Ван Тэну казалось, что его голову будто пробили тяжелой кувалдой, а затем залили двумя бутылками крепкой водки — в голове шумело и распирало от боли.
Он резко открыл глаза.
Перед ним предстал облупившийся потолок, старый потолочный вентилятор с лопастями, покрытыми черным жирным налетом, который еле-еле вращался, издавая «скрип-скрип», от которого сводило зубы.
В воздухе витал затхлый запах плесени, смешанный с чем-то трудноопределимым — дешевым табаком и лапшой быстрого приготовления.
— Где это я?
Он помнил, как прошлой ночью сидел за компьютером, лихорадочно набирая текст. Будучи никчемным автором на сайте «Томато», он корпел над романом до двух часов ночи, чтобы получить бонус за посещаемость, а потом… потом его сердце пронзила острая боль, перед глазами всё потемнело, и он ничего больше не помнил.
Как же так, открыв глаза, он оказался в такой дыре?
Он машинально посмотрел на свои руки.
Кожа на них была грубой, суставы пальцев — крупными, на тыльной стороне виднелось несколько заметных шрамов и следов заживших обморожений, а в ногтях застряла черная маслянистая грязь.
Это были совершенно не его руки! Ему было двадцать четыре года, и хоть он и был в предболезненном состоянии, кожа у него была довольно нежная!
Он резко сел и огляделся.
Комната была крошечной, не больше десяти квадратных метров. Кроме жесткой койки, на которой он лежал, здесь стояли облезлый деревянный стол, два пластиковых стула и раскрытый платяной шкаф, в котором кое-как висело несколько старых вещей.
На стенах висели давно пожелтевшие, уже не разобрать, новогодние картинки, пол был бетонный, весь в выбоинах.
Холодок пробежал у него по спине.
Это не его дом! Где же он тогда?
В этот момент резкий, крайне нетерпеливый женский голос донесся из-за двери, нарушив тишину этой убогой лачуги.
— Ты ведь Ван Тэн, верно? У нас мало времени, некогда тут с тобой прохлаждаться. Все просто: Сяо Я — ребенок из нашего рода Е. В свое время ее случайно перепутали в больнице. Сегодня мы пришли, чтобы забрать ее домой.
Не успел голос смолкнуть, как тонкая деревянная дверь, которую, казалось, можно было вышибить одним пинком, со скрипом отворилась.
Внутрь вошли несколько человек.
Впереди шли мужчина и женщина средних лет. Мужчина был одет в безупречный темный костюм, волосы зачесаны гладко, лицо серьезное, а во взгляде сквозила высокомерная оценка. Входя, он инстинктивно нахмурился, словно сам воздух здесь был для него оскорблением.
Женщина рядом с ним была в дорогой норковой шубе, с изысканным макияжем, но сейчас она прикрывала рот и нос шелковым платочком, не скрывая отвращения на лице, будто боялась отравиться, вдохнув здешний воздух.
За этой парой шли двое молодых людей, по-видимому, их сыновья, также одетые с иголочки, с надменным видом, и их взгляды, скользя по комнате, были полны неприкрытого презрения.
А между этими четырьмя стояла девушка лет шестнадцати-семнадцати, в выцветших до белизны джинсах и дешевом розовом свитере. Это и была дочь прежнего Ван Тэна, Ван Сяо Я.
Но сейчас выражение лица Ван Сяо Я было крайне сложным. Она смотрела на Ван Тэна, глаза ее покраснели, губы шевелились, словно она хотела что-то сказать, а во взгляде читались «нежелание расставаться» и «борьба».
— Папа… — робко позвала она, голос дрожал от слез. — Я… я не хочу тебя бросать…
Однако Ван Тэн чутко уловил, что в глубине ее, казалось бы, печальных глаз промелькнула едва сдерживаемая радость и нетерпение. Ее слегка дрожащие пальцы были вызваны не горем, а скорее волнением.
Сердце Ван Тэна ёкнуло.
Переселение? Дочь? Род Е? Путаница?
Слишком много информации, он на миг растерялся. Самое главное — у него не было никаких воспоминаний прежнего владельца этого тела! Даже имя этой «дочери» он мог вывести только из ее собственных слов!
Ему оставалось лишь подавить бурю в душе и изо всех сил стараться, чтобы его лицо не выглядело слишком растерянным.
Он глубоко вздохнул, слез с кровати и выпрямился. Тело, казалось, было слабым, и его качнуло.
— А вы кто? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, с ноткой подобающего удивления и настороженности. Это было единственное, что он мог сейчас сыграть.
Женщина, прикрывавшая рот и нос, мать Е, фыркнула и язвительно произнесла:
— Брось, не строй из себя незнайку. Тебе еще вчера звонили и все объяснили. Мы все проверили. Ван Сяо Я — наша родная дочь. Спасибо, что вырастил ее все эти годы.
С этими словами она кивнула отцу Е, стоявшему рядом.
Отец Е бесстрастно вытащил из внутреннего кармана пиджака чековую книжку, быстро выписал чек на сумму, а затем со звонким шлепком бросил тонкий листок бумаги на шаткий стол. Жест был резким, с оттенком подачки.
— Здесь пятьсот тысяч, — ледяным, бесстрастным голосом произнес отец Е. — Это благодарность за то, что ты вырастил Сяо Я. С сегодняшнего дня Сяо Я возвращается с нами в столичный клан Е. Она и ты, и этот дом — больше не имеете друг к другу никакого отношения. Впредь ты не будешь с ней связываться и не станешь никому рассказывать о ней.
Пятьсот тысяч! В 2010 году для простого человека это была огромная сумма, способная свести с ума!
Сердце Ван Тэна невольно сильно забилось. Не от жадности, а от того, что сцена, которую он видел только в романах и сериалах, происходила с ним наяву!
Он машинально скользнул взглядом по чеку, затем посмотрел на «дочь» Ван Сяо Я.
Ван Сяо Я сейчас смотрела на него «сквозь слезы», голос ее дрожал:
— Папа… прости… я… я не знала, что так выйдет… ты уж заботься о себе…
Но при этом она сама того не замечая сделала маленький шажок в сторону семьи Е.
Ван Тэн усмехнулся про себя. Такой игре, попади она в будущее, даже бездарные звезды интернета позавидовали бы.
Свет в ее глазах и едва сдерживаемые уголки губ давно выдали ее истинные чувства — она ждала этого дня, наверное, уже очень давно!
Она вовсе не ценила этот убогий дом и своего никчемного отца!
В этот момент мать Е, будто вспомнив о чем-то, повернула голову и холодно бросила в сторону двери:
— Ты тоже входи.
Из-за двери молча вошла чья-то фигура.
Это была девушка того же возраста, что и Ван Сяо Я, одетая так же скромно — хоть и в школьную форму, но та была чисто выстирана. В руках она держала полустарый, но на вид дорогой рюкзак, и шла, опустив голову, так что выражения ее лица было не разглядеть.
Фигура у нее была худая, стояла она как тихий росток, совершенно не вписываясь в напряженную атмосферу комнаты.
Мать Е кивнула на девушку и сказала Ван Тэну:
— Это Е Цинхуань. Ах да, теперь, наверное, ее стоит звать Ван Цинхуань? Она и есть твоя родная дочь. Тогда в больнице их перепутали, а теперь мы все возвращаем на свои места.
Голос ее был небрежным, будто она говорила об обмене какой-то неважной вещицы.
Взгляд Ван Тэна упал на эту девушку — Е Цинхуань, вернее, теперь уже его законную дочь.
Она все еще стояла, опустив голову, длинная челка закрывала глаза, не давая заглянуть в ее душу. С того момента, как она вошла, она не проронила ни слова и не сделала ни одного резкого движения, только тихо стояла, словно происходящее вокруг ее не касалось.
Это неестественное спокойствие вызвало у Ван Тэна ощущение странности.
По идее, девчонка лет шестнадцати, которую вдруг забрали из богатого дома и привели в такую нищету, да еще и так грубо «обменяли», должна была бы если не рыдать, то хотя бы проявить испуг, страх или обиду?
Но нет. Она была слишком спокойна, спокойна так, словно… заранее знала, что все так и будет.
Молчание Ван Тэна и его пристальные взгляды, которыми он окидывал всех присутствующих, видимо, начали раздражать семью Е.
Один из сыновей Е, парень в спортивном костюме, усмехнулся:
— Что? Мало? Пятьсот тысяч — это тебе на десять лет работы хватит! Не наглей!
Другой сын, в костюме ручной работы, высокий и крепкий, тоже усмехнулся, скрестив руки на груди:
— Вот именно, тебе несказанно повезло, а ты еще ломаешься? Бери деньги, забирай свою родную дочь, нам еще на самолет в столицу спешить!
Ван Тэн глубоко вздохнул. Он понимал, что должен что-то сказать, что-то сделать. У него не было памяти прежнего хозяина, лишние слова могли выдать его, поэтому нужно было реагировать, исходя из текущей ситуации.
Он посмотрел на Ван Сяо Я и сухо переспросил:
— Сяо Я… ты… правда хочешь с ними уйти?
Ван Сяо Я вздрогнула всем телом, будто ее уличили, но тут же громко разрыдалась и бросилась обнимать Ван Тэна, однако он инстинктивно уклонился в сторону.
Этот уход заставил и Ван Сяо Я, и семью Е на миг опешить.
Плач Ван Сяо Я прервался на секунду, в глазах мелькнули замешательство и едва заметная досада. Прежний Ван Тэн души не чаял в этой дочери, был с ней нежен и заботлив и ни за что не стал бы уклоняться от ее объятий.
Ван Тэн тоже понял, что его реакция была слишком резкой, и тут же попытался сгладить неловкость, сказав с нарочитой усталостью:
— Раз… раз это твои настоящие родители, и условия у них хорошие, то ты… возвращайся к ним. Это… тоже хорошо.
Он говорил уклончиво, не выказав ни сильного возражения, ни сожаления, скорее — смиренное принятие неизбежного.
Такая реакция явно не соответствовала тому, что ожидала увидеть семья Е. Они думали, что этот нищий мужчина будет рыдать, умолять или по крайней мере торговаться из-за денег.
Отец Е нахмурился, явно не желая тратить время попусту, и холодно бросил:
— Все формальности уже улажены. Сяо Я, мы идем.
Ван Сяо Я, словно получив прощение, почти бегом подскочила к матери Е и крепко вцепилась в ее руку, будто боясь, что опоздает хоть на секунду и ее оставят в этой дыре.
Мать Е похлопала ее по руке, на лице ее наконец-то появилось некое подобие мягкости, но когда она смотрела на Ван Тэна и молчаливую Е Цинхуань, то снова становилась ледяной и брезгливой.
— Запомни мои слова: бери деньги и держи язык за зубами. Отныне вы — это вы, а мы — это мы, — предупредила мать Е напоследок.
С этими словами семья Е, окружив сияющую, едва сдерживающую улыбку Ван Сяо Я, словно спасаясь бегством с помойки, быстро покинула эту тесную убогую комнатушку.
За все это время они ни разу больше не взглянули на «подмененную» «ненастоящую» Е Цинхуань, будто она была всего лишь выброшенным мусором.
Бам! — дверь с грохотом захлопнул последним вышедший парень с крашеными волосами. От удара с потолка посыпалась пыль.
В крошечной комнате остались только Ван Тэн и та, что все время стояла, опустив голову, тихая, будто ее и не было, — Е Цинхуань.
Весь мир вдруг затих.
Остался лишь старый вентилятор, который все еще скрипел, вращаясь.
Ван Тэн смотрел на захлопнувшуюся дверь, затем на лежащий на стоде оскорбительный чек на полмиллиона, потом на худую девушку в углу. Его захлестнуло чувство крайней нелепости и нереальности происходящего.
Переселение? Параллельный мир? Тело тридцатисемилетнего? Уведенная богатой семьей «настоящая» дочь? Втиснутая обратно «подмененная» родная дочь?
Что за чертовщина?!
Он чувствовал себя так, будто попал в причудливый сон. Он изо всех сил ущипнул себя за бедро.
Боль! Пронзительная боль!
Это не сон!
В тот момент, когда его душа металось, пытаясь распутать этот клубок и думая, что же ему делать дальше и как вести себя с этой «неожиданно свалившейся» родной дочерью, в глубине его сознания внезапно раздался холодный, лишенный эмоций механический голос:
— [Обнаружено полное соответствие души и тела хозяина, окружающая энергия стабильна…]
— [Условия выполнены, активация системы слияния крови криптонского супермена…]
— [Начинается привязка к хозяину… Привязка успешна!]
— [Выдача новичкового подарочного набора… Поздравляем хозяина с получением: Кровь криптонского супермена (улучшаемая версия с исправлением недостатков)!]
— [Начинается слияние крови…]
Неописуемый, обжигающий поток воздуха внезапно вырвался из глубин его тела и мгновенно разлился по всем конечностям!
Это было похоже на то, как если бы его бросили в плавильную печь или каждую клетку разрывали и собирали заново! Невыносимая боль заставила его глухо застонать, он едва не рухнул на колени, на лбу вздулись вены, холодный пот мгновенно пропитал ветхую одежду.
— [Прогресс слияния 10%… 30%… 70%…]
— [Внимание! Обнаружено неизвестное вмешательство… Срабатывает основное ядро системы…]
— [……]
— [……Запущена конечная команда. Отвязка системы…]
— [Прощайте, хозяин. Удачи…]
Механический голос к концу стал звучать как-то странно… поспешно и с перебоями?
Тут же обжигающий поток, перестраивавший его тело, внезапно исчез так же резко, как и появился.
Все аномалии прекратились.
Ван Тэн тяжело дышал, все тело его было мокрым от пота, будто его только что вытащили из воды.
Он растерянно прислушивался к своему телу. Мучительная боль ушла, уступив место неописуемому чувству легкости и силы?
Он машинально сжал кулак, и ему показалось, что он услышал слабый хруст в суставах.
Что это сейчас было? Система? Кровь криптонца? А потом… система сбежала?!
Да что за хрень творится?!
А тем временем Е Цинхуань, все это время тихо стоявшая в углу, наконец-то слегка подняла голову.
Ее взгляд, пронзив немного растрепанную челку, упал на обливающегося потом, с выражением испуга и недоумения на лице Ван Тэна.
В ее глазах больше не было прежнего абсолютного спокойствия, в них появилась едва заметная, трудноуловимая тень сомнения.
Этот мужчина…
Она, вернувшаяся из другого времени, уже знала, что произойдет сегодня. Она знала о жестокости семьи Е, о лицемерии Ван Сяо Я, и о том, что ее саму выбросят, как мусор, обратно в эту трущобу.
Она также помнила, как в прошлой жизни в этот момент ее отец Ван Тэн, после ухода семьи Е, впал в ярость, был сломлен, как он вымещал злость на ней, «обменянной» родной дочери, обвиняя ее в принесенных бедах, а потом схватил чек и убежал, пропивая его…
Но в этот раз…
С ним было что-то не так.
С самого прихода семьи Е его реакция была странной. Не было ожидаемого раболепия, не было и яростного гнева после унижения, и даже уход Ван Сяо Я он воспринял с необычным спокойствием и отстраненностью?
А особенно то, как он вдруг исказился от боли, и теперь этот его испуганный вид, будто он призрака увидел.
Совсем не похоже на того трусливого, вспыльчивого, вечно курящего и пьющего отца, которого она помнила.
Он стоял там, и растерянность с потрясением в его глазах не казались притворством.
Будто…
Брови Е Цинхуань едва заметно дрогнули.
Будто он совершенно не помнит того, что было раньше, и даже не знает этих людей.
Что же все-таки происходит?
Ван Тэн, отдышавшись, машинально посмотрел на единственного в комнате «знакомого» — Е Цинхуань.
Их взгляды впервые встретились в воздухе.
Ван Тэн увидел невероятно чистые, но бездонные глаза. В них не было ни испуга, ни обиды, ни гнева, только легкое, похожее на его собственное, любопытство, а также тщательно скрытое равнодушие.
Ван Тэн открыл рот, собираясь что-то сказать.
Например: «Привет?» Или: «Ты в порядке?» Или: «Что вообще происходит?»
Но слова застряли в горле, когда он увидел спокойное не по годам лицо девушки, ее выцветшую школьную форму, эту убогую, пропахшую плесенью комнату и чек на полмиллиона на столе, символизирующий позор и сделку…
Все слова застряли в горле.
Что он мог сказать?
Добро пожаловать в ад?
Или: «Мы оба в одной лодке, изгои»?
Огромное чувство чужеродности и невиданное доселе давление навалилось на него, пришельца из другого мира, который находился здесь менее получаса.
Он потерял «прошлое» (память прежнего владельца), получил на первый взгляд могущественный, но непонятного происхождения «бонус» (кровь криптонца), и обзавелся загадочной, неестественно спокойной для своих лет «родной дочерью».
Что же делать дальше?
Какую бурю вызовет в этом параллельном мире 2010 года его неожиданное появление, словно залетевшая бабочка?
Ван Тэн не знал.
Он знал только одно: его заурядная жизнь неудачника-писателя с этого момента окончательно свернула на неизведанную, полную неопределенности тропу.
А Е Цинхуань, стоявшая напротив, глядя на меняющееся, но в итоге застывшее в сложном молчании лицо Ван Тэна, все яснее понимала, что ее догадка о том, что «с ним что-то не так», верна.
Где-то в глубине ее глаз мелькнул едва заметный, даже ей самой неосознанный огонек.
Кажется, в этой жизни будет немного интереснее.