Услышав это, Юй Юнин округлила глаза, исполнившись искреннего восхищения, и жалобно посмотрела на Хо Цинчэня:
— Правда? Тогда ты такой крутой!
Тот, кто может стать генералом, просто обязан быть крутым!
Пойманный на себе этот исполненный благоговения взгляд Юй Юнин, Хо Цинчэнь загордился еще сильнее. Он высоко выпятил грудь и так хлопнул себя ладонью по груди, что аж зазвучало!
— То-то же! Я самый крутой! Не бойся, теперь в Гоцзыцзяне я буду тебя защищать, и никто и не посмеет тебя обидеть!
Услышав слова Хо Цинчэня, Линь Жоли плотно сжала губы в тонкую линию.
Она и впрямь недооценила Юй Юнин!
Кто бы мог подумать, что у этой девчонки такая толстая кожура!
На глазах у стольких людей она принялась подлизываться к Хо Цинчэню, просто бесстыдство какое-то!
Чжай Хэмин уже выпрямился во весь рост, а услышав эти слова Хо Цинчэня, и вовсе задохнулся от праведного гнева:
— Хо Цинчэнь, это мои с ней дела, какого черта ты лезешь? Она же очевидно притворяется и разыгрывает комедию, чтобы ты за нее заступился, а ты-то чего развесил уши!
— Ты кого назвал дураком? Хочешь получить от меня тумаков, а?
Хо Цинчэнь сжал одну руку в кулак и погрозил им в воздухе, источая сплошную угрозу.
Чжай Хэмин даже усмехнулся от такой выходки Хо Цинчэня — выходило, что все его предыдущие слова тот вообще пропустил мимо ушей, услышав лишь последнюю фразу.
Чжай Хэмин презрительно посмотрел на Хо Цинчэня:
— С твоими-то мозгами тебя и впрямь век будут использовать как слепое орудие!
Хо Цинчэнь насмешливо фыркнул:
— А сам-то сильно умный нашелся? Вы же с этой малышкой сегодня увиделись в первый раз, раньше даже не встречались, тем более не были знакомы. Из-за чего у вас вообще возник конфликт? Кто из нас на самом деле пешка в чужих руках? Думаешь, ты такой умник, а на деле — дурак дураком, которого продали, да еще и заставили чужие деньги пересчитывать!
В столь серьезной обстановке Юй Юнин изначально вовсе не собиралась смеяться, но, услышав это, больше не смогла сдержаться, прикрыла рот ладошкой и звонко рассмеялась.
Услышав серебристый смех Юй Юнин, Хо Цинчэнь и Чжай Хэмин одновременно уставились на нее.
В глазах Хо Цинчэня читалось любопытство:
— Мелкая, ты чего смеешься?
Лицо Чжай Хэмина перекосило от стыда и досады, однако взгляд был полон глубоких раздумий:
— С чего это ты смеешься?
Остальные хоть и молчали, но тоже во все глаза пялились на Юй Юнин.
Под таким пристальным вниманием множества людей Юй Юнин ничуть смутилась. Она медленно убрала руку от рта и с самым серьезным видом озвучила терзавшее ее сомнение:
— Вы двое что, соревнуетесь, кто из вас глупее?
Хо Цинчэнь тут же отступил на шаг назад и с брезгливой настороженностью уставился на Чжай Хэмина:
— Это все потому, что я наговорился с тобой, дураком, и от тебя заразился! Держись-ка впредь от меня подальше!
Лицо Чжай Хэмина стало еще мрачнее, оно окаменело, но он, вопреки всяким ожиданиям, промолчал.
Глядя на помрачневшее лицо Чжай Хэмина и проблеск глубокой мысли в его глазах, Линь Жоли мысленно выругалась и поспешно, с виноватым видом, посмотрела на него:
— Княжич, все, что произошло сегодня — вина Ли Эр. Это были наши с Юнин дела, но из-за меня вы заступились за Ли Эр и теперь терпите придирки от Второго молодого господина, во всем виновата только я! Простите! Пожалуйста, больше не тратьте силы на мои проблемы, Ли Эр справится и сама!
Произнося эти слова, Линь Жоли плавно опустила ресницы, и ее глаза начали влажно розоветь.
Увидев столь жалкий и уязвимый вид Линь Жоли, Чжай Хэмин тут же забыл обо всех раздумьях и принялся ее утешать:
— Ли Эр, не говори так. Я всегда относился к тебе как к родной младшей сестре. Раз у сестры неприятности, как старший брат может оставаться в стороне? Если бы я просто закрыл на все глаза, и об этом узнал мой отец, он бы меня непременно наказал.
— Раз уж так... тогда большое спасибо, княжич.
Юй Юнин то переводила взгляд на Линь Жоли, то смотрела на Чжай Хэмина, находя этих двоих крайне странными.
Они же первые полезли к ней с придирками, а теперь строят из себя таких обиженных.
Юй Юнин рассердилась, Юй Юнин больше не собиралась это терпеть!
— Ли Эр, ты вместе с другими измывалась надо мной! Я больше не буду сидеть с тобой за одной партой!
Брови Линь Жоли дернулись. Эта деревенщина смеет вот так заявлять при всех!
— Юнин, ты...
Чу Хуайсюй перевел взгляд на Линь Жоли, и его глаза холодно потемнели:
— Ты ведь только что сама сказала, что Юй Юнин — родная внучка маркиза Юнъань, его прямая кровь. Пусть ты не родная внучка маркиза, но по крайней мере выросла в его поместье, окруженная заботой и милостью этого дома. Теперь же, когда Юй Юнин только прибыла в Гоцзыцзянь и ее тут же принялись притеснять и третировать, ты не только не заступилась за нее, но и свалила всю вину на нее саму. Разве так ты отплачиваешь дому маркиза за добро? Или, быть может, в глубине души ты вовсе не желала ее возвращения? Именно поэтому ты попустительствовала Чжай Хэмину, который травил ее, и заодно решила ее проучить.
Когда самые темные мысли, спрятанные на дне ее души, вытащили на свет и притом высказали прямо в лицо при стольких свидетелях, Линь Жоли почувствовала себя так, будто с нее сорвали всю одежду, отчего ее охватила жгучая, невыносимая стыдливость.
Но перед ней стоял Чу Хуайсюй, наследный принц, а не тот, на кого она могла изливать свой гвардейский гнев по собственному прихоти.
Линь Жоли прикусила нижнюю губу, ее веки мгновенно покраснели, и крупные слезы покатились градом по щекам.
Хотя она казалась до предела убитой горем и несчастной, она упрямо сдерживала рыдания, застыв с гордым выражением лица.
— Разве в сердце брата-наследного принца Ли Эр именно такая?
Едва Линь Жоли задала этот вопрос, как ее тело затряслось от мелкой дрожи:
— Ли Эр росла вместе с братом-наследным принцем, неужели в твоем сердце Ли Эр настолько дурная? Ли Эр ведь тоже впервые стала старшей сестрой: любовь крепка, но и спрос строг, почему же это вдруг превратилось в злой умысел? Ли Эр знает, что она не кровная внучка маркиза Юнъань, и в ее жилах не течет кровь этого рода, но Ли Эр родилась и выросла в поместье маркиза, всегда считая его своим истинным домом... И вот теперь ей внезапно заявляют, что она не ребенок семьи маркиза, что бабушка, дедушка и дядя — чужие для нее люди. Пусть на сердце у Ли Эр было тяжело, она никогда не показывала этого, не желая заставлять их тревожиться. Но с самого начала Ли Эр вовсе не собиралась занимать ее место! Ли Эр никогда и в мыслях не держала соперничать с ней за него! Когда она вместе с ней пришла в Гоцзыцзянь, княжич спросил у нее о ее происхождении, и Ли Эр тоже ничего не скрывала. Почему же брат-наследный принц говорит мне такое? Бабушка — ее, дедушка — ее, дядя — ее, неужели и брат-наследный принц теперь станет только ее?
Линь Жоли сыпала обвинениями, а слезы катились и катились, словно оборвавшаяся нить жемчуга.
Видя, как горько плачет Линь Жоли, Чжай Хэмин выскочил вперед первым:
— Ли Эр, не плачь! Пусть даже она способна отнять у тебя весь дом маркиза Юнъань, но Его Высочество наследного принца она забрать не сможет! Ты же — признанная самой Циньтяньцзянь Дева Судьбы! Назначенная небесами кронпринцесса! Наследный принц вовсе не сердится на тебя, он просто попался на удочку ее притворной наивности! Ваше Высочество, посмотрите, как Ли Эр плачет! Утешьте ее немедленно! Как вы можете помыкать Ли Эр из-за слов какой-то Юй Юнин!