В этот момент бабушка Лю опустила голову и бросила на меня беглый взгляд. Кто бы мог подумать, что от этого единственного взгляда лицо бабушки Лю мгновенно переменится, словно она увидела что-то невероятно ужасное. Она грянулась оземь прямо передо мной и задрожала всем телом:
— Недостойная ученица Чумасянь из Саншилипу по фамилии Лю, сорок лет почитающая в доме Бессмертного Чана, потревожила священный лик бессмертного! Умоляю бессмертного не гневаться!
С этими словами она принялась отбивать мне звонкие поклоны один за другим.
Эта сцена повергла всю мою семью в полный ступор.
Мы с таким трудом издалека, из самого Саншилипу, пригласили бабушку Лю, но стоило ей переступить порог, как она начала кланяться трехлетнему ребенку — что это вообще такое?
А я, ничего не понимая по своему малолетству, просто улыбался, глядя, как бабушка Лю бьет мне поклоны, и находил это очень забавным.
Закончив кланяться, бабушка Лю так и осталась стоять на коленях, не поднимаясь.
Дедушка опешил, поспешно бросился поднимать бабушку Лю и заговорил:
— Вы же излишне любезны, к чему это вы вдруг стали кланяться ребенку, поднимайтесь скорее.
— Пока бессмертный не молвит слова, ученица не смеет встать, — ответила бабушка Лю, стоя на коленях и не смея даже поднять на меня глаз.
Дедушка беспомощно посмотрел на меня и произнес:
— Малыш, попроси же бабушку Лю встать.
— Вставай, — сказал я.
Словно получив великое помилование, бабушка Лю в трепете поднялась на ноги и отступила в сторону.
Мама в растерянности снова завела меня в дом.
Лишь когда я вошел внутрь, бабушка Лю с облегчением испустила долгий вздох и с некоторым упреком посмотрела на дедушку с отцом:
— Послушайте, оба вы, раз в вашем доме почитается столь могущественный бессмертный, зачем понадобилось звать меня, старуху? Разве это не попытка выставить меня, старую дуру, на посмешище перед мастерами?
— Бессмертный... какой еще бессмертный? Мы у себя дома никакого алтаря не ставили и никаких бессмертных не знаем, что за слова такие у бабушки Лю? — Дедушка немного разбирался в делах Чумасянь и потому ответил так.
— На вашем внуке почивает весьма могущественный бессмертный, превосходящий в сотни раз всех бессмертных, каких мне доводилось встречать! Моих скромных заслуг перед этим бессмертным просто не на чем и сравнивать, думаю, мне лучше уйти и не оставаться здесь позориться, — покачав головой, со вздохом произнесла бабушка Лю.
— Но ведь он всего лишь трехлетний ребенок, он ничего не умеет! Иначе мы бы не стали звать вас издалека, — с беспокойством возразил отец.
Это заронило в душу бабушки Лю долю сомнения. Поразмыслив мгновение, она попросила:
— Можно мне еще раз взглянуть на ребенка?
— Пожалуйста, я позову его...
С этими словами отец уже собрался окликнуть меня.
Но бабушка Лю внезапно остановила его и осторожно произнесла:
— Нет, погодите, лучше я сама войду и посмотрю, только бы не потревожить бессмертного.
Говоря это, бабушка Лю на своих миниатюрных ножках сама шагнула прямо в комнату.
Увидев меня снова, бабушка Лю по-прежнему держалась с глубочайшим почтением, а морщины на ее лице собрались в цветок от улыбки:
— Бессмертный, ученица взглянет на тебя, не соизволь гневаться.
С этими словами бабушка Лю внезапно протянула руку и прямо опустила ее мне на макушку. Затем она закрыла глаза, продолжая о чем-то бормотать себе под нос, и вдруг затряслась всем телом.
Прошло всего мгновение, как бабушка Лю резко открыла глаза, сделала несколько шагов назад и снова рухнула на колени. Она отвесила мне три громких поклона, и голос ее прозвучал отчетливо:
— Высший бессмертный, не гневайся, ученица не со зла потревожила тебя.
После этого бабушка Лю в некотором испуге выбежала из комнаты.
Отец и дедушка снова последовательна вышли за ней вслед.
Едва ступив во двор, они увидели, как бабушка Лю достает ту самую сторублевую куптуру, что отец дал ей ранее, добавляет к ней еще сотую из собственного кармана и протягивает отцу:
— Братец, возьми эти деньги, как положено.
Дедушка растерялся, решив, что бабушка Лю больше не хочет связываться с делом нашей семьи, и поспешил спросить:
— Бабушка Лю, что это значит? Вы больше не станете заниматься нашими делами?
— Не то чтобы не стану, просто не смею брать с вашего дома денег. Иметь возможность послужить высшему бессмертному — это счастье, заслуженное моей семьей за восемь поколений, как же я могу брать за это плату? Возьмите деньги назад, пусть это станет знаком моего скромного участия, — с глубоким почтением произнесла бабушка Лю, растеряв и следа своего недавнего высокомерия.
Позже, под настойчивыми расспросами дедушки, бабушка Лю поведала всю правду. С самого первого взгляда на меня она ощутила исходившее от моего тела густое дыхание бессмертного и решила, что наша семья тоже принадлежит к числу учеников Чумасянь. Но прислушавшись внимательнее, она обнаружила, что во мне скрывается мощный дух бессмертного, чей возраст насчитывает не менее тысячи лет. Правда, этот дух в моем теле был крайне слаб — очевидно, прежде он подвергся тяжелейшему сокрушению, и его сознание еще не пробудилось.
Будучи ученицей Чумасянь, бабушка Лю прекрасно понимала, насколько могущественнен этот дух, затаившийся во мне, поэтому не смела выказывать ни малейшего неуважения, а тем более брать деньги за свою работу.
Хотя денег она не взяла, бабушка Лю поклялась, положа руку на сердце, что дело нашего старого рода У она берет на себя: отныне наши беды — ее беды, и даже если придется пожертвовать собственной старушечьей жизнью, она поклялась гарантировать мою безопасность и сохранность.
Услышав слова бабушки Лю, домашние наконец поняли, почему с самого моего рождения столько хуанпицзы и лис приходили к нашему дому и били челом.
Глава 7. Трупный демон
А причиной, по которой бабушка Лю решила помочь нашей семье, было ее убеждение, что мощный дух бессмертного, дремавший во мне, рано или поздно пробудится, и тогда он сможет оказать ей поддержку. Как показало будущее, бабушка Лю действительно обладала даром предвидения — в дальнейшем я и впрямь спас ей жизнь, однако все это случится уже потом.
Вернемся же к тому моменту, когда бабушка Лю, решившись остаться и помочь мне, расспросила обо всех истоках моей вражды с женой Ма Лаосаня.
Все началось с того, что жена Ма Лаосаня в тот день ударила меня и принялась орать ругательства прямо у нашего порога, а на следующее утро ее бездыханное тело обнаружили в задних горах.
Те хуанпицзы и лисы знали, что во мне обитает мощный дух бессмертного, и обидеть меня означало оскорбить самого бессмертного, поэтому они и отомстили жене Ма Лаосаня.
Затем отец спросил, по какой причине жена Ма Лаосаня среди глухой ночи приходила стучать в наше окно, каждый раз произносила лишь одну фразу перед уходом и при этом непрерывно злобно ухмылялась.
Бабушка Лю объяснила: все дело в том, что жена Ма Лаосаня — новопреставившийся призрак с невысокой силой, но по прошествии семи дней после смерти ее мощь невероятно возрастет, и тогда она обретет способность перебить всех от мала до велика в нашем доме.
Более того, в сердце жены Ма Лаосаня затаилась страшная ци обиды, застрявшая в груди комком, к тому же ее искусали Бессмертный Хуан и лиса-бессмертная. Подобные тела наиболее подвержены жуткому превращению — они обращаются в кошмарное создание, именуемое трупным демоном. Эта нечисть находится на грани между мертвецом и духом и отличается крайней свирепостью.
Тело жены Ма Лаосаня вовсе не было похищено ворами — она сама пробила крышку гроба и выбралась наружу, а теперь прячется где-то в темном углу.
По прошествии седмицы душа жены Ма Лаосаня воссоединится с телом и, обернувшись трупным демоном, явится за местью.
Услышав слова бабушки Лю, домашние смертельно перепугались и принялись расспрашивать, как же теперь быть.
Бабушка Лю ответила, что проще всего расправиться с этим делом до того, как истекут семь дней после смерти жены Ма Лаосаня: уничтожить ли ее тело или развеять в прах ее душу — тогда жена Ма Лаосаня уже не сможет обратиться в трупного демона.
Дедушка рассудил:
— Разве это сложно? Жена Ма Лаосаня каждую ночь приходит стучать в окно. Бабушка Лю, поживите пока у нас в доме, а когда она явится ночью, вы с ней сразу и покончите, раз и навсегда избавив нас от беды.
Бабушка Лю думала точно так же.
Прежде чем выступить против жены Ма Лаосаня, бабушка Лю велела моему отцу раздобыть несколько вещей: во-первых, взрослую черную собаку без единого светлого волоска на шкуре; во-вторых, трех петухов не младше трех лет с ярким, блестящим оперением; в-третьих, сшить для меня погребальное одеяние, надев которое я смогу спасти жизнь при появлении жены Ма Лаосаня.
Первые две вещи достать не составляло труда: в деревне почти в каждом дворе держали собак и птицу, но вот услышав о необходимости облачить меня, трехлетнего ребенка, в погребальное одеяние, все зашли в тупик. Где же найти готовые одежды для мертвых на трехлетнего малыша? Их определенно требовалось шить на заказ.
Делать было нечего, и отцу пришлось бежать в лавку похоронных принадлежностей, чтобы оформить специальный заказ. Быстрее чем к завтрашнему дню сшить обновку не получалось.
Впрочем, бабушка Лю успокоила их, сказав, что это одеяние понадобится лишь для крайнего спасения жизни, а если явится лишь призрак жены Ма Лаосаня, она сумеет справиться с ним сама.
Итак, всё было готово, оставалось лишь дожидаться полуночного визита жены Ма Лаосаня.
Но к всеобщему удивлению, вся семья вместе с бабушкой Лю прождала целую ночь напролет, дослужившись до темных кругов под глазами от недосыпа, а жена Ма Лаосаня так и не объявилась. Эта ночь ушла впустую.
Прокричали петухи, наступил рассвет, и дожидавшийся всю ночь черный пес, приведенный отцом, забился в конуру.
Дедушка с покрасневшими от бессонницы глазами спросил бабушку Лю:
— Скажите-ка, почему это жена Ма Лаосаня не пришла?
Бабушка Лю тоже пребывала в некотором недоумении. Поразмыслив как следует, она произнесла:
— Возможно, дух жены Ма Лаосаня что-то почуял, понял, что эта старуха — ученица Чумасянь, и испугался приближаться. А может, она и вовсе не собиралась приходить прошлой ночью. Похоже, нам остается ждать послезавтрашнего дня — только когда она превратится в трупного демона, мы ее и увидим.
— Разве сможет та Ма Лаосаня, обратившись в трупного демона, быть настолько сильна? Сумеем ли мы справиться? — забеспокоился отец.
— Иного пути нет. Но вы не переживайте, даже если этой старухе придется выплюнуть собственные кишки, я обязана обеспечить безопасность ребенка, — со вздохом ответила бабушка Лю.
Бабушка Лю осталась жить в нашем доме, ожидая появления жены Ма Лаосаня.
Прошла еще одна бессонная ночь, но жена Ма Лаосаня снова не показалась. Зато завтра наступал седьмой день после ее смерти.
Как только пробьет этот срок, жена Ма Лаосаня обратится в трупного демона, и никто не знал, что случится дальше.
Весь этот день бабушка Лю ходила как на иголках, заметно нервничая.
Не только она — отец, мама и дедушка тоже тряслись от страха.
Дедушка даже достал большой тесак, которым сражался с японскими захватчиками, и до ослепительного блеска наточил его на бруске.
Незаметно опустилась ночь, и вся семья собралась вместе, чтобы поужинать.
Не исключено, что этот ужин мог стать для всех них последним в жизни.
С наступлением темноты бабушка Лю сперва велела моему отцу увести большую черную собаку со двора и вернуть ее к крыльцу только после полуночи.
Хотя отец не понимал смысла этого указания, он все же послушно исполнил его.
Деревенские ложатся рано, а в те годы в селе еще не было электричества, не говоря уже о телефонах или телевизорах, так что отход ко сну случался и вовсе засветло: к девяти часам вечера в деревне уже всё замирало, воцарялась пугающая, мертвая тишина.
Время текло секунда за секундой.
В мгновение ока наступил час ночи.
Мама, хоть и дрожала от страха, уложила меня и легла пораньше — в этом деле она все равно ничем не могла помочь.
Дедушка вытащил длинную скамью, поставил ее посреди двора и уселся с тесаком в руке, причем к клинку была привязана полоска красной ткани, алая, как кровь.
Бабушка Лю говорила, что дедушкин тесак годится против трупного демона, поскольку это клинок, обагренный кровью врагов, причем крови японских захватчиков; это было орудие убийства, перед которым трепетали любые демоны и злые духи.
Дедушка уже давно мысленно распрощался с жизнью — сегодня вечером он был намерен во что бы то ни стало защитить внука.
Бабушка Лю стояла посреди двора с длинной курительной трубкой в руке, непрерывно попыхивая ею. Двор заволокло густым дымом, а взгляд ее глаз неотрывно был прикован к выходу.
Миновал час ночи, прошло еще немного времени, и случилось нечто жуткое.
Сначала во дворе поднялся ветер — это был черный вихрь, круживший на месте без остановки.
В тот же миг вся деревня словно взревела: со всех сторон разом затявкали и зашлись лаем собаки.
Впрочем, этот шум продлился всего несколько минут и вскоре стих, уступив место абсолютному безмолвию.
Окружающий воздух внезапно сделался невыносимо ледяным, отчего у сидевшего посреди двора дедушки волоски на теле встали дыбом.
В этот момент со двора донесся тяжелый топот шагов — глухие удары звучали на редкость весомо, а следом за ними потянуло густым запахом гниения.
Услышав этот звук, бабушка Лю вмиг напряглась:
— Она идет!
Глава 8. Призыв бессмертного
Едва она произнесла эти слова, как раздался оглушительный грохот: обе тяжелые створки ворот сорвало с петель, и они с размаху рухнули во двор, разлетевшись в щепки.
Затем со стороны улицы послышался зловещий, надтреснутый голос:
— Вы погубили меня, я требую жизней всех членов вашей семьи в уплату за мою!
В следующее мгновение дедушка и бабушка Лю увидели жену Ма Лаосаня, стоявшую в проеме ворот. И хотя они морально готовились к этому, при виде ее фигуры их все равно пробила невольная дрожь.
Тело жены Ма Лаосаня уже явно тронуло разложение, она вся одутловато разбухла, глаза ее стали мертвенно-белыми, а изо рта торчали четыре длинных клыка. Лицо ее исказилось в зверином оскале, внушая лютый ужас.
На ее пальцах выросли острые сине-черные ногти длиной с добрый десяток сантиметров, каждый из которых походил на отточенный кинжал.
Где уж обычным людям видывать столь жуткую нечисть!
Заметив такое зрелище, бабушка Лю зычно рявкнула:
— Жена Ма Лаосаня! Я — бабушка Лю, ученица Чумасянь из Саншилипу, и сегодня явилась сюда специально, чтобы усмирить тебя. Мертвые не возвращаются к жизни, и бабушка знает, что ты приняла несправедливую смерть. Но у людей свой путь, а у призраков — свой. Если ты продолжишь упорствовать в заблуждениях, этой старухе волей-неволей придется вершить волю Небес и изничтожить тебя, эту нечисть! А если послушаешься по-хорошему — добрая душа бабушки поможет тебе совершить упокоение души, чтобы ты смогла поскорее отправиться в подземный мир на перерождение!
— Хочешь, чтобы я ушла? Зови сюда этого мальчишку У Цзе, я обязана прикончить его сегодня! — свирепо прокричала жена Ма Лаосаня и вдруг совершила мощный прыжок вперед.
Одним прыжком она преодолела сразу метра четыре-пять. Ноги ее словно не сгибались в коленях, и приземление сопровождалось глухим стуком.
Это зрелище здорово напоминало Цзянши.
Однако у Цзянши нет человеческого разума — они способны лишь убивать и пить кровь по одному лишь инстинкту.
Бабушка Лю утверждала, что перед ними трупный демон — идеальное слияние человеческой души и Цзянши, благодаря чему эта нечисть сохранила способность говорить человеческим языком, что делало ее вдвойне зловещей.
Увидев эту тварь, дедушка тоже испугался, но все же сделал пару шагов навстречу жене Ма Лаосаня, сжав рукоять тесака, и яростно крикнул:
— Если хочешь забрать жизнь моего внука, сперва спроси, согласен ли клинок в моей руке! Коли посмеешь тронуть моего внука, старик У заставит тебя умереть во второй раз!
Не успела жена Ма Лаосаня броситься в атаку, как во дворе нашего дома вновь разыгралась жуткая сцена.
Со всех сторон донесся шуршащий шорох, и мгновением позже великое множество хуанпицзы и лис заполнило двор: одни облепили забор, другие устроились на крыше, так что в темноте повсюду мерцали лишь зеленые огоньки их глаз.
Среди них выделялся огромный хуанпицзы с белой полосой на спине — перемахнув через ограду со стороны улицы, он без лишних слов стрелой бросился прямо на жену Ма Лаосаня.
Этот крупный хуанпицзы с белой полосой на спине был тем самым зверем, что появлялся на похоронах жены Ма Лаосаня.
В то же время остальные хуанпицзы и лисы, словно туча саранчи, с презрением к собственной гибели одновременно ринулись на жену Ма Лаосаня.
— Бессмертный Хуан явил свою благодать... — возбужденно воскликнула бабушка Лю, увидев это.
Но не успело пройти и мгновения, как лицо бабушки Лю изменилось.
Бросившиеся на жену Ма Лаосаня хуанпицзы вмиг облепили ее с ног до головы, однако та обладала нечеловеческой силой: взмахивая руками то вправо, то влево, она отшвыривала прочь целые горсти зверей. Одолев одну из лис, она схватила ее за задние лапы, разорвала надвое и принялась жадно заглатывать куски мяса пастью, пока кровь струилась по ее подбородку.
Даже того огромного хуанпицзы с белой полосой на спине она отбросила мощным ударом, так что зверь покатился по земле, совершив несколько кувырков.
Дедушка едва не вырвал от открывшегося зрелища.
До чего же мерзкая и жуткая тварь!
Облепленная гроздьями хуанпицзы и лис, жена Ма Лаосаня двигалась с невероятной быстротой: новый прыжок — и она преодолела еще метров пять-шесть, стремительно приближаясь к порогу дома.
Еще немного, и она ворвется внутрь. Дедушка взревел в исступлении: отбросив страх, он занес большой тесак и изо всех сил обрушил его прямо на макушку жене Ма Лаосаня.
Он рассчитывал, что этот удар размозжит ей голову, но к полнейшему изумлению дедушки, череп жены Ма Лаосаня оказался тверже камня. От удара клинок отскочил обратно, едва не онемевшую от толчка руку дедушки прошибла судорога.
Хотя снести голову жене Ма Лаосаня не удалось, ее все же отбросило назад на несколько шагов. Тварь покосилась на тесак в руках дедушки, ее нос забавно зашевелился, а на лице промелькнуло подобие страха.
Впрочем, это длилось лишь миг: испустив свирепый рев, жена Ма Лаосаня вновь бросилась на дедушку в атаку и, широко разинув пасть, выдохнула прямо на него клубок черной трупной энергии.
Дедушка не знал, что это за дрянь, но инстинктивно отпрыгнул в сторону.
В этот момент бабушка Лю резко взмахнула курительной трубкой — чашечка трубки раскалилась докрасна. Набрав полную грудь воздуха, она дунула на нее, и мощный поток дыма столкнулся с выпущенной трупным демоном смертоносной энергией, нейтрализовав ее.
Затем трубка в руке бабушки Лю со свистом рассекла воздух и с размаху обрушилась на грудь трупного демона, отбросив тварь еще на несколько шагов назад.
— Братец У, ступай в дом! Эта нечисть слишком свирепа, выпускай тех петухов, что мы приготовили! — завопила бабушка Лю, продолжая размахивать курительной трубкой.
Хотя дедушка переживал за бабушку Лю, он прекрасно понимал важность ее поручения и опрометью бросился в дом за петухами.
В тот самый миг, когда он обернулся, дедушка заметил странную перемену, произошедшую с бабушкой Лю: ее глаза неизвестно когда сделались ярко-зелеными, источая леденящий блеск, свойственный лишь диким зверям.
Тогда дедушка понял, что бабушка Лю приступила к обряду призыва духа, приглашая бессмертного в свое тело.
— У трех гор есть хозяин, в этом доме обитает божество! Дерзкая нечисть, здесь Лиса-бессмертный, как смеешь ты бесчинствовать?! — Голос бабушки Лю вдруг изменился, зазвучав совершенно иначе — он помолодел и напоминал голос юной девушки.
Выкрикнув эти слова, бабушка Лю словно переродилась: даже ее сутулая фигура распрямилась, став более статной, а курительная трубка в ее руке заплясала в воздухе, нанося удары по телу трупного демона. От каждого удара по шкуре нечисти прокатывались вспышки пламени.
К этому моменту дедушка уже вернулся во двор с петухами наперевес и отпустил их на свободу.
Едва оказавшись во дворе, птицы испуганно заголосили, оглашая округу истошным кукареканьем.
Услышав эти звуки, сражавшийся с бабушкой Лю трупный демон вдруг задрожал всем телом, выказывая признаки дикого ужаса, и неожиданно повернулся, собираясь прыгнуть к выходу — очевидно, он решил спастись бегством.
И в этот самый момент на пороге дома внезапно появился мой отец.
Отец возник в дверях не один — он держал на поводке огромную черную собаку.