Линь Жоли задрала острый подбородок: — Не нужно.
И еще собирается отдать ей плащ из лисьего меха? Видали ли эти мать с дочерью, как вообще выглядит лисий мех?
Хвастаются даже не моргнув глазом!
— Бабушка, дедушка, — снова заговорила Линь Жоли. — Ли Эр нужно вернуться повторять уроки и упражняться на цине, так что я пока откланяюсь.
Госпожа хоу с улыбкой кивнула: — Хорошо, иди, Ли Эр. Учеба, конечно, важна, но нужно чередовать труд и отдых, не переутомляйся.
— Ли Эр поняла, я ухожу.
Линь Жоли сделала изящное и красивое поклонение и покинула главную гостиную уверенной, благородной походкой.
Линь Сыцюн смотрела на эту сцену, ее глаза были полны умиления и гордости.
Вот это и есть ее, Линь Сыцюн, дочь!
Вот это и есть внучка Поместья маркиза Юнъань!
Хотя ей всего пять лет, она уже изящная и благородная юная госпожа из знатной семьи, она приобщилась ко всем искусствам: циню, шахматам, каллиграфии и живописи, а чтению и письму уделяет время каждый божий день.
Пройдет всего несколько лет, и ее Ли Эр станет одной из лучших благородных девиц Пекина, и тогда она обручится с наследником престола и станет самой настоящей Кронпринцессой!
Линь Сыцюн взяла платок и промокнула уголки глаз: — Ли Эр всегда такая послушная и разумная, просто сердце за нее болит.
Госпожа хоу тоже преисполнилась глубочайших чувств: — Да уж! Ли Эр с трех лет начала читать и учить иероглифы, осваивать цинь, шахматы, каллиграфию, живопись и женское рукоделие, и никогда за все дни не пожаловалась на усталость или трудности. Такая дисциплина и усердие — поистине редкость в этом мире!
Юй Юнин слушала их разговор, бросила взгляд на то место, куда удалилась Линь Жоли, и подумала: она что, тоже учит столько всего?
И даже не жалуется на трудности и усталость?
Тогда чего стоят все ее собственные ухищрения и прогулы за последние несколько лет?
Пока она размышляла об этом, из уст Линь Сыцюн прозвучало ее собственное имя.
— Я смотрю, Юнин и Ли Эр ростом с меня ростом, думается, и возрастом они примерно равны, и ей тоже пора садиться за парту. Ли Эр учится в Гоцзыцзяне, почему бы не отправить туда и Юнин вместе с ней?
Отправить эту деревенскую девчонку, выросшую в глуши, в Гоцзыцзянь, чтобы она осознала пропасть между собой и Ли Эр и сгорела от стыда!
Она же деревенщина: ни стоять толком не умеет, ни сидеть, ни цинь, ни шахматы, ни каллиграфия, ни живопись, ни стрельба из лука, ни езда верхом, ни счет — ничего не умеет. Никто с ней играть не станет, все станут ее сторониться, и она наверняка сама расплачется и закатит истерику, лишь бы больше туда не ходить.
Тогда и мать, и дочь окончательно разонравятся и госпоже хоу, и маркизу Юнъань!
И это Поместье маркиза Юнъань останется за ней, Линь Сыцюн!
Чем больше Линь Сыцюн думала об этом, тем удачнее казалось ей ее предложение, и улыбку на ее губах едва удавалось сдерживать.
Глаза госпожи хоу засияли, она с одобрением посмотрела на Линь Сыцюн: — И правда, как же все-таки продуманно рассуждает Сыцюн! Давай так всё и устроим!
С этими словами госпожа хоу перевела взгляд на Юй Тинвань: — Тинвань, милая, завтра же отправляй Юнин вместе с Ли Эр на учебу в Гоцзыцзянь. Пусть они и девицы, но столичные девицы совсем не похожи на тех, что из других мест. Тем более в таком доме, как наш, учиться просто необходимо. В те годы ты скиталась на чужбине, и ничего нельзя было поделать, но теперь упускать время Юнин никак нельзя!
Линь Тинвань выказала нерешительность: — Это...
Миловидное личико Юй Юнин и вовсе собралось в гармошку, и она жалобно посмотрела на госпожу хоу: — Бабушка, а можно Юнин не ходить на учебу?
Она с таким трудом уговорила матушку сбежать в Пекин, полагая, что наконец-то сможет не ходить на уроки, так почему же на новом месте ей снова нужно учиться!
Брови госпожи хоу слегка сошлись на переносице, на лице проступило недовольство: — Юнин, нельзя баловаться! Как же можно не учиться и не постигать правила!
Линь Сыцюн чуть не рассмеялась в голос: эта деревенская девчонка действительно ни капли ее не разочаровала. Она еще даже в Гоцзыцзянь не поехала, а уже устраивает бунт и не хочет учиться. Если завтра она сходит туда хотя бы на день, то по возвращении вечером наверняка станет рыдать и вопить, что больше ни за что туда не вернется!
Чем больше она думала об этом, тем веселее ей становилось, и Линь Сыцюн поддержала слова госпожи хоу: — Верно, Юнин, твоя бабушка абсолютно права, нам, девушкам, тоже положено учиться, знать грамоту и понимать правила! Будь послушной, не капризничай! Сестрица, как бы сильно ты ни баловала Юнин, в столь серьезных делах нельзя ей потакать!
Маркиз Юнъань тоже произнес: — Сыцюн права. Тинвань, ты выросла не в Пекине и лишена должного воспитания, только смотри, чтобы Юнин не повторила твою судьбу.
Сердце Юй Тинвань на мгновение пронзило болью. Разве это слова, которые родной отец может сказать своей дочери?
Юй Тинвань прикусила губу: — Я не лишена воспитания, мне не хватает лишь воспитания от вас двоих, и в этом нет моей вины, я вовсе не по своей воле оказалась выброшенной на произвол судьбы.
— Ты что же, обвиняешь нас? — голос маркиза Юнъань похолодал. — Дети не обсуждают ошибки отцов, к тому же мы тебе ничем не обязаны! И правда, раз росла не при нас, ни капли родственной привязанности, даже элементарных понятий об усердии и сыновней почтительности не ведает!
У меня еще есть дела в кабинете, я пойду. Вопрос насчет поездки Юнин в Гоцзыцзянь решен окончательно!
После того как маркиз Юнъань ушел широким шагом, госпожа хоу с укоризной посмотрела на Юй Тинвань: — Тинвань, как ты могла так разговаривать с отцом? Впредь чтобы такого не повторялось! Мы ведь все делаем ради блага Юнин!
Линь Сыцюн взяла госпожу хоу под руку: — Матушка, вы сегодня тоже устали, давайте сначала отдохнете, а я отведу сестрицу с дочкой в их двор и посмотрю, что там обустроить. Если нужно чего докупить, я всё сама организую.
Госпожа хоу преисполнилась глубочайшего умиления и мягко похлопала Линь Сыцюн по руке: — Только ты у нас такая заботливая! К счастью, благодаря тому, что ты ведешь все дела в доме, я могу наслаждаться заслуженным покоем!
— Всё это долг дочери!
Глядя на эту идиллию материнской заботы и дочерней почтительности, Юй Юнин склонила голову набок и озадаченно спросила: — А тетушка взяла зятя в примаки?
Улыбки на лицах госпожи хоу и Линь Сыцюн мгновенно исчезли, а госпожа хоу и вовсе нахмурилась, глядя на Юй Юнин: — Юнин, что за глупости ты мелешь? Твоя тетушка не брала зятя в примаки!
— Раз тетушка не брала зятя в примаки, значит, у нее наверняка есть собственный дом. Так почему же она распоряжается делами в доме бабушки? Разве, когда наступит вечер, ей не нужно возвращаться ночевать к себе домой?
Госпожа хоу рассмеялась: — Тьфу ты, оказывается, вон что тебя смущает. Не мудрено, что ты не понимаешь: у меня всего двое детей — твоя тетушка и твой дядя. Твой дядя — мужчина, к тому же он не вмешивается в дела внутренней половины дома. Тетушка жалеет меня и боится, что я переутомлюсь, поэтому, даже выйдя замуж, большую часть года она живет в поместье маркиза.
Во-первых, чтобы помогать мне с ведением хозяйства и управлением поместьем, а во-вторых, чтобы радовать меня своим присутствием, опекать и заботиться обо мне.
Юй Юнин внезапно всё поняла: — Вот оно как! Тогда тетушке, должно быть, очень тяжело!
— Да уж! Сыцюн все эти годы и правда нелегко! — с чувством произнесла госпожа хоу.
Юй Юнин улыбнулась так, что показались два рядочка белых зубок: — Тетушке больше не придется так надрываться! Моя матушка вернулась!
Теперь моя матушка будет вести хозяйство, управлять поместьем маркиза и заботиться о бабушке, а тетушка сможет забрать дочку и вернуться в собственный дом, чтобы воссоединиться с семьей тетушкиного мужа!
Услышав это, Линь Сыцюн застыла с окаменевшей на лице улыбкой!
Какая же жестокая коварная расчетливость у этой деревенской девчонки! Какой злобный умысел!
Только появилась в поместье, задницу толком пристроить не успела, а уже метит отнять у нее власть над домом?
Госпожа хоу никак не ожидала от Юй Юнин подобных речей и на мгновение растерянно замерла.
Заметив выражение лица госпожи хоу, Линь Сыцюн испугалась внутри, но на лице выдавила из себя улыбку: — Юнин говорит дело, сестрице управлять домом положено по праву. Раз так, то я лучше заберу Ли Эр и пойду к себе!
— Глупости! — госпожа хоу перехватила руку Линь Сыцюн. — Все эти годы домом управляла ты, ты лучше всех знакома со всеми делами. Твоя сестра только что вернулась и совершенно не разбирается в делах поместья — как она сможет вести хозяйство?
К тому же ты носишь фамилию Линь, и Ли Эр носит фамилию Линь, Поместье маркиза — ваш собственный дом. Что за глупости — жить в собственном доме, разве в этом есть что-то неправильное? Впредь чтобы я больше не слышала никаких разговоров о том, чтобы уходить!