Уборщик нажал на ручной тормоз, остановил тележку, тяжело задышал и, сойдя с нее, подошел к Лу Яну и девушке, снова произнеся: — Большое вам спасибо…
Лу Ян указал пальцем на трицикл и спросил уборщика: — Зачем вы нагрузили столько? Это же очень тяжело!
Уборщик неловко улыбнулся.
— Это последнее на этой дороге, я подумал загрузить всё сразу, чтобы не возвращаться снова. Отсюда до свалки больше трех километров, туда и обратно выходит чуть больше получаса, так что…
— О!
Выслушав, Лу Ян беспомощно горько улыбнулся и кивнул, показывая, что понимает.
Уборщик договорил, сел на трицикл и медленно покатил вперед.
— На! Держи салфетку. — Девушка протянула Лу Яну салфетку.
Только теперь Лу Ян смог хорошенько разглядеть девушку перед собой: на вид около двадцати лет, стройная фигура. Прекрасная, изящная, в ее тихом нраве сквозило воодушевление, а утонченное лицо не могло скрыть подобающей ему ослепительной красоты.
Лу Ян потерянно смотрел на девушку, на мгновение растерявшись — это был первый раз, когда он так пристально разглядывал девушку.
Девушка заставила сердце Лу Яна затрепетать, подарила совершенно отчетливое чувство дежавю, и Лу Ян поспешно отвел взгляд.
— Это мне?..
Неуверенно спросил он девушку. Сам он не понимал, почему ведет себя так неуверенно: дело было не в комплексe неполноценности, а скорее в чувстве собственной ничтожности перед лицом ее красоты, от которой у него буквально перехватило дыхание.
— Угу, конечно тебе! Давай вытирай руки скорее! — мягко улыбнулась девушка.
— Спасибо! — Лу Ян взял салфетку, вытер руки и бросил ее в стоящую рядом урну.
— Меня зовут Сунь Сяоюо, — просто и открыто представилась девушка. — Ты очень добрый.
Лу Ян снова посмотрел на девушку перед собой — ее открытый и воодушевленный нрав полностью оправдывал ее имя.
— Лу Ян, — тоже представился он.
— Ты тоже очень добрый. Судьба никогда не обделит добрых людей. — Лу Ян улыбнулся Сунь Сяоюо и повернулся, собираясь уходить.
Он не смел задерживать на ней взгляд.
Лу Ян боялся, что Сунь Сяоюо прочтет бурю в его сердце, ведь все его эмоции были написаны на лице.
Лу Ян убежал сломя голову…
Сунь Сяоюо смотрела вслед убегающему Лу Яну, а ее лицо озаряла полная удивленной радости улыбка.
Их первая встреча промелькнула вот так быстро, и они даже не подозревали, что впереди их ждет целая жизнь переплетенных судеб.
Человеческая доброта всё же греет душу сильнее, чем зло.
В эпоху погони за материальными благами бескорыстная доброта встречается всё реже, но добрые люди неизменно верят: если кто-то остался должен тебе, небо обязательно вернет.
Когда Лу Ян прибежал обратно на стройку, дядя Юань уже встал и умывался.
— Дядя Юань! — окликнул его Лу Ян.
— Чего так рано встал? Почему бы еще немного не поспать? — спросил дядя Юань.
Лу Ян улыбнулся ему в ответ: — Привык вставать рано, в школе я тоже рано вставал.
— Ну и хорошо! Ранний подъем — это полезно, — проговорил дядя Юань на ходу. — Подожди меня пару минут, позавтракаем вместе.
— Хорошо, не спешите, дядя Юань, — поспешно отозвался Лу Ян.
В простой столовой на стройке дядя Юань и Лу Ян незатейливо позавтракали: каждый съел по два больших паровых пампушки и выпил по миске жидкой рисовой каши. Дядя Юань по привычке закурил сигарету, жадно затянулся и повел Лу Яна на стройплощадку.
По дороге дядя Юань рассказывал Лу Яну о различных правилах безопасности на стройке.
Меньше чем через несколько минут они подошли к недостроенному кирпично-монолитному зданию высотой около десятка этажей. Дядя Юань вошел в подсобку в углу на первом этаже, где хранились самые разные инструменты, названий которых Лу Ян не знал.
Взяв всё необходимое, дядя Юань подошел к стене, снял висевший там журнал и расписался. Это заменяло отметку о приходе, после чего он передал журнал Лу Яну, и тот аккуратно вывел на странице свое имя.
Дядя Юань взглянул на имя Лу Яна в журнале и слегка улыбнулся: — Сяо Ян, а почерк-то у тебя неплохой.
— Хе-хе! — тихо хмыкнул Лу Ян, отвечая дяде Юаню.
Дядя Юань работал монтажником лесов. Поскольку Лу Ян вышел на работу только в первый день и ничего не умел делать, ему оставалось лишь помогать дяде Юаню, и все необходимые материалы перешли в его полное ведение.
День пролетел быстро.
Ближе к концу смены дядя Юань подошел к Лу Яну, снял перчатки, смахнул пыль с одежды и вытащил из нагрудного кармана сигарету, чтобы закурить.
Лу Ян повернулся, взял стоявшую неподалеку большую флягу дяди Юаня и протянул ему.
— Дядя Юань, попейте воды.
Говоря это, Лу Ян свободной рукой стер со лба пот.
— Привык уже? — дядя Юань взял протянутую флягу и с улыбкой спросил: — Выдерживаешь? Не слишком тяжело?
— Всё в порядке, дядя Юань, я нормально справляюсь, дома тоже часто приходилось работать в поле.
— Ну и отлично! Если станет невмоготу — скажи мне, понял?
— Спасибо, дядя Юань, всё в порядке, я смогу, — твердо ответил Лу Ян.
Он знал, как трудно было получить эту работу, и еще отчетливей понимал свою ответственность, поэтому даже сквозь усталость он был готов стиснуть зубы и держаться.
У него не было выбора. Раз уж у него за душой ничего не было, оставалось добиваться всего самому. Он уже натерпелся горьких лишений, и нынешние тяготы были лишь частью жизни — он верил в собственные силы.
— Пошли! Сегодня перерабатывать не придется, работы не так уж много.
Дядя Юань бросил окурок и повернулся, направляясь в подсобку.
Лу Ян последовал за ним по пятам.
— Лу Ян!
Сзади, на ходу подбегая легкой трусцой, окликнул его Вань Цзюнь и хлопнул по плечу: — Ну как впечатления?
— Нормально! Ты тоже закончил? А Дашань где?
— Не видел, наверное, уже ушел. Этот парень после смены бегает быстро, хэ-хэ! — простодушно усмехнулся Вань Цзюнь.
— Малец! Наверное, опять спозаранку помчался в маджонг резаться, — не оборачиваясь, бросил дядя Юань.
К Дашаню у дяди Юаня особого отношения не было.
Дашань был единственным ребенком в семье, особого бремени на нем не висело, родители были еще не старые, и ему почти не приходилось о них заботиться — скорее, наоборот, старики помогали Дашаню, из-за чего у того выработалась привычка тратить всё, что заработает, только на себя.
Раньше дядя Юань иной раз пилил Дашаня — всё-таки земляки, из одной деревни, но тот продолжал жить в своем собственном мирке, и со временем дядя Юань махнул на него рукой.
Что тут поделать, у каждого свой путь, в семье не без урода, как говорится!
— Куда после ужина? — спросил Вань Цзюнь у Лу Яна.
— Никуда, посижу в вагончике отдохну! — ответил Лу Ян.
— Может, сходим чай попьем, видеокассеты посмотрим? Как тебе идея? — предложил Вань Цзюнь.
— Да ну, брось! Только деньги тратить.
— Недорого же! Всего несколько центов. — уговаривал Вань Цзюнь.
В Цзиньчэне девяносто седьмого года видеосалоны попадались на каждом шагу, а к ним прилагался дешевый чай в гайбанях.
Приезжие работяги, неважно, мужчины или женщины, стоило выдасться свободной минутке, усаживались в чайной на полдня — смотрели кино, лузгали семечки. А вечерами народу собиралось еще больше; в ту эпоху это был самый массовый способ досуга.
— Иди сам, а я с тобой не пойду.
Лу Ян стоял на своем.
Он отлично знал, сколько у него в кармане, да и развлечения вроде этих были ему сейчас не по карману. Цель у него была одна — зарабатывать деньги, зарабатывать как можно больше.
Пожилые дедушка с бабушкой дома оставались для него непреодолимым препятствием, а младшая сестра — вечной заботой и болью всей его жизни.