Твою мать!
Лицо Лу Цзо выражало крайнюю степень шока и неверия.
Он никак не ожидал, что Лю Цяньцзянь с её нежным и послушным видом на поверку окажется такой дерзкой!
Верна всё-таки старая пословица: красивая внешность дана лишь для того, чтобы удобнее творить плохие дела.
Лу Цзо отогнал лишние мысли и с напускной, страдальческой улыбкой произнёс:
— Госпожа Лю, у меня сейчас в обществе репутация хуже некуда. Меня называют ублюдком, говорят, что у меня есть судимость и я недостоен даже переступить порог вашего дома Лю.
Если же всплывёт ещё и эта грязная история, боюсь, ваша бабушка живьём с меня шкуру сдерёт?
В глазах Лю Цяньцзянь мелькнул огонёк, и она холодно ответила:
— Разве тебе не нужны условия получше? Говори. Всё, что в моих силах, я могу тебе пообещать.
Сделать бы тайное явным, только и всего.
Только и всего?
Лю Цяньцзянь едва не задохнулась от смеха.
— Лу Цзо, ты и вправду думаешь, что я не смогу выйти замуж? Видишь? Все эти старрейшины кланов у входа в коридор так и смотрят на меня с надеждой. Стоит мне сказать хоть слово, и они сами с радостью отправят своих сыновей прямо в парадные двери семьи Лю.
Лу Цзо сохранял всё то же невозмутимое выражение лица, лишь чуть-чуть утяжелив голос:
— Пусть госпожа Лю попытается и посмотрит, кто ещё, кроме меня, осмелится рискнуть и пойти против семьи Фу — одного из четырёх великих влиятельных кланов.
И он был прав: Лю Цяньцзянь уже давно всё взвесила в уме.
Город Цзянцзинь кажется большим, но круг высшего света здесь — с ладошку размером.
Четыре великих клана занимают главенствующее положение, а остальные, даже будь они семьёй первого ранга, могут служить лишь массовкой.
Идти против семьи Фу ради того, чтобы просто войти в дом Лю... Сделка выглядит заманчиво, но ведь речь идёт о зяте, входящем в примаки.
По своему статусу это небо и земля по сравнению с обычным мужем.
Лю Цяньцзянь выдохнула, и в её голове развернулась нешуточная борьба мотивов.
Лу Цзо же скрестил руки на груди и со скучающим видом зевнул.
Прошло всего две минуты. Лю Цяньцзянь с трудом подавила бушевавшую внутри злость, прикусила нежно-розовую губу и ответила:
— Когда разберёшься с Фу Хунсюэ, тогда и поговорим об этом.
— Заметано.
Лу Цзо согласился с предельной готовностью.
В конце концов, они в одной лодке, и даже если Лу Цзо не станет помогать открыто, втайне он всё равно будет действовать заодно.
А изображал он затруднения лишь для того, чтобы Лю Цяньцзянь не подумала, будто он заглядывается на её тело.
Завершив устную сделку, они друг за другом вошли в гостиную особняка семьи Лю.
В гостевой зоне лица Гуань Хая и Гуань Шаня не предвещали ничего хорошего.
Оба уставились в одну точку.
Лу Цзо тоже проследил взглядом за ними: на главной гостевой позиции сидел красивый молодой человек.
Он полностью оправдывал звание лучшего среди молодых талантов города Цзянцзинь: выдающаяся аура, а глаза горят ярким блеском.
Этим человеком был Фу Хунсюэ.
А на почётном месте справа от Фу Хунсюэ сидела седовласая старуха.
С самого момента, как Лу Цзо переступил порог, её взгляд не отрывался от него — она беспрестанно оглядывала его с ног до головы.
— Цяньцзянь, это тот самый чудо-врач, о котором ты говорила?
Лю Цяньцзянь слегка кивнула.
Стоявшая неподалёку и послушно ждавшая жена главы семьи Лю, Фан Юань, поспешно вмешалась, представляя гостя:
— Сяо Цзо хоть и только что из тюрьмы, но у него золотые руки. Вчера он едва перекинулся пара слов с Цяньцзянь, как её истерия, мучившая её два года, сразу прошла.
Пусть в обществе о нём ходит много кривотолков, но наша семья Лю никогда не судит лишь по обложке, его будущее наверняка неизмеримо велико.
Старшая госпожа Лю глубоким взглядом кивнула, после чего знаком велела служанке подать чай, а затем махнула рукой, приглашая Лу Цзо присесть.
Пусть от неё и исходила мощная аура, вела она себя вполне дружелюбно.
Подумав так, Лу Цзо только успел опустить зад на стул, как прямо над головой раздался насмешливый голос:
— Разве какой-то деревенский шарлатан, знающий пару знахарских фокусов, достоин звания чудо-врача?
Просто слепая кошка поймала мёртвую мышь, чистое совпадение.
Фу Хунсюэ говорил равнодушно, но уголки его губ кривились в презрительной усмешке.
Услышав это, Лю Цяньцзянь почувствовала, как её лицо загорелось от жгучего стыда, и она невольно оглянулась на только что севшего Лу Цзо.
Лу Цзо же, напротив, выглядел ещё более невозмутимым.
Приняв из рук служанки чашку чая, он с улыбкой парировал вопросом:
— Раз у молодого господина Фу такие способности, почему же вы не пришли на помощь вовремя, когда Цяньцзянь два года страдала от тяжелейшего недуга?
И почему вы примчались обратно стремглав именно тогда, когда Цяньцзянь полностью исцелилась?
Неужели потому, что за Цяньцзянь тянулась дурная слава безумки и вы боялись запятнать себя? Или вы с самого начала презирали женщину с такими ментальными проблемами, опасаясь запятнать репутацию вашего клана Фу?
Ххх!
Все присутствующие дружно втянули воздух.
Гуань Шань же мысленно ликовал, совершенно позабыв, что еще вчера Лу Цзо превратил его лицо в свиное рыло.
Раз уж этот безумец открыл огонь по знаменитому Фу Хунсюэ, разве потребуется самому Гуань Шаню пачкать руки?
Семья Фу способна утопить его в плевках!
Сидящая на возвышении Старшая госпожа Лю услышала это, и улыбка на её лице стала ещё более предвкушающей.
— Господин Лу и вправду человек, побывавший в спецтюрьме — язык подвешен прекрасно.
Фу Хунсюэ холодно усмехнулся и посмотрел на Лу Цзо с ещё большим презрением.
— Бабушка, вы сами видите: если позволить такому мастеру лишь пускать пыль в глаза войти в семью Лю в качестве примака, что о семье Лю подумают люди снаружи?
К тому же, этот наглец вчера избил молодого господина из семьи Гуань! Такой человек вообще не имеет права претендовать на роль будущего зятя семьи Лю!
Когда Гуань Шаня упомянули столь внезапно, улыбка на его лице стала ещё торжествующей.
— Верно, у этого парня тёмное прошлое, он чуть что распускает руки. Счастья с таким мерзавцем Цяньцзянь не видать.
Фан Юань уже собиралась было заступиться за Лу Цзо и вставить пару слов, но муж, Лю Юанькай, с крайне мрачным лицом крепко схватил её за руку.
Бедняжке оставалось лишь тяжело вздохнуть и молча продолжать наблюдать со стороны в роли стороннего зрителя.
Лу Цзо уже составил общая картина текущей ситуации: расклад для него сложился крайне неблагоприятный!
Во-первых, хотя Старая госпожа и не заняла чью-то сторону открыто, Фу Хунсюэ приехал вместе с ней, а значит, благодаря прежней связи и личным впечатлениям его позиции были куда прочнее, чем у Лу Цзо, которого она видела впервые.
О Гуань Хае и Гуань Шане и говорить нечего — при виде врага у них глаза наливаются кровью.
Единственная, кто мог бы хоть немного помочь — будущая тёща Фан Юань, но при том, что тон задавала Старая госпожа, ей было неуместно открывать рот.
Лу Цзо горько усмехнулся: этот театр боевых действий ничуть не уступал его первому дню в спецтюрьме.
К счастью, он уже не тот пятнадцатилетний юнец, каким был когда-то, а взрослый мужчина со всё более окрепшим разумом.
Прямо глядя на Фу Хунсюэ, он больше не стал упражняться в красноречии, а коротко и веско бросил:
— Молодой господин Фу, давай без лишних слов. Раз вы называете меня шарлатаном и отрицаете мои способности целителя, скажу прямо.
С виду вы кажетесь воплощением силы и пышете энергией, но на самом деле уже давно растратили себя на алкоголь и женщин. У вас истощение жизненной силы и дефицит ци и крови — небось, поднимаясь по лестнице, уже начинаете тяжело одыхать?
Не спешите возражать, правда это или нет — давайте проверим на спор, и всё сразу станет ясно.
Задетый за живое Фу Хунсюэ покраснел до корней волос, но продолжал упрямо стоить из себя героя:
— Мало ли какие фокусы ты задумал! Я на твои проволочки не куплюсь!
Лу Цзо легко усмехнулся и решительно поднялся на ноги.