Тан Цзиньхай всё же был уже немолод, сил, чтобы избивать Тан Юня, как раньше, поубавилось, и он мог лишь отчаянно сопротивляться, но всё равно уступал молодому и сильному Тан Юню.
Глядя на почти обезумевшего Тан Юня, он пожалел, что заговорил о его родном отце, пытаясь задеть, но теперь уже было не унять вышедшего из-под контроля приёмного сына.
Тан Цзинцзин, бежавшая следом, смотрела на отца и сына, сцепившихся в борьбе на лестничной клетке. Сердце её колотилось от страха. Она сказала:
— Тан Юнь, не надо так, осторожнее!
Она похлопала его по руке, пытаясь разрядить обстановку.
Услышав это, Тан Юнь обернулся.
— Цзинцзин! Чего стоишь столбом? Иди сюда, держи его вместе со мной!
Цзинцзин, услышав слова Тан Юня, на миг опешила, затем, помедлив, подошла к Тан Цзиньхаю и схватила его отчаянно сопротивляющуюся руку.
— Вы что творите! Цзинцзин, не лезь не в своё дело! Отойди!
Тан Цзиньхай, увидев, что Цзинцзин пришла помогать, пришёл в ярость, но его тело не могло сопротивляться им двоим, и они потащили его наверх.
Глава 17