Юй Тинвань последовала за госпожой хоу и они вместе вернулись во внутренний двор.
Госпожа хоу восседала на главном месте, а Линь Сыцюн с крайне ласковым видом стояла рядом; обе они с улыбками смотрели на Юй Тинвань.
— Тинвань! Из того, что мать только что назвала, есть ли что-то, что тебе по душе? В твоем возрасте тебе, конечно, не сравняться с Сыцюн, чтобы во всем преуспевать и всё успевать, так выбери одну-две вещи и поучись!
Юй Тинвань слегка нахмурилась:
— Мать, обязательно учиться?
Не успела госпожа хоу договорить, как Линь Сыцюн уже с улыбкой заговорила:
— Сестрица не хочет учиться? Но ведь всё это — то, на чем держится положение женщины в обществе, и если совсем ничего не уметь... над тобой станут смеяться. Ладно еще, если сестрица раньше жила в низах, но теперь-то она вернулась в поместье хоу, и это вопрос чести всего поместья хоу, так, может, все-таки стоит поучиться?
— Сыцюн права! — кивнула госпожа хоу. — На что это будет похоже, если ты ничегошеньки не умеешь? Даже если не думать о поместье хоу, тебе следует подумать о Юнин — она ведь твоя родная кровь, неужели тебе не хочется подать ей пример? Неужели ты хочешь, чтобы в будущем она стала такой же, как ты?
— Что имеет в виду матушка? Какой такой «такой же»? Матушка тоже считает меня позором? Тогда зачем же было возвращать меня!
Голос Юй Тинвань звучал мягко и слабо, но в то же время в нем сквозило требование ответа, и госпоже хоу было крайне неприятно это слышать.
— Ты! Ты что же, обвиняешь меня? Винишь в том, что я тебя потеряла? Или в том, что разыскала?
Произнося эти слова, госпожа хоу прижала руку к груди, словно готовая в любую минуту лишиться чувств, а ее глаза наполнились слезами.
— Стоило мне тебя обнаружить, как я тут же велела тебя вернуть, неужели я поступила неправильно? Разве это похоже на возвращение родной дочери, это прямо-таки возвращение какого-то заклятого врага!
Линь Сыцюн поспешно принялась легко поглаживать госпожу хоу по спине, помогая той успокоить дыхание, и не забывала говорить с Юй Тинвань:
— Сестрица, посмотри, до чего ты довела матушку! Перестань же, живо попроси у матушки прощения!
Не проси! Продолжай в том же духе! Лучше всего довести матушку до обморока! А потом пусть нас прямо отсюда выгонят!
Юй Тинвань посмотрела на госпожу хоу и мысленно вздохнула; в конце концов она смягчила тон:
— Матушка, я только что сказала лишнего. Раз уж матушка хочет, чтобы я училась, тогда я для начала обучусь ведению домашнего хозяйства!
На лице Линь Сыцюн сначала еще играла улыбка, но после слов Юй Тинвань уголки ее рта мгновенно опустились на добрую треть:
— Сестрица желает учиться ведению хозяйства?
— Что? — Юй Тинвань чуть повысила голос в конце фразы. — Нельзя? Разве матушка только что не говорила, что я могу учиться всему, чему пожелаю? Я хочу учиться именно этому.
Госпожа хоу вздохнула:
— Да! Я сказала, что ты можешь учиться всему, чему захочешь, так что начинай с управления домом! Как раз пришло время шить слугам летнюю одежду, вот и поручи эту заботу твоей сестрице.
Как бы ни сопротивлялось сердце Линь Сыцюн, сейчас ей оставалось только подчиниться:
— Хорошо, пусть будет по воле матушки, я тут же найду именные списки дворовой челяди и прошлогодние правила, а потом отправлю сестрице.
Юй Тинвань поднялась на ноги:
— Раз так, матушка, я пойду ждать у себя в дворике!
— Иди, иди! — госпожа хоу чувствовала, что ей тоже нужно как следует прийти в себя.
Еще вчера эта вновь обретенная родная дочь казалась ей мягкой и беззащитной, словно нежный цветок белоцвета, а оказалось, что говорит она до того обидно и дерзко — у нее тоже имеется свой характер.
Линь Сыцюн проводила взглядом удаляющуюся Юй Тинвань, в ее глазах бушевали темные волпы.
Только вернулась — и уже пытается отнять у нее власть над домом, чистой воды самоубийство!
Юй Тинвань вернулась в свой двор и только присела за стол, как черная фигура перемахнула через окно и бесшумно замерла прямо перед ней.
— Старшая госпожа.
Прислушавшись к низкому и густому голосу Сюаньу, Юй Тинвань беззвучно улыбнулась:
— А ты быстро. Что удалось узнать?
— Никто из посторонних не знает подробностей, но повитуха, принимавшая роды у госпожи хоу в те годы, сразу после выхода из поместья хоу исчезла и до сих пор ее местонахождение неизвестно, подчиненные ведут усиленные поиски.
— Вот и ищи как следует. Эта Линь Сыцюн не производит впечатления человека, который не ведает о своем происхождении, я хочу знать, что именно произошло в те дни.
— Есть!
Легкий порыв ветра пронесся над землей, и Сюаньу исчез, оставив Юй Тинвань одну сидеть в тишине и спокойствии, похожую на тихо распустившийся цветок белоцвета.
— Интересно, как там Юнин в Гоцзыцзянь, не натворила ли каких глупостей...
Экипаж только остановился у ворот Гоцзыцзянь, как Линь Рорли тут же поднялась, не глядя ни по сторонам, ни на кого, прошла мимо Юй Юнин и с изящной грацией вылезла наружу.
— Лир, мы уже приехали? Подожди меня!
Выкрикнула Юй Юнин и тоже торопливо выбралась из повозки вслед за ней.
Не успела Юй Юнин твердо встать на землю, как услышала чей-то высокомерный голос, полный брезгливости:
— Лир, это еще кто? С чего это она вылезла из твоего экипажа?
Юй Юнин обернулась на звук и увидела мальчика в роскошных одеждах.
На вид ему было лет шесть-семь, кожа белая, черты лица изящные, вот только выражение лица необычайно заносчивое.
Линь Жоли равнодушно бросила взгляд на Юй Юнин и лишь после этого безэмоциональным тоном произнесла:
— Ваншэн, ее зовут Юй Юнин, она дочь старшей госпожи из Поместья маркиза Юнъань.
— Что? — Чжай Хэмин изо всех сил выказал непонимание. — Лир, ты о чем? Разве твоя мать не старшая госпожа Поместья маркиза Юнъань? Разве у твоей матери не одна-единственная дочь — ты?
— Мою матушку перепутали при рождении, вчера моя бабушка приказала отыскать ее настоящую дочь и вернула ту в Поместье маркиза Юнъань.
Чжай Хэмин тут же с тревогой посмотрел на Линь Жоли:
— Лир, тогда как же ты и твая мать? Вас же не обижают?
— Разумеется, нет. — На лице Линь Жоли не отразилось особых эмоций, но во взгляде читалось гордое торжество. — Пусть моя матушка и не родная старшая госпожа Поместья маркиза Юнъань, и что с того?
— Верно! Лир, ты же Дева Судьбы, нареченная Кронпринцесса, теперь это Поместье маркиза Юнъань должно увиваться за тобой, а не ты перед ним стелиться. У них и духу не хватит смотреть на тебя свысока.
— Ваншэн, нельзя так говорить. Дедушка, бабушка и дядя — все они ко мне очень добры, — с серьезным видом поправила его Линь Жоли.
Чжай Хэмин смущенно усмехнулся и почесал затылок рукой:
— Лир, это я сболтнул лишнего! Лир такая прелесть, конечно они к тебе добры!
С этими словами Чжай Хэмин снова перевел взгляд на Юй Юнин:
— Эй! Тебе говорю! Как тебя звать-то!
— Меня зовут Юй Юнин, — честно ответила Юй Юнин.
Учитель говорил: если кто-то спрашивает твое имя, непременно нужно ответить по всей форме.
— Юй Юнин? — Чжай Хэмин повторил имя, нахмурившись в раздумьях. — В Пекине нет никого с фамилией Юй, стало быть, твой отец — тоже птица невысокого полета, не какая-нибудь ли вонючая разорившаяся голытьба? Предупреждаю тебя: не думай, что раз у тебя есть кровь Поместья маркиза Юнъань, так ты тут главная, если вздумаешь обидеть Лир, я с тебя первый шкуру спущу!