Маша выглядела так, будто вся её жизнь потеряла всякий смысл.
Глядя на то, как эти двое трясутся над младшей сестрой, Ли Юйяо едва заметно поморщилась!
Ли Дачжу — поистине человек выдающегося таланта!
В душе Ли Юйяо была тронута до глубины души. Пусть форма всеобщей бабьей любви и была чересчур экстремальной, эта семья действительно относилась к ней очень, очень хорошо!
Но вот методы любви хромали!
— Доченька… — плакала бабка Ли. Очевидно, в самом конце, не найдя другого выхода, она решила поступить так, как велел Дачжу.
Дачжу ведь просто посадят в кутузку, он же не умирал.
Если не сделать этого, её дочурка умрёт.
— Мам, не плачи, я не собиралась сводить счёты с жизнью.
— Старший брат, второй брат, пожалуйста, не ставьте меня больше на первое место, думайте о своих собственных семьях!
Ли Юйяо вздохнула: перевоспитание двух старших братьев было вопросом первостепенной важности.
— Я правда, честно больше не люблю Сунь Цинаня и не хочу за него замуж! Правда!
— Я съела этот ядовитый клубень, но вовсе не потому, что хотела умереть…
Едва её голос смолк, как Ли Дачжу взвалил её на плечо и помчался во весь опор:
— Младшая сестрёнка, держись, братушка везёт тебя к лекарю!
— А… спасите!
— Уэ…
— Кхе-кхе, быстро опусти меня на землю! Ли Дачжу, если ты меня не спустишь, я с тобой больше не разговариваю! — В ход пошло секретное оружие, и только так удалось спасти съеденный незадолго до этого белый таро — иначе бы её точно вырвало.
— Эта штука называется белый таро!
— Её можно есть!
— Можно есть? Тогда съешь её у нас на глазах! — Жуй-гэци холодно уставился на неё. С тех пор как младшая тётушка очнулась после удара головой о стену, она словно стала умнее.
Раньше, чтобы подкармливать семейку Сунь, она пёрла напролом, а теперь освоила обходные манёвры и водила за нос всю семью.
Создала видимость самоубийства, чтобы всех одурачить, а теперь заявляет, что ядовитый клубень съедобен:
— Ты что, хочешь сказать, что он съедобен, заставить всю семью его поесть, чтобы все отравились и перемросли, а самой со всем имуществом семьи Ли выйти замуж за Сунь Цинаня?
Ход мысли у Жуй-гэци был исключительно чётким.
Ли Юйяо чуть не кровью харкнула.
Ладно-ладно, ну и славный же у неё племянничек!
Хоть и вредный слегка, но нельзя не признать — голова работает отлично, интересно только, как он учится.
— Юй-яо, это… мы со вторым братом ещё можем умереть, но старикам-то лучше не надо, — замялся Ли Дачжу, отчего Ли Юйяо едва не рассмеялась сквозь слёзки.
Что за дикие, кровожадные речи!
— Я сама съем у вас на глазах.
Ли Юйяо поленилась объяснять дальше и, не дожидаясь реакции домочадцев, вытащила из-за пазухи белый таро и запихнула в рот.
— Быстро, быстро остановите её!
Дачжу и Эрчжу в суматохе принялись: кто — разжимать ей рот, кто — хлопать по спине.
Две невестки, племянники и племянницы смотрели на происходящее холодными глазами, не говоря ни слова и палец о палец не ударяя.
Им хотелось посмотреть, какого чёрта крутит Ли Юйяо. Если она от этого отравится и помрёт — тоже неплохо.
Ли Юйяо изо всех сил старалась не выплевывать, проглотив немалую часть.
— Честно, он не ядовитый, эту штуку можно есть! — вырвавшись, Ли Юйяо отбежала подальше, спряталась за толстым деревом и замерла: ещё один удар по спине — и ей казалось, что рёбра треснут.
— Эта штука называется белый таро! Нужно только снять кожу, тщательно промыть чистой водой, нарезать кусочками, сварить и сменить воду три раза!
— Юй-яо, ты часом не свихнулась от яда в голове? — Бабка Ли разрывалась между жалостью и полнейшей беспомощностью.
— Разве в деревне никто не ел его? Сырой — потрогаешь, и всё тело чешется, покрывается красными волдырями.
— И ещё от него дуреют.
— А если сварить и съесть — он вяжет во рту, дерёт язык, в горло не лезет, потом горло царапает, начинается рвота, понос, и помереть можно.
Бабка Ли ожесточённо затрясла головой и, резко обернувшись, рявкнула:
— Чего стоите столбами? Бегите живо за лекарем, а потом готовьте навозную жижу для промывания желудка!
— Не смейте идти!
— Всё потому, что вы перед варкой его толком не промыли, в нём содержатся игольчатые кристаллы оксалата кальция…
— Чего? — Ли Дачжу ничего не понял. Речи младшей сестрёнки становились всё непонятнее.
— То есть в нём есть ядовитый сок, его нужно нарезать, много-много раз промыть, а когда вода закипит и он сварится, нужно ещё трижды сменить кипяток, чтобы полностью вытравить ядохимикаты!
Мысль о том, что белый таро ядовит, глубоко засела у всех в головах, и как бы она ни объясняла, они всё равно считали его отравой.
— Так, идите за мной. — Ли Юйяо взяла на себя роль проводника и направилась к каменному котлу, из которого всё еще поднимался дымок от сваренного ею белого таро.
— Попробуйте, он мягкий и восковой, совсем не дерёт язык!
Но никто не смел шагнуть вперёд!
Бабка Ли и дед Ли переглянулись — они были уверены, что доченька тронулась умом.
— Старший брат, веришь ты мне или нет? — Делать было нечего, и Ли Юйяо пришлось пустить в ход тяжёлую артиллерию: — Давай, ешь!
— Верю, ем! — с выражением готовности принять смерть Ли Дачжу попробовал малюсенький кусочек. Ожидаемого жжения и кислой вяжутости во рту не оказалось: клубень был мягким, нежным и ароматным, даже вкуснее густой белой каши.
— Ай да вкусно! — выпалил он и тут же схватил ещё кусочек.
— Вкусно, до чего же вкусно!
— Тятя! — Син-гэци залился горькими слезами. Тятя умирает, теперь у него больше не будет тяти.
— Во всём виновата ты, во всём ты виновата! — Син-гэци тыкал пальцем в Ли Юйяо, обвиняя её: — Это ты заставила тятю съесть ядовитый клубень! Я тебя ненавидел и ненавижу!
Ребёнок был ужасно упрям, но подойти близко не смел.
— Ах ты, паршивец, как ты разговариваешь! — прикрикнул Ли Дачжу.
— Син-гэци, правда не ядовитый, смотри. — Чтобы заставить всех поверить, Ли Юйяо достала из котла ещё один кусок и съела его прямо у них на глазах.
Как же объелась.
Зная заранее, что придётся устраивать для них представление с поеданием белого таро, она ни за что не стала бы есть столько с самого начала!
Не то чтобы она была жадной, просто тело прежней хозяйки так и просило еды!
Сначала домашние ещё немного нервничали, но, видя, что ни Ли Дачжу, ни Ли Юйяо не поплохело и что оба они всё благополучно проглотили…
Стоило вспомнить, что этот ядовитый клубень казался настолько кислым и вяжущим, что даже собаки на него не зарились!
— Раз младшая сестрёнка говорит, что яда нет, я ей верю. — Ли Эрчжу присоединился к трапезе.
Изначально он рассчитывал просто поддержать младшую сестру: даже если случится отравление, при своевременной помощи они бы не умерли.
Но он никак не ожидал…
Ли Эрчжу зачастил с едой: вкусно, до чего же вкусно.
Вкуснее белого риса! И даже чуть-чуть сладковато!
— Этот ядовитый клубень и правда съедобен! — Ли Эрчжу от восторга хлопнул себя по бедру. — И такой вкусный!
Госпожа Цуй прикинула про себя время: с тех пор, как золовка проглотила угощение, прошло уже около двух кэ.
А приступов всё не было.
Неужели и вправду без яда?
— Я тоже попробую. — Госпожа Цуй пошла в авангарде и отщипнула малюсенький кусочек. — И впрямь мягкий и рассыпчатый, не удержалась и отправила в рот ещё один, а за ним подряд несколько, прежде чем остановиться.
Несколько ребятишек во все глаза глядели на неё.
— И впрямь вкусно, а ведь младшая тётушка уже с пол-кэ часа назад съела, будь там яд, он бы давно дал о себе знать. — Едва госпожа Цуй договорила…
Детишки бросились наперегонки, уплетая по куску за обе щеки.
Дед Ли и бабка Ли взяли по кусочку.
Переглянулись, подбадривая друг друга!
Старики тоже отведали — вкус действительно оказался отменным.
Никакого недомогания после еды не последовало.
— Откуда ты знаешь, что эту штуку можно есть? — Жуй-гэци помрачнел.
Эта младшая тётушка вела себя подозрительно.
Раньше она была глупа как пробка.
— Я… я раньше давала… — Мозг Ли Юйяо закрутился с бешеной скоростью, ведь вся семья ждала ответа: — Когда покупала книги для Сунь Цинаня, видела в лавке одну книгу, там были нарисованы ядовитые клубни и описан способ их обработки.
— Тогда почему ты раньше молчала? — наседал Жуй-гэци.
— Я… — Ли Юйяо взяла себя в руки и перешла в контратаку: — Я же раньше в поле не работала, откуда мне было знать, как выглядят ядовитые клубни? Только сегодня на горе и увидела.
Это оправдание звучало вполне убедительно!
Прежняя хозяйка тела действительно никогда не работала, и фраза «пяти злаков не различает, четырёх конечностей не напрягает» была написана прямо про неё!
Жуй-гэци больше ничего не спрашивал, лишь прищурившись, глядел на младшую тётушку.
Ли Юйяо скривила губы: ну и проныра же!
— Раз уж её можно есть, чего мы стоим? На горе столько этих ядовитых клубней, пойдём выкопаем домой, будем потихоньку есть! Это куда лучше грубых отрубей! — Ли Дачжу потёр руки.
Он был готов приняться за дело с размахом.
Полный котел ядовитых клубней насытил всех до отвала.
Было одновременно и сытно, и тревожно.
Все боялись, как бы не проявился яд.
Когда они вернулись домой и уже собирались брать мотыги, чтобы идти в горы…
— Пожалуй, нам лучше погодить с походом, а ну как через минуту яд начнёт действовать? — Дед Ли немного успокоился и отдал распоряжение: — Эрчжу, сходи-ка зачерпни пару половников навоза, а мы пока подождём ещё полчаса.