Последующие три дня Лу Ян возвращался домой только к ужину.
— Брат…! Ты раздобыл адрес дяди Юаня? — увидев возвращение брата, тут же с тревожным вопросом подлетела Сяо Юй.
Лу Ян опустил на пол пакет с яблоками — изначально он нёс их жене дяди Юаня, но та ни в какую не соглашалась их брать. Ведь соседи в деревне и за её пределами прекрасно знали положение их семьи и неоднократно оказывали им самую разную помощь. В том числе помогали сеять и убирать урожай в горячую пору, иначе у брата с сестрой попросту не было бы возможности учиться до сих пор.
В этом и заключалась доброта и простота деревенских людей: без каких-либо корыстных интересов, если у соседа беда, никто не останется в стороне. Такова исконная мораль китайского народа — преемственность социальной нравственности, которая ярче всего проявляется именно в простых сельских жителях.
— Раздобыл… — с улыбкой ответил Лу Ян.
Дедушка тоже вышел из внутренней комнаты, по привычке держа в руке трубку для самосада.
— Дедушка, — поприветствовал его Лу Ян и тут же продолжил: — Я взял адрес дяди Юаня в Цзиньчэне. Тётя Юань сказала, чтобы я сразу шёл к нему. Она позвонила дяде Юаню с телефона старосты, он ответил, что всё в порядке, и добавил, что за хорошую работу можно зарабатывать под тысячу юаней в месяц.
Лицо Лу Яна сияло от возбуждения, ему казалось, что прямо перед ним лежит пачка новеньких зелёных и красных банкнот.
Он был похож на голодного волка, который увидел упитанного маленького ягнёнка, и бормотал себе под нос:
— Теперь… наша семья наконец заживёт хорошо.
С этими словами его глаза снова наполнились слезами.
Все эти годы он прекрасно знал о финансовом положении семьи. Чтобы они с сестрой могли продолжать учёбу, дедушка обошёл с протянутой рукой чуть ли не всех односельчан. Несмотря на это, дедушка с бабушкой дома практически ни на что не тратились, кроме самой необходимой еды вроде растительного масла, соли, соуса и уксуса. Даже если кто-то из них подхватывал простуду, то терпел изо всех сил день за днём, но в больницу они ни за что не шли.
— Вот как… — дедушка испустил долгую струйку дыма. — Значит, нам с бабушкой нужно будет кое-что подготовить.
— Чего это готовить… старый ты человек, — поинтересовалась бабушка.
— Разве Сяо Ян не собирается в Цзиньчэн к дяде Юаню? Поедет к нему на заработки!
Бабушка взглянула на Лу Яна и промолвила:
— Тогда и вправду нужно собраться…
Дедушка с бабушкой собрались дать Лу Яну денег на дорогу.
— Бабушка! Я уже всё собрал, ничего больше не нужно! — запротестовал Лу Ян.
— Эх ты, глупый мой Сяо Ян… — бабушка лишь улыбнулась и замолчала.
Видя такую реакцию дедушки и бабушки, Лу Ян встревожился:
— Я правда всё приготовил, дедушка, бабушка!
— Завтра сходи на восточную окраину деревни к Ли Эрва, — сказал дедушка бабушке.
Услышав имя Ли Эрва, бабушка внутренне вздрогнула и слегка замялась.
Ли Эрва был деревенским мясником: на восточном краю села он резал свиней и продавал мясо, а также скупал у жителей окрестных деревень откормленных на продажу свиней.
Услышав от стариков про Ли Эрва, Лу Ян подумал, что тот занимается своим обычным делом, и решил, будто дедушка собрался купить мяса, чтобы приготовить вкусный ужин.
— Дедушка! Не надо покупать мясо, я же завтра спозаранку уезжаю…
— Пусть Ли Эрва придёт за той большой свиньёй, — не обращая внимания на Лу Яна, снова повернулся к бабушке дедушка.
Бабушка про себя бормотала:
— Да в ней же едва ли наберётся больше сотни цзиней…
— Иди, а иначе что делать! — дедушка выглядел несколько смущенным, но при этом жутко беспомощным.
— Ладно уж! Сейчас всё равно другого выхода нет… — с тяжёлым сердцем, но всё же согласилась бабушка, кивнув.
Только тут Лу Ян до конца всё понял: дедушка собирался продать ту свинью покрупнее из двух, что жили в их свинарнике. Но эта свинья, как и говорила бабушка, весила всего чуть больше ста цзиней и находилась в самом разделе роста.
Лу Ян испуганно воскликнул:
— Дедушка! Я против продажи свиньи!
— Сяо Ян… у семьи совсем нет лишних денег, чтобы дать тебе с собой, — с горечь в голосе произнесла бабушка.
Лу Ян с щемящей болью в груди смотрел на дедушку с бабушкой. Внутри него бушевало множество невысказанных чувств, и эта беспричинная боль терзала его страшнейшим образом.
В этот момент он молча поклялся про себя! Как бы ни было тяжело и трудно там, за пределами дома, с этой самой секунды он обязательно будет зарабатывать как можно больше денег, чтобы изменить нынешнее положение семьи, поднять этот нищий дом на ноги и позволить дедушке с бабушкой, страдававшим всю свою жизнь, наконец пожить в достатке.
— Дедушка, бабушка… я сегодня днём занял двести юаней у тёти Юань. Стою возьму с собой, а сто оставим дома. Я действительно во всеоружии!
— Ты снова занял денег? — удивился дедушка.
Лу Ян почесал затылок и, не отвечая прямо, лишь на мгновение замялся:
— Я договорился с тётей Юань, что как только заработаю денег в Цзиньчэне, сразу же их верну. Так что вы, оба старика, не переживайте. Включая деньги на учёбу Сяо Юй в следующем семестре — я всё привезу домой ещё до начала её занятий. Поверьте, я справлюсь.
В этот момент Лу Ян был непоколебимо уверен в себе. Он твёрдо верил: ленивый помрёт с голоду, а работящий не пропадёт. Стоит ему только выехать в люди и взяться за дело, как он непременно заработает кучу денег.
Выслушав внука, бабушка снова прослезилась и жалостливым голосом заговорила:
— Ох, бедный мой Сяо Ян… Бабушка знает, как тебе тяжело. После того как твои папа с мамой ушли, ты стал таким разумным и послушным, совсем не заставляешь нас волноваться. Если бы ты не горбатился так тяжело на нас и в поле, у тебя было бы куда больше времени и сил на учебу, и ты бы смог поступить в хороший университет…
Но откуда бабушке было знать, что Лу Ян фактически собственными руками разрушил свою университетскую мечту? Свой экзаменационный лист по китайскому языку он сдал практически пустым, написав лишь сочинение, а на все остальные вопросы не ответил вовсе.
Закончив говорить, бабушка утёрла слёзы рукой и тоскливо протянула:
— Какая же у нас горькая судьба…
Лу Ян крепко обнял бабушку и своими руками утёр слёзы с её морщинистых, осунувшихся щек, торопливо приговаривая:
— Бабушка, никакая наша судьба не горькая, мы очень счастливые! Нас ведь всегда любит бабушка, значит, мы счастливы.
И это было правдой.
Хотя они с сестрой с малых лет лишились родителей, под опекой дедушки и бабушки они ничуть не были обделены лаской. Старики заботились о них с поразительным вниманием, заменяя им отца и мать.
Особенно бабушка: пусть сама она была хрупкой и худой, в её объятиях всегда было тепло, и там брат с сестрой чувствовали себя в абсолютной безопасности.
После ужина Лу Ян по привычке сидел с дедушкой во дворе, наслаждаясь прохладой.
А младшая сестра с бабушкой тем временем хлопотали во внутренней комнате, собирая дорожный мешок для Лу Яна. По сути, это были всего лишь пара нехитрых пожитков да старое ватное одеяло, которое он еще раньше принёс из школы.
Они с дедушкой обычно не вели долгих бесед, их разговоры сводились лишь к бытовым мелочам и домашним заботам. С бабушкой у него отношения были куда более близкими — между двумя мужчинами редко случается духовная связь, к тому же после ухода родителей дедушка и вовсе замкнулся в себе.
Впрочем, это неудивительно: потерять сына в старости — тяжелейшее испытание для любого, не говоря уже о том, что на попечении остались двое малолетних внуков.
Среди величайших несчастий мужской жизни выделяют три: потеря отца в юности, потеря жены в зрелости и потеря сына в старости. Выпади человеку хоть одно из этих испытаний, и то оно станет невыносимой ношей…
Ночь прошла в тишине…
Все четверо членов семьи один за другим погрузились в сон.