Услышав это, Лу Цзо, который как раз собирался с вещами, замер на мгновение.
Следом он молниеносно, без единой заминки провёл серию плавных приёмов и так отделал Гуань Шаня, что тот собирал зубы по всему полу.
— С чего ты решил, что у меня хороший характер? Я ещё могу стерпеть отношение семьи Лю, но с какого перепугу должен терпеть тебя, ублюдка?
— Любишь пасть разевать? Ещё хочешь поорать?!
Гуань Шань лишился двух передних зубов, его лицо распухло и превратилось в сплошной синяк, но он всё ещё пытался хорохориться.
Однако, столкнувшись с убийственным взглядом Лу Цзо и его сжатыми кулаками, он тут же сник.
Оставалось лишь жалобно, с обиженным видом покоситься на стоявшую рядом Фан Юань.
— Старшая госпожа, вы же сами видели! У этого парня склонность к насилию, если Цяньцзянь в будущем выйдет замуж за такого человека, ей придётся несладко!
Фан Юань хоть и не ожидала, что Лу Цзо начнёт распускать руки прямо у неё на глазах, вовсе не рассердилась.
У молодого человека должен быть норов, иначе какой он горячий и кровью кипящий юнец.
А если бьют — не давать сдачи, ругают — молчать, так это вовсе трус!
Фан Юань холодно усмехнулась и процедила всего два слова:
— Так тебе и надо!
Гуань Шань разъярился от унижения, но оставаться у порога уже не смел, поэтому оставалось лишь в бессильной злобе убраться восвояси.
Стоило ему уйти, как лицо Фан Юань тут же смягчилось.
— Сяо Цзо, ты уж извини… С самой свадьбой, боюсь, придётся немного повременить…
Лу Цзо горько усмехнулся и кивнул.
В конце концов, впереди ещё целых два года, и пока Лю Цяньцзянь не выдали замуж за другого, у него уйма времени.
Что же до жилья и планов на будущее, он всё продумал ещё в спецтюрьме, просто сейчас не получится срезать путь.
— Старшая госпожа, ничего страшного. Город Цзянцзинь так велик, для меня здесь наверняка найдётся уголок.
— Я лишь надеюсь, что из-за избиения этого господина Гуаня у семьи Лю не возникнет каких-нибудь лишних проблем.
Услышав это, Фан Юань почувствовала, как её лицо буквально запылало от стыда.
Она никак не ожидала, что Лу Цзо не станет жаловаться, а вместо этого продолжит думать о таких мелочах, заботясь о репутации семьи Лю.
В голосе Лу Цзо больше не было прежней близости, и сердце Фан Юань невольно затопила неизъяснимая пустота.
— Эй, неужели тебе совсем не интересно, почему свадьбу отложили?
— Старшая госпожа во всём проявляет крайнюю осмотрительность. Раз вы приняли такое решение, значит, всё тщательно обдумали, я понимаю.
Фан Юань медленно кивнула и глухо произнесла:
— Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили жильё. О мелких заботах можешь не беспокоиться, а как только дату свадьбы назначат окончательно, сможешь остаться в семье Лю насовсем.
Лу Цзо отмахнулся и ответил:
— Не нужно. Я как раз собирался пройтись по городу, поближе познакомиться с местами, которых не видел уже пять лет.
С этими словами он собрал свой багаж в одну сумку и уже собирался уходить из поместья семьи Лю.
Как вдруг в другом конце крытой галереи оттуда стремглав выбежал Лю Юанькай.
— Э-э… господин Лу, подождите!
Десять минут назад, в брачных покоях.
Лю Юанькай вбежал внутрь с бешеной скоростью, но с удивлением обнаружил, что Лю Цяньцзянь без всякой помощи сиделки смогла привести себя в порядок.
Надо сказать, что все те два года, пока она страдала душевным недугом, от неё нельзя было отходить ни на шаг — иначе она могла разнести весь дом в щепки.
Теперь же она вела себя кротко и благопристойно, как подобает истинной госпоже из благородной семьи, да так послушно, что не верилось глазам.
— Папа…
Услышав это нежное обращение, Лю Юанькай чуть было прямо там не рухнул на колени.
— Доченька! Два года… Ты наконец-то снова назвала меня папой!
— Два года! Знаешь ли ты, каково нам с твоей матерью пришлось за эти два года?
Лю Цяньцзянь тоже расплакалась и бросилась в объятия отца.
— Папа, прости меня…
— Главное, что ты в порядке! Ради этого любые наши страдания не были напрасны!
Выплакавшись вдвоём, Лю Юанькай лишь спустя минуту сообразил, что что-то здесь не так.
— Доченька, так ты исцелилась?
Лю Цяньцзянь и сама толком не знала, как всё объяснить, поэтому приписала все заслуги Лу Цзо.
— Тот господин Лу… Похоже, он действительно обладает какими-то способностями. Он сказал, что он — мой суженый. Это правда?
Лю Юанькай сначала кивнул, но тут же покачал головой.
— Завтра возвращается старуэа, так что с этой свадьбой велели пока не спешить…
Лю Цяньцзянь невольно с облегчением выдохнула.
— И слава богу, что не спешат. Я ведь впервые его видела, и если бы меня вот так выдали замуж, это было бы чересчур…
Лю Юанькай прекрасно знал нрав своей дочери — она всегда отличалась заносчивостью и невероятной разборчивостью.
Завидные женихи города выстраивались в очередь чуть ли не из-за границы, но никто из них не смог удостоиться её взгляда.
С чего бы ей вдруг с первого же взгляда влюбиться в какого-то простого парня?
— Не переживай, старуха сказала: даже если бы ты оставалась безумной, она всё равно не позволила бы тебе просто так выйти замуж за человека с тёмным прошлым!
Человека с тёмным прошлым?
В глазах Лю Цяньцзянь промелькнула тень презрения, и те крохи иллюзий в отношении Лу Цзо окончательно развеялись.
Она ни за что не выйдет замуж за столь недостойного человека!
Однако, поразмыслив с минуту, Лю Юанькай вдруг кое о чём вспомнил.
— Но раз он смог вернуть тебе рассудок, возможно, то, что он говорил, действительно правда…
— Что правда? — с остекленевшим взором спросила Лю Цяньцзянь.
Опасаясь, что правда её встревожит, Лю Юанькай не стал вдаваться в подробности, велел дочери отдохнуть и большими шагами выбежал из комнаты.
Не смея терять ни секунды, он наконец догнал Лу Цзо, который уже собрался сбежать вместе со своими пожитками.
— Господин Лу! Вы искусный врач, и пока вопрос с женитьбой ещё не решён окончательно, я бы хотел нанять вас в качестве личного врача нашей семьи Лю.
Сначала Лу Цзо подумал, что Лю Юанькай, увидев полное исцеление дочери, избавился от предрассудков по отношению к нему, из-за чего и примчался следом.
Кто бы мог подумать, что дело вовсе не в этом.
— Тогда позвольте мне спросить прямо: это испытание для меня от семьи Лю или вы просто хотите, чтобы я исцелял больных?
Лу Цзо задал этот вопрос с удивительной прямотой.
Хитрый и прожжённый Лю Юанькай никак не ожидал от него такой прямолинейности и на какое-то время замялся, не зная, что ответить.
Фан Юань, стоявшая рядом, нахмурилась и вмешалась:
— Сяо Цзо, оставь мысли об испытаниях, спасение жизни — превыше всего.
Лу Цзо беззаботно улыбнулся и твёрдо произнёс:
— Раз госпожа Лю уже пришла в себя, то метод лечения я главе семьи Лю уже назвал. Если он хочет, чтобы я продолжил лечить людей, другого способа я не вижу, поэтому не хочу тратить наше общее время впустую.
— Спасти человека я могу, но и свадьба должна состояться.
Предвзятость всегда остаётся непреодолимой горной вершиной.
Тем более, когда речь идёт о таком гиганте, как первый из четырёх великих кланов.
Если жить в семье Лю и каждый день ловить на себе пренебрежительные взгляды, какая разница между этим и тюрьмой?
Лю Юанькай тяжело задышал, и в его голосе прозвучало едва сдерживаемое раздражение:
— Парень, ты мне угрожаешь?
Лу Цзо промолчал и просто закинул дорожную сумку на плечо.
Как это истолковывать — личное дело Лю Юанькая, объясняться Лу Цзо не собирался.
Видя это, Лю Юанькай побагровел от гнева.
— Завтра вернётся старуха, она сама на тебя посмотрит, и тогда всё встанет на свои места. Погостить в семье Лю ещё одну ночь — неужели это так трудно?
Фан Юань уже примерно поняла характер Лу Цзо и, заметив, что ситуация снова накаляется, поспешила первой забрать у него сумку.
— Оставайся. Завтра вернётся старуха, и ты ей непременно понравишься.
Ради уважения к Фан Юань Лу Цзо всё же не смог проявить непреклонность.
Он уже было собрался направиться с вещами в брачные покои, как Лю Юанькай резко преградил ему путь:
— Сегодня ты будешь жить в гостевом флигеле!
— Сейчас госпожу Лю нельзя оставлять одну, мне необходимо круглосуточно следить за состоянием её здоровья.