Вспомнив, как И Шаотан с ног до головы был замотан в бинты, а его лицо покрывали синяки, я почувствовал, как в груди закипает ярость. Кровь прихлынула к голове, правая рука сама собой метнулась к поясу, выхватывая Емин — я уже собрался броситься на арену, чтобы отомстить за И Шаотана.
Но не тут-то было: едва я поднялся на ноги, Шэнь Линцзюнь тут же схватила меня за одежду и приглушенно бросила:
— Куда это ты собрался? У тебя в глазах еще не до конца вымылся известковый порошок, ты что, глаза свои больше не хочешь?
— Мы с дядей И пострадали от извести совершенно одинаково, и, думается мне, во всем виноват Сыту Сюаньюй. Пока он не в силах подняться, я нанесу ему один удар и покончу с ним — заодно и за дюядю И отомщу! — проскрежетал я зубами.
Шэнь Линцзюнь окинула меня презрительным взглядом и с силой прижала к моим глазам смоченный водой платок. Не успел я и пирикнуть, как до моего слуха донесся ее резкий окрик:
— Даже не заикайся про улики — сейчас их недостаточно, но даже если бы их было в избытке, что с того? Поединок уже закончился, и если ты сейчас посмеешь напасть на Сыту Сюаньюя, разве это не неуважение к Павильону Фэнсянь? Ты же видел собственными глазами, сколь безжалостен был только что Ци Бэймин, неужели хочешь разделить участь тех бедолаг? Хоть перед входом мы и подписали расписки о готовности принять смерть, и наши судьбы теперь в руках небес, не забывай: стоит нам выйти за эту дверь, как Павильон Фэнсянь умоет руки. Если Сыту Чжэньнань узнает, что это ты убил Сы…
Глава 104