— Поняла. — Сюй Чжимэн больше не слушала их спектакль, навострив уши, она подслушивала разговор в соседнем кабинете справа.
В кабинете сидела группа военных, которых недавно распределили на строительство вооружённого отдела в уезд Линьшуй. Все гадали, кого пришлют начальником отдела и комиссаром.
— Должен быть Лао Чжан, он получил большую награду на учениях!
— Я тоже так думаю, Лао Чжан из Пекина, у него семья с положением, через пару лет начальником переведут в Столичный военный округ.
— Не факт, может, брат Ло? Он за эти три года на границе совершил большой подвиг!
В кабинете на мгновение воцарилось молчание.
— Ха-ха-ха! Ты, черт возьми, шутки шутишь так серьёзно, напугал меня!
— Чтобы брат Ло с его грубым характером стал начальником? Сомнительно. И я слышал, он раньше... Ладно, нехорошо обсуждать человека за спиной.
— А ты мало обсуждал? Давай, не томи, что там с ним раньше?
— Говорят, брат Ло сам родом из Линьшуя, он в свое время избил отца до полусмерти, чуть не сел в тюрьму, репутация у него в родных местах плохая.
...
Голоса стали совсем тихими, Сюй Чжимэн не удалось расслышать продолжение.
Этот брат Ло, о котором они говорят, — Ло Синъу?
Подвиг на границе — это совпадает с письмом, что он прислал три года назад. Ло Синъу действительно родом из уезда Линьшуй, Ли Ичжун говорил, что он, избив родного отца до инвалидности, сбежал. В наше время осмелиться пойти против отца и избить его — плохая репутация тоже сходится.
В прошлой жизни Сюй Чжимэн не интересовалась делами вооруженного отдела, военный округ был слишком далек от простых людей, кто был начальником, кто высшим офицером — она понятия не имела. Она знала только, что семья Ли благодаря этой свадьбе поднялась, но кем именно был Ло Синъу — не знала.
В соседнем кабинете тема разговора сменилась на то, кто быстрее выпьет. Сюй Чжимэн это не интересовало, и как раз в это время дверь их кабинета открылась, и семья Лу втроем вошла снаружи.
— Сватья, проходите, садитесь! — Ма Сюхуэй встала встретить их, на лице ее играла сытая и угодливая улыбка.
— Все садитесь. — Лу Ган с кожаной сумкой под мышкой, выпятив живот больше, чем у беременной на седьмом месяце, с зубочисткой во рту, с усмешкой кивнул всем и, не обращая ни на кого внимания, сел на главное место.
Сунь Сюлянь села рядом с Лу Ганом, взглянула на Сюй Чжимэн и равнодушно-вежливо сказала:
— Чжимэн становится все красивее.
Она поправила волосы, небрежно обнажив новокупленные наручные часы, чем вызвала завистливые взгляды присутствующих.
Сюй Чжимэн хлопнула ресницами:
— А Ли Цяоцяо разве не красивая? Почему только меня хвалите?
Сунь Сюлянь стало неловко от такого вопроса:
— Обе красивые. Цяоцяо, иди сядь рядом со мной.
— Хорошо, я как раз хотела посмотреть на новые часы тети! — Ли Цяоцяо послушно встала и села рядом.
— Вот ты умница. — Сунь Сюлянь взяла Ли Цяоцяо за руку, в глазах ее читалось полное одобрение будущей невестки.
У Ли Цяоцяо было круглое лицо, пухлые губы, внешность, сулящая счастье, видно, что будет хорошо рожать детей, в разговоре она была проворна и умела найти подход, поговаривали, что и по хозяйству управлялась неплохо.
Не то что Сюй Чжимэн — лицо какое-то неспокойное, худая, сразу видно — неподходящее деторождение. Такую женщину взять в дом — только нервы трепать, никакого проку.
В прошлом году, когда они выбирали невестку для сына, ее первым выбором была Ли Цяоцяо. Ма Сюхуэй с мужем должны семье Лу столько денег, что она с мужем сможет легко ими помыкать. А если потом они и заберут того ребенка из деревни, так и то поди пикнуть не посмеют!
— Цяоцяо, я слышала, ты собираешься поступать в отдел пропаганды на Металлургическом заводе? — участливо спросила Сунь Сюлянь. — В учебе тоже не перетруждайся. Неважно, как сдашь экзамены, мы с твоим дядей устроим тебя туда.
— Спасибо, тетя. Но и я сама должна стараться, чтобы не обмануть ваших с дядей надежд, — в душе Ли Цяоцяо ликовала. Она совсем не была уверена в экзамене, но с такими словами могла быть спокойна.
Сунь Сюлянь снова посмотрела на Сюй Чжимэн:
— Чжимэн, кажется, ты не окончила и среднюю школу? Хотя девушкам необязательно много учиться, но для хорошей работы сейчас нужен аттестат за неполную среднюю школу. Впрочем, это не беда, выйдешь замуж пораньше — и так сойдет.
— Ага. — Сюй Чжимэн смотрела на нее как на покойницу, потому что к концу следующего года она действительно должна была откинуть копыта.
В прошлой жизни, после свадьбы с Лу Сяоцзюнем, Сюй Чжимэн переехала в трехэтажный особняк семьи Лу. Они с Лу Сяоцзюнем жили на третьем этаже, а Лу Ган с Сунь Сюлянь — на втором. Каждый раз, когда Лу Сяоцзюнь ее бил, шум стоял страшный. Чета Лу не только не вмешивалась, но и ругала ее, требуя не реветь слишком громко.
После свадьбы Сунь Сюлянь говорила ей только три фразы:
Почему у тебя до сих пор ничего не видно?
Целыми днями только и знаешь, что ныть, накличешь беду!
Если бы ты не сделала ничего плохого, стал бы Сяоцзюнь тебя бить без причины?
Когда она набралась смелости заговорить о разводе, Сунь Сюлянь и вовсе злобно пригрозила: если она только посмеет заикнуться о разводе или вынести сор из избы, она, мол, растрезвонит всем, что та спуталась с Лу Ганом.
Тот период в жизни Сюй Чжимэн был слишком долгим. Даже вырвавшись из этого ада, она еще несколько лет видела кошмары.
Бам!
Старшая тетка, Цянь Цзяхуа, вдруг грохнула кулаком по столу и строго сказала:
— Сюй Чжимэн! Твоя тетя Сюлянь с тобой по-хорошему, заботится о тебе, а ты что за отношение? Я вижу, это твой отец и тетя Хуэй тебя распустили — ни стыда, ни совести!
Сюй Чжимэн покосилась на нее:
— А ты-то что из себя строишь? Твой старший сын растратил казенные деньги, вторая дочь крутит шашни на стороне — это у вас в семье, что ли, совесть и воспитание?
Цянь Цзяхуа побледнела от испуга. Она и ее муж только недавно узнали об этих двух делах, сказали лишь двум своим братьям. Неужели Ли Ичжун вернулся и принялся трепать языком за их спиной?
— Цянь, сестра, не принимай близко к сердцу, все это пустяки. Я потом попрошу старшего Лу найти кого-нибудь, — Сунь Сюлянь в глубине души презирала семью Ли, но ради того, чтобы уладить свадьбу, а заодно и прихвастнуть своими связями, лицемерно выказала участие.
Закончив говорить, она повернулась и, увидев, что Сюй Чжимэн все еще преспокойно ест, почувствовала досаду.
— Цяоцяо, ты смотри, не бери пример со своей старшей сестры — такая дерзкая, не распугает ли всю родню мужа, когда выйдет замуж?
Сунь Сюлянь улыбнулась через силу, в голосе ее звучала скрытая насмешка.
Сюй Чжимэн поначалу не хотела с ней связываться, чтобы не сорвать договор с Лу Сяоцзюнем, но, видя, что та опять лезет со своим поганым языком, не выдержала:
— Только у тебя язык без костей, везде суешься, что ты за фифа такая?
— Что ты сказала? — Сунь Сюлянь разъярилась. За столько лет никто не смел с ней так разговаривать.
Почувствовав неладное, Лу Сяоцзюнь тут же вскочил:
— Мам, помолчи!
Он был вне себя от волнения. Он твердо решил сегодня провернуть обмен невестами, и было бы крайне невыгодно, если бы мать все испортила.
— Давайте, давайте, выпьем сначала! Я выпью за дядей!
Лу Сяоцзюнь смекнул: Сюй Чжимэн и впрямь не ладит с родней Ли. Если он напоит этих двух старых хрычей, она потом будет ему по гроб жизни благодарна и позволит себя целовать в соседнем кабинете!
Пока Лу Сяоцзюнь усердно наливал, Ма Сюхуэй тоже не сидела без дела. Она сама вышла и принесла несколько чашек чая, ловко подсыпав в одну из них приготовленный порошок.
Естественным движением она поставила эту чашку перед Сюй Чжимэн, изображая заботу.
— Чжимэн, ты сегодня не пей вина. Выпей вместо него чай, поднеси его дяде Лу и тете Сюлянь. Старшие — люди великодушные, не будут на тебя в обиде.