
Он был режиссером и хотел одновременно и качественный контент, и высокие рейтинги. Все остальные также уставились на Хань Хун, особенно те одиннадцать участников, которые тайком нервничали. Решение Хань Хун могло сильно повлиять на их будущее.
Хань Хун перевела взгляд на Ляна Биня:
— Какая тема следующего состязания двенадцати лучших?
— Измени себя, — не раздумывая ответил Лян Бинь.
Глаза Хань Хун блеснули:
— Раз тема Измени себя, пусть участники действительно постараются ради перемен. В следующем туре участники не должны только петь или танцевать, они обязаны продемонстрировать владение музыкальным инструментом. В конце концов, музыкальный инструмент — это база для любого музыканта, фундамент. Кто не владеет ни одним инструментом, вряд ли уйдет далеко. Конечно, если кто-то из ребят не умеет играть, разрешается пригласить стороннего музыканта, но его выступление будет влиять на общий балл.
Как только этот план был озвучен, подавляющее большинство участников выдохнули с облегчением. Все они были увлечены музыкой, и даже если не имели профильного образования, то хотя бы на гитаре играть могли.
Режиссер был в восторге от этой идеи:
— Учитель Хань, отличный план! Это и уравняет шансы, и добавит сложности и зрелищности. Я немедленно подам запрос руководству и уверен, что эта идея будет принята.
Однако, закончив говорить, они все одновременно посмотрели на Су Циня. Этот Глава секты магического звука и так поет невероятно, кто знает, может, и в игре на инструментах он тоже ушел далеко вперед?