Наша Секта Цимень из поколения в поколение передавалась в одни руки: и главой был я, и учеником тоже я. И внутри, и снаружи оставался всего один я — что за паршивая секта!
В первый же день после обряда ученичества никаких особых дел не нашлось, и Хуцзы отвел меня отдохнуть.
Комната оказалась моя собственная. Глубокой ночью, в тишине и покое, я острее прежнего почувствовал одиночество и жутко затосковал по дому.
Как там дед? Думают ли обо мне папа с мама? Похорошело ли после моего ухода Сяо Пану, перестал ли он ходить вперевалку, словно краб?
Глава 31. Три условия
Старый даос испил поданного мною чаю, так что с этого момента я считался его официальным учеником.
Однако старик вовсе не спешил обучать меня каким-либо премудростям. Вместо этого он поручил Хуцзы уладить дела в ближайшей начальной школе, чтобы я мог продолжить учебу.
Неведомо, какими великими сверхъестественными способностями обладал тот старик, но пристроил он меня не куда-нибудь, а в элитную начальную школу.
Учиться я сроду не любил, а уж в элитном заведении и вовсе стал тяжким бременем для всего класса. Моя успеваемость сохраняла завидную стабильность: я неизменно плелся в самом хвосте, хотя бы однажды чудом не заняв предпоследнее место.
Я-то думал, что раз последовал за этим стариком, школа мне больше не понадобится, но, судя по всему, я здорово заблуждался.
Мало того что учебу пришлось продолжить, так старик еще и лишил меня всего свободного времени, проявив поистине бесчеловечную жестокость.
Днем я учился в школе, а по возвращении домой старик принимался натаскивать меня в фэн-шуе и сокровенных науках.
Как ни странно, при всей моей неприязни к обычной учебе, к тому, чему учил Учитель, я питал огромный интерес и схватывал всё буквально на лету — возможно, это и было тем самым природным даром, о котором говорил Хуцзы.
И хотя к моей школьной успеваемости Учитель относился прохладно, практически не обращая на нее внимания, в вопросах фэн-шуя и метафизики он проявлял железобетонную строгость. Стоило допустить малейшую оплошность, как мне тут же перепадало палкой.
Бил он по-настоящему, с превеликим усердием, так что каждый раз моя задница буквально цвела.
Именно поэтому к его урокам я не смел относиться спустя рукава.
По мере того как я рос, старик нагружал меня всё новыми знаниями: от простого к сложному, глубже и запутаннее.
Книга Перемен и Восьми триграмм, Цимень Дуньцзя, Метод гадания Цветов сливы, Трактат реки Хуанхэ и книги с реки Ло, Пять элементов Неба и Земли… Я касался всего.
Вдобавок к этому старик обучал меня боевым искусствам, а порой передавал основы традиционной китайской медицины — то, как исцелять болезни и спасать жизни.
Из пяти ветвей даосизма — гор, медицины, судьбы, физиогномики и гадания — я не упустил ни единой.
Каждый день состоял из школы и тренировок под началом Учителя. Поначалу к такому укладу жизни я никак не мог привыкнуть, но со временем ожесточился и онемел душой.
Впрочем, нельзя не упомянуть об одной детали: с тех пор как я поселился в сыхэюане Учителя, сюда почти ежедневно наведывалось множество людей. Все они просили Учителя о помощи, но в подавляющем большинстве случаев старик велел Хуцзы прогонять их прочь.
Лишь изредка Учитель покидал дом на несколько дней. Куда именно он отправлялся, я не знал, но эти дни его отсутствия становились для меня порой истинного расслабления — только тогда удавалось схалтурнить и немного отдохнуть.
С самого дня моего рождения было суждено, чтобы жизнь моя изобиловалась бедствиями, и каждые три года меня ждало новое испытание.
Однако после того как я стал учеником Учителя, никаких крупных напастей больше не случалось. Трехлетнее проклятие, висевшее надо мной словно рок, будто растворилось.
Позже я заметил одну закономерность: аккурат каждые три года, как раз в те периоды, когда по всем прогнозам должен был грянуть очередной удар судьбы, Учитель уходил на несколько дней. Возвращался же он неизменно истощенным, с бледным лицом.
Стоило ему переступить порог, как он запирался у себя и несколько дней не казал носа наружу. Когда же он наконец выходил, то выглядел прежним — бодрым и пышущим энергией.
В мгновение ока пролетело восемь лет. Из элитной начальной школы я шаг за шагом добрался до престижной старшей школы.
Разумеется, вовсе не благодаря выдающимся успехам на экзаменах. Каким-то ведомым лишь старику способом он просто впихнул меня туда.
Все учебные заведения, где мне довелось учиться — начальная, средняя и старшая школы — были теми местами, куда местные детишки штурмом пробивались ценой невероятных усилий. Если в начальную поступить было еще куда ни шло, то средняя и старшая школы представляли собой неприступные бастионы.
Я до сих пор не понимал: при моих-то скудных познаниях зачем Учителю понадобилось тратить силы и устраивать меня в столь элитные школы? Чистой воды расточительство.
Хотя в старшей школе мои оценки стали чуть лучше, чем прежде, они все равно оставались посредственными. О поступлении в университет нечего было и думать, да старик и не планировал отправлять меня туда.
Прошло восемь лет. К моменту окончания старшей школы я даже не стал сдавать единый государственный экзамен — просто забросил это дело. На то была воля Учителя.
Впрочем, с моими-то мозгами толку от экзаменов всё равно не было бы.
Как раз в год окончания старшей школы Учитель с предельной серьезностью объявил, что отправляется в дальний путь и вернется, скорее всего, лишь через год. Этот год мне предстояло коротать дома вдвоем с Хуцзы.
Кроме того, старик сообщил другую вещь первостепенной важности: за восемь лет обучения я усвоил достаточно знаний и теперь вполне готов к самостоятельной практике.
После его ухода я мог официально принимать людей и решать их проблемы за определенную плату.
Что до расценок, то в нашем ремесле фиксированных тарифов не существовало — всё зависло исключительно от щедрости клиента.
Однако напоследок старик выдвинул мне три условия.
Стоило мне услышать эти условия, как я тут же рухнул духом.
Чуть не засучил рукава, чтобы сойтись со старым хрычом в рукопашной.
Особенно первый пункт заставил меня всерьез задуматься о том, чтобы немедленно порвать с ним всякие ученические отношения.
Старик изрек:
— Условие первое: за тот год, пока меня не будет, ты, сопляк, обязан заработать для своего учителя десять миллионов и перевести их на оставленную мной банковскую карту.
— Условие второе: раз уж ты вошел в нашу традицию, тебе запрещено промышлять любым другим ремеслом. Зарабатывать на жизнь дозволено исключительно изученным фэн-шуем и метафизикой. Если до меня дойдет слух, что ты добываешь деньги на стороне — по возвращении переломаю тебе ноги.
— Условие третье, и самое главное: твой самый первый заказ не должен быть из города Яньбэй. Где угодно, только не здесь. Никаких дел в Яньбэе.
От этих трех условий зубы заныли не только у меня, но даже у стоявшего рядом Хуцзы.
Особенно цифра в десять миллионов казалась мне абсолютной астрономической аномалией. С тех пор как я стал учеником этого старика, я в глаза не видел не то что десяти миллионов — даже жалкой тысячи.
— Учитель, вы ведь шутите насчет десяти миллионов? — уныло произнес я.
— По-твоему, твой учитель похож на шутника? — помрачнел старик. — Именно десять миллионов, ни единой медной монетой меньше. Иначе вернусь — ноги переломаю.
— Учитель, хватит чуть что грозить моими ногами! Я даже если банк ограблю, за год десять миллионов не добуду, — я едва не плакал.
— Это меня не касается, но сделать ты обязан, — старик принял отрешенный вид: одной ковырял в носу, а другой наглаживал пятку.
Глядя на его наглую физиономию, я только ради уважения к его статусу Учителя сдерживался, чтобы не наподдать ему как следует.
Старик смахнул увесистую козюлю, вытер пальцы о подошву и бросил:
— Ладно, учитель уходит. Увидимся через год. И помни условия, что я назвал — ни одно не смей упустить.
Глядя на его бесячую спину, я подумал, что такого мастера, мастера портить нервы собственным ученикам, лучше бы больше никогда в жизни не встречать.
Стоило старику шагнуть за порог, как Хуцзы бросился следом:
— Хозяин! Вы уходите на целый год, а как же оставить нам денег на жизнь?
Глава 32. Клиент на пороге
Старик обернулся, хлопнул себя по лбу и протянул:
— И впрямь память дырявая, чуть не забыл.
С этими словами он пошарил за пазухой, вытащил кошель и сунул его Хуцзы:
— Тут порядочная сумма, тратьте с умом.
После этого он задиристо упорхнул прочь, а у самых ворот вдруг прибавил шагу и припустил быстрее зайца.
От такой прыти у меня закралось смутное подозрение, что здесь кроется какой-то подвох.
Как только старик скрылся, я тут же подскочил к Хуцзы:
— Сколько денег Учитель оставил нам на жизнь?
Хуцзы пересчитал монеты в мешочке и тяжело вздохнул:
— Молодой господин, с такими деньжищами долго мы не протянем. Похоже, в этом году нам суждено помереть с голоду.
— Так сколько в итоге? — потребовал ответа я.
— Восемьсот шестьдесят семь юаней и тридцать пять фэней, — ответил Хуцзы.
— С каких это пор здесь появилась такая мелочь до копейки? Этот старик что, побирался на паперти? И после этого он рассчитывает, что за год я сколочу для него десять миллионов?!
Я был готов взвыть от безысходности. Мало того что этот скряга свалил на целый год, оставив нам жалкие сотенные крохи, так еще и запретил зарабатывать чем-либо другим! Это же чистой воды покушение на убийство голодом.
За минувшие годы к нам в сыхэюань захаживало немало народу в надежде разрешить самые разные проблемы, но подавляющее большинство посетителей были жителями города Яньбэй.
Яньбэй — мегаполис первоклассного уровня, и многие пронюхали, что мой учитель обосновался именно здесь, после чего потянулись сюда.
Однако за долгие годы старик приучил Хуцзы безжалостно гнать всех прочь, так что со временем желающих обращаться к нам становилось всё меньше и меньше, пока двор окончательно не опустел.
И вот теперь — десять миллионов за год. Прямо-таки сценарий для сладких снов.
Во снах, пожалуй, и не такое случается.
Но чего я никак не ожидал, так это того, что ровно через три дня после ухода Учителя в наш сыхэюань кто-то пожалует.
Это были отец с дочерью.
Хуцзы доложил, что они приехали на Роллс-ройсе — сразу видно людей с тугими кошельками.
Услышав это, я мгновенно воспрянул духом. Раз Учитель ушел, а на пороге сразу маячит крупный куш, я тут же велел Хуцзы проводить гостей внутрь.
Когда они вошли, я сразу понял: с этой парочкой что-то не так. Особенно с отцом — над его макушкой клубилось темное облако, межбровье посерело, а во Дворце Родителей залегло скопление зловещей энергии ша-ци. По всему выходило, что в самое ближайшее время его ждет полоса чернейшей неудачи.
Восемь лет учебы у Учителя приучили меня: одного беглого взгляда при встрече обычно хватало для базовой диагностики.
Я восседал в гостиной с самым отрешенным видом. Когда Хуцзы ввел гостей, я даже не шелохнулся — решил сыграть роль учителя и напустить на себя важности. Раз уж они сами явились, да еще со своими бедами, расслабляться нельзя, даже если они несут деньги.
Так меня учил наставник.
Хуцзы завел их внутрь и подобострастно произнес:
— Молодой господин, к вам посетитель.
Я кивнул и перевел взгляд на вошедших. Присмотревшись, я невольно замер: девушка рядом с мужчиной показалась мне смутно знакомой. Словно я уже где-то видел ее лицо, хотя вспомнить с ходу не получалось.
Впрочем, девушка определенно заставила меня задержать на ней взгляд: ровесница, утонченные черты лица, фарфорово-белая кожа, простая цветочная юбка и тугой хвост волос на затылке — она выглядела очень милой и скромной, держась за отцовский локоть.
Мужчина окинул меня оценивающим взглядом и предельно вежливо произнес:
— Здравствуйте, я Чжан Юйчэн, генеральный директор яньбэйской корпорации Цзюйлун. Я пришел по рекомендации друга к главе Ли. Старейшина на месте?
— Прошу прощения, мой учитель в отлучке. Вернется не раньше чем через год, — ответил я.
— Это наш молодой господин У Цзе, единственный прямой ученик главы, — вставил слово стоявший рядом Хуцзы. — Перед уходом хозяин распорядился, чтобы по любым вопросам все обращались к нашему молодому господину.
Изначально известие об отсутствии главы несколько огорчило Чжан Юйчэна, но стоило ему услышать, что я тоже могу во всем разобраться, как на его лице вновь заиграла улыбка:
— Ничего страшного. Как говорится, у великого мастера — выдающийся ученик. Раз молодой человек ученик главы Ли, значит, дело верное. У меня тут возникла небольшая проблема, так что очень прошу молодого господина У оказать содействие.
Едва он умолк, как я тут же задал вопрос:
— Господин Чжан местный, из Яньбэя? И все ваши дела тоже здесь?
Чжан Юйчэн улыбнулся:
— Да, всё в Яньбэе. Я коренной яньбэец, за годы ведения дел сколотил кое-какой капитал, так что имя кое-чего стоит…
Я кивнул:
— Прошу прощения, господин Чжан, но тут я вам помочь не смогу. Дядя Хуцзы, проводите гостя.
И Хуцзы, и Чжан Юйчэн опешили от моих слов. Прекрасная дочь Чжана тоже подняла на меня глаза, слегка нахмурив брови.
Хуцзы принялся отчаянно моргать мне, словно пытаясь сказать: нам скоро есть будет нечего, с какого перепугу ты выпроваживаешь клиента?!
— Погодите… Молодой господин У, в чем дело? Если удастся решить вопрос, называйте любую сумму, за мной не заржавеет, — засуетился Чжан Юйчэн.
— Дело вовсе не в деньгах. Я действительно не могу вам помочь, возвращайтесь домой, — с этими словами я снова зыркнул на Хуцзы.
Тот обреченно покачал головой и жестом указал гостям на выход.
Тут Чжан Юйчэн заволновался по-настоящему:
— Молодой господин У, моя дочь Яояо учится с вами в одной школе, в Первой яньбэйской старшей. Ради старых товарищей, помогите!
При этих словах я снова бросил взгляд на девушку и подумал: вот почему ее лицо показалось мне знакомым — мы же из одной школы, наверняка где-то пересекались.
Девочка действительно была хорошенькой, вполне тянула на школьную красавицу. Но все эти годы старик держал меня в ежовых рукавицах, заставляя сутками тренироваться, так что на всякую чепуху времени не оставалось. Неудивительно, что я ее не признал.
— Послушай, ты из какого класса? — с любопытством спросил я.
— Я… из выпускного, три б, — проговорила девушка, и ее щеки слегка порозовели.
Выпускной класс, шестой. Ничего себе! Наша Первая яньбэйская старшая — лучшая школа во всем городе, а класс с углубленным изучением — это элита элит. Почти все ученики оттуда гарантированно поступают в престижные университеты, в отличие от такого прогульщика, как я, которого до сих пор терпели лишь чудом.
Чжан Юйчэн решил сыграть на знакомстве с его дочерью, искренне полагая, что я тут же растаю.
Однако я лишь бросил короткую реплику и взмахнул рукой:
— Проводите гостей.
— Прошу вас, господин Чжан, — Хуцзы мягко потащил их к дверям.
Чжан Юйчэн бросил на меня исполненный горького разочарования взгляд, тяжело вздохнул и был вынужден увести дочь.
Как только они скрылись, Хуцзы вернулся с укором:
— Послушайте, молодой господин, мы же по миру идем! Зачем вы своими руками отталкиваете людей? Как жить-то собираемся?
Глава 33. Когда грош ломаный валит с ног богатыря
Стоило мне заявить подобное, как Хуцзы наконец вспомнил о запрете. Подавленно покачав головой, он пробормотал:
— И зачем только хозяин установил такое дурацкое правило? Мы же в Яньбэе сидим, здесь у нас потенциальных клиентов больше всего.
— Поглядим, еще успеется, — ответил я с завидным спокойствием.
— Если и за полмесяца ни единого заказа не появится, то даже при самом экономном раскладе наши гроши испарятся дочиста. Молодому господину стоит поломать над этим голову, — встревоженно произнес дядя Хуцзы.
— Не переживай, держу руку на пульсе.
Хуцзы одарил меня странным взглядом, в котором так и читалось: «У тебя, сопляк, пульс бьется исключительно в направлении собственной глупости».
Как ни тяжела жизнь, а продолжать ее надо.
Тех восьмисот с лишним юаней при жесткой экономии нам с Хуцзы хватило бы максимум дней на пятнадцать, не больше.
Оставалось уповать на то, что за это время хоть кто-нибудь посторонний забредет в наш дворик.
К моему разочарованию, в следующие два-три дня к нам заглянуло несколько делегаций, но все как на подбор местные, яньбэйские. Хуцзы, выяснив этот факт, вежливо заворачивал их на пороге.
Неугомонный Чжан Юйчэн являлся еще дважды — вид у него был отчаянный, но Хуцзы исправно выпроваживал и его.
Никуда не денешься: оставленные учителем правила нарушать нельзя, иначе быть беде.
Так пролетело полмесяца. Ни одного заказа я так и не взял.
И худшие опасения оправдались: деньги, оставленные на пропитание, подходили к концу. На шестнадцатый день в нашем распоряжении осталось ровно десять юаней.
Пока рядом был старик, я никогда не задумывался о хлебе насущном. Но теперь всё изменилось кардинально.
Я на собственной шкуре прочувствовал правдивость поговорки: «Грош ломаный способен свалить с ног богатыря».
Восемь лет постигал я премудрости под началом учителя, владел целым арсеналом техник, но толку от них, коль применить их негде?
Перед уходом старик наверняка растрезвонил повсюду, что я принимаю дела вместо него, но на пороге появлялись исключительно местные жители Яньбэя, помочь которым я не имел права.
Наверняка всё это было частью очередного стариковского испытания.
Услышав от дяди Хуцзы о том, что у нас осталось всего десять юаней, я подозрительно прищурился:
— Дядя Хуцзы, признайся честно: неужели учитель припрятал у тебя еще деньжат? Вы что, решили вдвоем проверить меня на прочность?
Хуцзы опешил:
— Молодой господин, клянусь, ничего подобного! Вы же сами видели всё, что хозяин оставил в тот день.
— А у самого заначки не водится? — не унимался я.
— Клянусь небом и землей, если я заныкал хоть единый юань, то…
— Стоп, отставить клятвы, — прервал я Хуцзы и тяжело вздохнул. Похоже, мы и впрямь дошли до ручки.
Десять юаней на двоих — вот и всё наше богатство. Я прямо заявил дяде Хуцзы:
— Собирайся, идем в забегаловку.
Хуцзы растерянно моргнул:
— Молодой господин, какая на десять юаней забегаловка? Хватит в лучшем случае на одну порцию лапши с зеленью. Как мы на двоих ее поделим?
— Спокойно. Берем миску лапши с зеленью, делим пополам. Дома ни риса, ни муки, ни капли масла не осталось, готовить ты не умеешь, так что прямая дорога в общепит, — рассудил я.
— Молодой господин, давайте на эти десять юаней купим булок? Без всяких харчей, зато протянем на пару дней дольше, — предложил дельный вариант Хуцзы.
— Брось ты со своими булками. С твоим аппетитом ты за один присест сгрызешь штук восемь, надолго этого не хватит.
— И то верно, — согласился дядя Хуцзы и послушно поплелся со мной в скромную лапшичную за углом, где мы заказали ровно одну порцию.
Глядя на пахнущую паром миску и наблюдая, как у Хуцзы от голода зеленеют глаза, я попросил у хозяина пустую пиалу, отложил себе пару стеблей зелени и самую малость лапши, а львиную долю оставил ему.
Аппетит у него был зверский: за один раз он уплетал больше, чем мы со стариком вместе взятые.
Из тех восьмисот с лишним юаней львиную долю проглотил именно Хуцзы.
Теперь дяде стало неловко, и он принялся двигать большую миску обратно:
— Молодой господин, вам расти еще надо, кушайте побольше, а я не голоден.
— Ешь давай, у меня аппетит слабый, столько не осилю.
— Нет уж, молодой господин, кушайте вы…
В разгар нашей гастрономической дипломатии сзади раздался ехидный голосок:
— Ого, неужели сам красавчик У Цзе? Заказали одну миску лапши на двоих — вы что, издеваетесь, неужто этого хватит?
Я оглянулся и обнаружил старого знакомого — одноклассника Ван Чаояна.
Рядом с ним крутилась симпатичная девчонка из нашего же класса по имени Ли На.