Услышав это, У Цзинцзы на втором этаже презрительно фыркнул: Литераторы пекутся лишь о собственной репутации, но этого стихотворения более чем достаточно, чтобы оно передавалось из поколения в поколение.
Если это и впрямь плагиат, то какую бы выгоду ни сулили, боюсь, даже истинный автор не стал бы им меняться.
Чжан Инъин тоже кивнула в знак согласия и не удержалась от любопытного вопроса: Неужели мы увидим, как он вот так доказывает свою невиновность?
Видя, как в глазах ученых мужей, устремленных на Ли И, зародилось сомнение,
Ван Линби с полной уверенностью произнес: Кто в Лянчжоу не знает о широких связях старейшины Хун? Как пить дать, он подслушал чьё-то чужое стихотворение и принёс его сюда, чтобы пустить нам пыль в глаза!
Старейшина Хун был известным и уважаемым человеком в Лянчжоу, в его доме то и дело гостили поэты и литераторы, так что слова Ван Линби не были лишены смысла.
Ученые мужья начали сомневаться в том, действительно ли стихотворение Ли И принадлежит его перу, и один за другим уставились на него.
Ли И невозмутимо отпил чаю, а затем неторопливо затянул:
Стучат пограничные барабаны — замерли путники,
Осенней порой в вышине раздается крик одинокого гуся.
С сегодняшней ночи от росы побелеют травы,
Но лишь на чужбине луна кажется ярче, чем на родной стороне.
У всех моих братьев пути разошлись, они далеко,
И некому в доме спросить: жив ты или погиб?
Письма, отправленные им, вечно не доходят до адресата,
К тому же конца не видит жестокая бойня войны.
Закончив чтение, он поставил чашку на стол, больше не обращая внимания на Ван Линби, и лишь знак подал слуге, чтобы тот добавил ещё миаску каши.
Взгляды ученых мужей то и дело перебегали с Ли И на Ван Линби, и вскоре в глазах некоторых из них промелькнуло озарение.
Ладно, допустим, можно списать одно стихотворение.
Но переписать два…
Причем оба — шедевры, достойные обессмертить имя автора в веках…
Да кто в это поверит!
Лицо Ван Линби залилось краской стыда, он стоял словно воды в рот набрал, не в силах вымолвить ни слова.
В отдельной комнате.
Чжан Инъин молча смотрела на Ли И, а её губы тронула легкая улыбка.
Факты убедительнее любых слов, а молчание порой бывает сильнее красноречия.
А этот человек и впрямь забавен.
У Цзинцзы же помрачнел, лицо его выражало глубокую скорбь.
Помолчав немного, он вдруг поднялся с места и сказал Чжан Инъин: Я хочу лично с ним встретиться.
С этими словами он легкой, стремительной походкой направился прямиком вниз.
В постоялом дворе царила мертвая тишина, а лицо Ван Линби побелело как полотно.
Как раз когда он растерялся и не знал, что предпринять, до его слуха внезапно донеслись почтительные приветствия: Приветствуем почтенного У!
Почтенный У? Сердце Ван Линби пропустило удар. Это же тот самый ученый родом из Лянчжоу, что некогда занимал пост министра военных дел — У Цзинцзы!
Для ученых кругов Лянчжоу он был столпом и оплотом, человека такого масштаба даже знатным аристократам довелось бы увидеть нечасто.
И надо же такому случиться — сегодня он объявился в этой заезжей гостинице!
Ван Линби торопливо шагнул вперед и подобострастно заискивающе произнес: Почтенный У, мы издавна слышали о вашем возвращении в Лянчжоу, младшие поколения мечтали засвидетельствовать вам своё почтение...
Но в следующее мгновение его улыбка застыла на лице.
У Цзинцзы лишь слегка кивнул ему в ответ и быстрыми шагами подошел к Ли И.
В столь юные годы — и уже сочинить стихотворение, достойное веков! Поистине редкий дар! — с восхищением произнес У Цзинцзы.
Ли И поднялся со своего места и сложил руки в приветствии: Почтенный У излишне хвалит меня.
Нынче времена тяжелые, горше всего приходится пограничным воинам. Жалко те кости, что лежат у реки Удин, — всё они для жен в весенних снах живые мужей своих видят. Я лишь воспользовался стихами, чтобы дать выход тоске в моем сердце.
Почтенный У снова изумленно ахнул и не удержался от вздоха: Снова прекрасные стихи! Это ваше новое творение? Не знаю, посчастливится ли старому мне...
Ли И приподнял чашку чая и с улыбкой произнес:
Клянемся истребить хунну, не щадя собственной жизни,
Пять тысяч воинов в парчовых одеждах сгинули в варварской пыли.
Жалко те кости, что лежат у реки Удин, —
Всё они для жен в весенних снах живые мужей своих видят!
Глоток чая — и новое стихотворение.
Чай выпит, стихи дочитаны.
В тот же миг!
В постоялом дворе воцарилась такая тишина, что было слышно лишь то, как все возбужденно дышат.
У Цзинцзы с безграничным восхищением смотрел на Ли И, словно не веря, что этот юноша способен за столь короткое время сложить столь бессмертные строки.
Не соизволите ли оказать мне честь и побеседовать со мной? — пригласил У Цзинцзы.
Судя по тому, как все вокруг относились к У Цзинцзы, Ли И не составило труда понять, что этот старик явно пользуется высочайшим авторитетом в Лянчжоу.
Хотя он сам всегда придерживался собственных жизненных принципов, это вовсе не значило, что он был чужд мирской мудрости.
Завязать дружбу с У Цзинцзы — это сулило огромную пользу для его будущих дел в Лянчжоу.
В любом деле главные правила просты: чем больше у тебя друзей, тем меньшерастут ряды врагов.
Раз уж уважаемый старейшина выказывает мне такую милость, младший с покорностью принимает ваше предложение, — с улыбкой ответил Ли И.
В отдельной комнате.
Ли И кивнул в знак приветствия Чжан Инъин, после чего перевел взгляд на У Цзинцзы.
У Цзинцзы улыбнулся: Глядя на твою острую и быструю мысль, хочу спросить: ты специализируешься исключительно на пограничной поэзии или пишешь о разном?
Ли И горько усмехнулся: Мой покойный отец происходил из пограничной армии, и я с малых лет рос на границе в Лянчжоу.
У Цзинцзы всё понял, и в его глазах промелькнуло одобрение: Редко встретишь молодого человека с таким складом ума и душевной закалкой, как у тебя.
Старик намерен рекомендовать тебя ко двору в столице, на службу в дворцовую канцелярию. Скажи, есть ли у тебя подобные стремления?
В столицу?
В канцелярию?
Чжан Инъин замерла от изумления.
Она никак не ожидала, что У Цзинцзы согласится предоставить столь блестящую возможность какому-то пареньку, которого видит впервые в жизни.
Знатные аристократы Лянчжоу только и мечтали о том, чтобы воспользоваться связями старика ради собственного будущего или карьеры своих потомков.
Ли И с улыбкой вежливо отказался: Благодарю за столь высокую честь, почтенный старейшина, но сейчас у меня иные помыслы и устремления.
Нахмурившись, У Цзинцзы спросил: Почему же?
Чжан Инъин вмешалась со стороны: Смотри не отвергай то, что тебе в руки плывет! Сколько людей жизни положат, лишь бы дедушка У дал им такой шанс!
Однако Ли И лишь легко улыбнулся, после чего с серьезным видом произнес: Лянчжоу — моя родина, и ехать в столицу я не желаю.
На данный момент я хочу остаться в Лянчжоу и приложить все силы к созиданию и развитию родного края.
Чжан Инъин бросила на него пренебрежительный взгляд: Рук занять не умеешь, от тебя и пользы-то никакой, что ты можешь сделать для Лянчжоу?
Ли И уверенно улыбнулся: Заняться торговлей!
Торговлей?
Брови У Цзинцзы сошлись еще круче, а в голосе прозвучало недовольство: Молодой человек, торговля — это чересчур легкомысленно, не находишь?
Отказаться от шанса поступить на службу в канцелярию ради низкого ремесла торговца — это чистой воды саморазрушение.
Но, видя непреклонность Ли И...
Раз уж это твой собственный выбор, старому человеку не пристало вмешиваться. Если в будущем столкнешься с трудностями — можешь обратиться ко мне. Несмотря на эти слова, тон У Цзинцзы стал заметно холоднее.
Заметив, что старейшина У больше не расположен продолжать беседу, Ли И вовремя откланялся.
Стоило ему удалиться, как У Цзинцзы повернулся к Чжан Инъин: Запомни этого человека.
Грязно пресмыкающийся перед деньгами выскочка, от которого за версту разит медяками! Больше при мне о нем ни слова!
Из-за недовольства У Цзинцзы недавняя поэтическая буря на постоялом дворе так и не получила широкой огласки в Лянчжоу и утихла сама собой.
Покинув ресторанчик, Сяо Мэй с любопытством спросила: Молодой господин, вы и вправду собираетесь заняться торговлей?
Ли И рассмеялся: Разве могут слова расходиться с делом?
Когда У Цзинцзы предлагал ему отправиться в столицу, он, конечно же, рассматривал возможность пойти по чиновничьей стезе.
Но беда в том, что в прошлой жизни у него не было подобного опыта, да и к политической борьбе душа не лежала.
Если бы он сейчас отправился в столицу, это означало бы начать всё с самого начала, с чистого листа.
Ныне же вокруг явственно зреют предзнаменования смуты, и времени на то, чтобы постепенно мужать и расти на поприще чиновничества, ему никто не оставит.
Куда эффективнее и быстрее вернуться к старому проверенному ремеслу — заняться торговлей и бизнесом.
Всё это.
Находясь в отдельной комнате постоялого двора перед лицом У Цзинцзы, Ли И обдумал с предельной ясностью.
Сяо Мэй с интересом поинтересовалась: И каким же бизнесом намерен заняться молодой господин Ли?
Ли И загадочно улыбнулся: Следуй за мной.