Она обнимала его нарочно, но за горло схватила случайно.
Раз уж человек уже очутился у неё на спине, ссаживать его обратно было бы глупо, тем более что Ся Чэн сзади крепко обвила его талию своими бедрами и без конца твердила:
— Умоляю, братец, донеси меня! Меня еще никто из домашних на спине не носил!
Ся Чэн прекрасно понимала, что Сюнь Шэн — человек, для которого важна семья, и именно поэтому сказала так.
И действительно, промедлив пару секунд, Сюнь Шэн обхватил её бедра руками и, соблюдая приличия, не касаясь её ягодиц, слегка приподнял её.
— Пошли, держись крепче.
Он зашагал вперед, разгладив складки на брюках, и уверенно двинулся с места.
Прижавшись к его спине, Ся Чэн чувствовала его мышцы — жесткие, словно камень, и оттого совершенно неудобные.
А еще запах, исходивший от него, ей тоже не нравился; впрочем, самого Сюнь Шэна она терпеть не могла. Он вечно словно насквозь видел все её мысли, точно злой рок какой-то, и Ся Чэн всем сердцем противилась ему.
И чем сильнее была ее неприязнь, тем слаще улыбалась Ся Чэн, добавляя в голос приторно-медовые нотки, в которых, однако, таился яд. Она намеренно издевалась над ним:
— Спасибо, братец! Как здорово, когда есть старший брат! В тот год, перед поступлением в университет, я подвернула ногу, но все равно должна была носить воду и пять литий шла пешком. Тогда я подумала: вот был бы у меня брат… И вот теперь у меня наконец-то появился братец!
Говоря это, она тяжело подалась вперед, прижавшись к нему двумя упругими холмиками, и потерлась головой о шею Сюнь Шэна.
Сюнь Шэн едва не оступился на ступеньках, ловко ухватившись за перила, и сбился с дыхания.
Ся Чэн ничуть не испугалась, наоборот, задорно захихикала у него за спиной, из-за чего её тело непрерывно покачивалось. Её непослушные длинные волосы пробрались сквозь воротник его рубашки и защекотали кожу, что было куда неприятнее укуса комара.
— Еще раз шевельнешься — сброшу вниз, — невозмутимо пригрозил он.
Сообразив, что пора остановиться, Ся Чэн тут же унялась и послушно затихла, но продолжала сыпать сладкими речами:
— Братец, ты часто занимаешься спортом? Чувствуется, какая в тебе силища.
— Да, кстати, я так рада, что ты приехал за мной!
— Братец, возле нашего университета недавно открылся новый ресторан горячего котла. В следующий раз, как приедешь за мной, давай сходим вместе! В знак благодарности за то, что донес меня!
Ся Чэн болтала без умолку, но Сюнь Шэн пропускал все мимо ушей, мысленно молясь, чтобы собственная спина стала вогнутой — лишь бы не соприкасаться с этим ее местом.
Наконец они добрались до третьего этажа. Он ссадил Ся Чэн прямо у входа, даже не заходя в комнату, и тут же ретировался быстрым шагом.
Когда служанка подняла наверх инвалидное кресло и костыли, она застала Ся Чэн — та стояла у двери и улыбалась так коварно, словно лесная лисица.
— Барышня, если что-то понадобится, позвоните вниз по внутреннему телефону, и я вам всё принесу.
— Спасибо!
Установив инвалидное кресло у порога и опираясь на костыли, Ся Чэн вошла в комнату и с грохотом захлопнула дверь.
Поскольку телефон сломался, позвонить преподавателю Ся Чэн не могла. Она включила компьютер, вошла в свой аккаунт в соцсетях и позвонила по видеосвязи Чэнь Келинь.
Молодежь в Сети ориентируется быстро: увидев ролик, где Ся Чэн совершает благородный поступок, Чэнь Келинь пришла в такое восторжение, что чуть не подпрыгнула, и показала в экран большой палец.
— Ну ты даешь! Когда это ты успела научиться этим приемам? Научи меня на досуге!
— Да где я училась, сплошной опыт.
Этот опыт тянулся из двухгодичной давности.
Ся Чэн вспомнила лето после окончания старшей школы: тогда её точно так же угрожали, а она ответила ударом ноги. Того парня, что нес её тогда домой, она не видела уже почти два года.
— Кстати, я сегодня ночевать не приду.
— С чего вдруг?
Ся Чэн подперла щеку руками:
— Подвернула ногу, пару дней побуду дома. Сейчас напишу наставнику заявление об отгуле на несколько дней, пока меня не будет.
— Что?! Подвернула ногу?! Ну и дела! И вот почему тебя нес Линь Минхэ? Я уж думала, любовь с первого взгляда, а оказывается — травма! В больнице была?
— Была, врач сказал, ничего страшного, пару дней отлежусь — и пройдет. — Услышав имя Линь Минхэ, Ся Чэн немного сбавила голос: — Ты знаешь Линь Минхэ?
— Да разве найдется кто-то, кто его не знает… В двадцать три года завоевать титул чемпиона мира по плаванию, да еще и такая внешность, ццц… Ну расскажи, каково это — быть в его объятиях?
От слов Чэнь Келинь у Ся Чэн отвисла челюсть.
— Он — чемпион мира?!
Обе в один голос воскликнули:
— Да мы же прославимся!
Линь Минхэ с довольным видом принес домой забытый Ся Чэн термос.
Вымыв его, он сделал несколько снимков и собирался написать Сюнь Шэну, что вернет его завтра.
Но отправить фотографии так и не решился: а вдруг Сюнь Шэн прикажет просто выбросить вещь? В конце концов, властные генеральные директора баснословно богаты, и вряд ли станут гонять его из-за такой мелочи.
Линь Минхэ решил отвезти термос лично на следующий день.
Приняв душ и вытирая волосы полотенцем, он включил компьютер. Игра автоматически открыла окно входа, и четыре заветных иероглифа «Осенняя вода подобна красавице» тускло мерцали в золотистой рамке.
Но сегодня у него не было времени на игры.
Потому что он хотел заполучить контакты Ся Чэн.
Нужно было хорошенько обдумать, как подступиться к ней завтра. Быть может, удастся завести разговор под предлогом возврата рубинового браслета, или отвести Ся Чэн к кому-нибудь из своих знакомых на реабилитацию.
Его сладкие мечты прервил резкий телефонный звонок.
После завоевания титула чемпиона мира многие бренды предлагали ему контракты, но подписывать их через национальную сборную было хлопотно, поэтому Линь Минхэ просто нанял профессионального агента для ведения дел.
Этот звонок был как раз от него.
Линь Минхэ нажал кнопку ответа.
— Толстяк, что стряслось?
— Ой, батюшки мои, сынок ты мой дорогой! Решил совершить добрый дело — ладно, спас красавицу — тоже ладно. Но зачем ты девушку на руки подхватил?! Теперь все горячие тренды забиты новостями о твоем романе! Отвечай мне честно, эта девушка — твоя возлюбленная?!
— С чего бы!
Линь Минхэ открыл раздел трендов. На первом месте красовалось безумно тиражируемое видео из торгового центра Цзиньфэй: качество оставляло желать лучшего, но те, кто знал его, легко могли узнать его в лицо.
Фанаты тут же опознали Линь Минхэ, и обсуждали вовсе не его героический поступок и не храбрость Ся Чэн, а эту похожую на сюжет любовного романа встречу, гадая, не состоят ли они в отношениях.
— Да блин! — сердце Линь Минхэ заколотилось при виде этих комментариев. Прокрутив ленту и убедившись, что личность Ся Чэн никто не раскрыл, он поспешил оправдаться:
— Нет, конечно нет! Я её еще даже не добился!
— В смысле? Ты что, парень, всерьез нацелился?
— Ну да! — честно признался он.
Плотного телосложения мужик по прозвищу Толстяк устало вздохнул:
— Да ты хоть знаешь, сколько у тебя фанаток, считающих себя твоими девушками?!
— С чего бы им считать меня своим парнем?! Я же не кумир из поп-группы и не дебютировал на сцене! — Линь Минхэ сжал бицепс на руке. — Неужели из-за того, что слишком хорош собой? Я привлекаю людей исключительно результатами, а не лицом, мне всё равно, есть фанаты или нет.
— Ладно, раз таково твое решение, значит, объясняться ты не собираешься. А тренды снимать надо?
— Не надо, я… А, ладно, лучше объясниться. В конце концов, я её еще не завоевал, вдруг это создаст ей лишние проблемы.
Сказав это, Линь Минхэ открыл приложение на телефоне и долго тыкал пальцами в экран, но так и не смог подобрать подходящих слов, поэтому просто переложил всю заботу на плечи Толстяка.
Хотя Толстяк и числился агентом, зарплату ему платили родители Линь Минхэ, так что он ощущал себя обычным наемным работником: раз начальство велело, значит, так тому и быть. Получив четкие указания, он наконец смог ответить боссам, заодно напомнив Линь Минхэ:
— И не забудь перезвонить родителям, они очень волнуются.
— Телефон на беззвучном был, не заметил. — Сбросив вызов, Линь Минхэ рассеянно отчитался родителям, что с ним все в порядке, и снова принялся пересматривать видео в трендах, чувствуя, как его сердечко отбивает учащенный ритм.
В Калифорнии преобладает западное население, и Ван Лю, будучи уроженцем Востока, прожил здесь уже почти двадцать шесть лет.
Впрочем, жил он здесь не безвыездно. Например, два года назад из-за смены расстановки сил в семье он вместе со старшей сестрой Хуан Ицюц вернуться на родину, но по дороге они подверглись нападению и были вынуждены бежать в отдаленную деревню.
Там сестра родила племянника, и именно это событие заставило его задуматься о возвращении в страну.
Задержавшись в деревне ненадолго, Ван Лю вернулся в Калифорния. Проведя два года в упорной борьбе, он постепенно стал новым главой клана. Его выживший из ума престарелый отец лежал в больнице под кислородной маской — так он преподал урок всем остальным, продемонстрировав, что не пощадит даже родного отца и не простит ни единого предателя.
Ван Лю был человеком жестоким и безжалостным, но при этом носил маску доброжелательности. За ним прочно закрепилась репутация хитрого лиса, из-за чего ему поневоле приходилось всматриваться в зеркало, проверяя, не стали ли мимические морщинки у глаз слишком заметными.
В конце концов, жизнь его проходила на лезвии ножа, и раннее старение было вполне естественным, но ему всё же хотелось выглядеть ухоженнее.
Любимая женщина была младше его лет на шесть-семь, и он действительно переживал, сочтет ли она его вообще привлекательным.
Хотя Ван Лю и посещал салоны красоты с завидной регулярностью, он никогда не ложился под нож и не делал инъекций, ограничиваясь лишь базовым очищением и увлажнением.
Хозяйка клиники, она же старшая сестра Ван Лю — Хуан Ицюц, громче всех подгоняла брата к возвращению на родину.
Хуан Ицюц росла на востоке с матерью, а после её смерти, уже будучи подростком, перебралась на запад к отцу и младшему брату, поэтому у нее тоже имелся аккаунт в китайских социальных сетях.
В последнее время она пристально следила за пловцом по имени Линь Минхэ, завоевавшим титул чемпиона мира.
Будучи владелицей салона красоты, она обладала феноменальной чувствительностью к прекрарсному, и Линь Минхэ, напоминавший статую бога красоты, заставлял её вновь и вновь задумываться о том, чтобы пригласить его амбассадором бренда.
В тот день Хуан Ицюц вместе с Ван Лю гуляла по магазинам. Во время передышки она открыла телефон, и первым же видео в ленте рекомендаций оказалась новость о попытке поджога в торговом центре Цзиньфэй.
— Ого! — воскликнула Хуан Ицюц. Уже собираясь восхититься храбростью этой девушки, она разглядела её лицо, подскочила к Ван Лю и сунула ему смартфон под нос: — Посмотри, Вальен! Это же Ся Чэн!
Ван Лю взял телефон и, заметив в самом центре экрана крупные заголовки «Подозрения в романе», слегка прищурился.
Заметив недовольство на лице брата, Хуан Ицюц громко рассмеялась:
— Если ты немедленно не вернешься, боюсь, Ся Чэн и вовсе забудет о твоем существовании.
Ван Лю швырнул телефон обратно, и в его васильковых глазах промелькнула туманная тень тоски.
Ся Чэн страдала бессонницей.
Увидев вчера свое имя в трендах, она просидела в интернете всю ночь, и стоило ей закрыть глаза, как ей чудились голоса фанаток Линь Минхэ: «Ты кто такая?»
— Ну до чего же опрометчиво!
Заходить в заваленный вопросами аккаунт ей не хотелось, поэтому она решила дождаться утра и спросить у родителей, как поступить. Ворочаясь с боку на бок, она так и не сомкнула глаз, а когда поднялась с постели, под ними залегли темные круги.
Около восьми часов, услышав шорох за дверью, Ся Чэн сняла трубку внутреннего телефона и позвонила вниз.
— Дядя Лю, родители уже встали?
— Барышня, они уже проснулись.
— Попросите папу подойти к телефону.
На том конце провода трубку быстро перехватили.
— Чэнчэн, что такое?
Коротко обрисовав ситуацию, Ся Чэн замолчала, ожидая ответа. Сюнь Юйдун немного подумал и произнес:
— Предоставь разобраться со всем твоему брату.
Ся Чэн тихонько промычала в ответ и повесила трубку, чувствуя себя немного разочарованной. Когда она сталкивалась с неразрешимыми проблемами, то инстинктивно обращалась к родителям, а отец перекладывал всё на Сюнь Шэна — похоже, они всецело доверяли ему.
Она прислонилась спиной к изголовью кровати и задумалась, а заговорила только тогда, когда служанка принесла завтрак:
— Вы не могли бы позвать брата на минуту?
Сюнь Шэн пришел лишь спустя двадцать минут. Он только что вернулся с утренней пробежки: от него веяло прохладной влагой, спортивный костюм пропитался потным туманом, а волосы слегка растрепались. Воходить в комнату он не стал, остановившись на пороге.
Ся Чэн крайне редко видела Сюнь Шэна в повседневной или спортивной одежде, а потому задержала на нем взгляд, с трудом оттащив его от мощных мускулов на его груди.
— Братец, у тебя есть лишний телефон?
— Есть. Сейчас велю кому-нибудь принести.
Он даже не поинтересовался, зачем он ей понадобился.
— Насчет горячих трендов…
— Отец только что мне всё рассказал. Не переживай, с этим легко разобраться.
Ся Чэн вскоре принесли старый телефон. Хотя его называли старым, выглядел он как новенький: на экране не было ни царапинки, а в галерее пустовало.
Вставив свою сим-карту и скачав пару приложений, Ся Чэн вошла в аккаунт, после чего на нее обрушился шквал уведомлений.
Помимо оповещений из приложений, в смс тоже пришло несколько сообщений. И отправителем одного из них был Юй Цзинъюань.
Первое сообщение было отправлено вчера: Юй Цзинъюань, судя по всему, только что увидел новости и справлялся о ее самочувствии.
После того как Сюнь Шэн унес её на спине, он снова написал, спрашивая, может ли подняться к ней.
Поздней ночью, заметив новости в трендах, он поинтересовался, не докучает ли ей кто-нибудь и не требуется ли помощь.
А в самом низу красовалось утреннее сообщение: Юй Цзинъюань предлагал отвезти её в массажный салон, принадлежавший его другу. Туда часто ходили спортсмены, и у них был большой опыт в лечении растяжений.
Степень ответственности Юй Цзинъюаня оказалась куда выше, чем Ся Чэн предполагала. Опустив взгляд на собственную лодыжку, которая всё еще тупо ныла — мази не давали быстрого эффекта, — она решила без колебаний согласиться. заодно это станет отличным поводом для сближения, чтобы заставить Юй Цзинъюаня потерять от неё голову.
Она напечатала ответ: «Цзинъюань-гэгэ, сбрось адрес, я приеду на машине».
«Я сам за тобой заеду». Боясь, видимо, что она откажется, Юй Цзинъюань тут же добавил: «Я не буду подъезжать к самому дому, подожду в кофейне. Пришли водителя туда, а дальше я отвезу тебя сам. Для знакомых они постараются получше».
Ся Чэн согласилась. Быстро умяв яйцо, она завершила завтрак и принялась рыться в шкафу в поисках подходящего наряда.
Раз уж рядом будет Юй Цзинъюань, ей непременно нужно было надеть платье. Для первой встречи слишком откровенный наряд не подходил, поэтому Ся Чэн выбрала нежно-розовое платье в мелкий цветочек, слегка тронула лицо пудрой и подкрасила губы — в зеркале действительно отразилась свежая, манящая цветочными нотками бутон-девушка.
Закончив приготовления, она взглянула на часы — не было еще и девяти. Опираясь на костыли и прислушиваясь к звукам в коридоре, она дождалась тяжелых шагов у своей двери, в самый подходящий момент распахнула створку, сделала шаг вперед и любовно обвила руками предплечье Сюнь Шэна:
— Братец, ты на улицу? Я тоже! Подвези меня!
— Пусть тебя отвезет домашний водитель, я занят.
— Да я же не прошу тебя везти меня! — руки Ся Чэн скользнули вниз, пальцы невзначай коснулись его ладони. Указав на лестницу и склонив голову набок, она шевелила пухлыми губами, а алый язычок, словно змеиное жало, украдкой впитывал тепло Сюнь Шэна: — Я прошу донести меня донизу! Братец, ну можно? Прямо как вчера!
Брови Сюнь Шэна дернулись. Оценивающе окинув взглядом наряд Ся Чэн, он рявкнул вниз по лестнице:
— Дядя Лю! Пусть Сяо Лай поднимется сюда!
— Что, поручишь кому-то другому меня нести? — Ся Чэн оборвала его на полуслове. Дернув подол платья, она изобразила крайнее смущение: — Но я же в платье, чужому человеку будет неудобно, к тому же он станет касаться меня, а мне это не нравится.
Скрытый смысл звучал вполне прозрачно: «Я хочу, чтобы касался только ты».
По лестнице затопал Сяо Лай. Ся Чэн уже решила, что её уловка провалилась, и видя, как Сяо Лай наклоняется, собираясь взвалить ее на спину, Сюнь Шэн вдруг посмотрел на нее. Его взгляд скользнул по ее вырезу, и он спросил:
— Что ты делаешь?
— Разве ты не велел Сяо Лаю меня нести?
Сяо Лай, сообразив, в чем дело, шустро обошел их сзади, подхватил инвалидное кресло и костыли и поспешил вниз по лестнице, оставив Ся Чэн и Сюнь Шэна вдвоем на площадке.
— Залезай.
Он присел на корточки. Не видя победной улыбки Ся Чэн и того, как она за его спиной шутливо замахнулась ногой, собираясь столкнуть его с лестницы, он лишь ощутил, как мягкое тело Ся Чэн прижалось к нему. От нее исходил совершенно иной аромат, нежели прошлым вечерам.
Ночью пахло свежестью геля для душа, а сегодня — терпким розовым парфюмом. Прямо как её характер: изменчивый. То жалостливая и послушная, то наглая и кривляющаяся.
Неся Ся Чэн на спине, Сюнь Шэн медленно спускался вниз. Почувствовав зуд в волосах, он скосил глаза и заметил, как Ся Чэн трогает его воск для укладки, а потом вытирает испачканные пальцы о его же одежду.
— …
Он лишился дар речи. А заметив, что он смотрит, Ся Чэн тут же принялась льстить:
— Какая у тебя классная прическа.
— …
Сюнь Шэн прекрасно понимал, что комплимент не искренний, но какого черта она вообще ломает комедию? Ему было не понять. Неужели ему всё мерещилось? Хотя вряд ли.
Добравшись до первого этажа, Сяо Лай помог Ся Чэн пересесть в инвалидное кресло.
Родители уже позавтракали и уехали на машине с водителем.
Сюнь Шэн был готов унестись прочь на крыльях ветра, лишь бы сбежать. Но он вовсе не был божеством Нэчжой — он был несчастным белым конем, которого Ся Чэн держала на привязи и гоняла почем зря.
— Братец! Водителя нет, а нога у меня повреждена. Не мог бы ты отвезти меня в кофейню Сяогуан? Мы договорились там встретиться с сокурсником! Пожалуйста, это совсем рядом!
— Сяо Лай, ты водить умеешь?
Услышав неожиданный вопрос, Ся Лай, державший в руках садовые ножницы, растерялся.
— Молодой господин, я умею только на мопеде, а в мопед кресло не поместится.
— Иди учись на права, расходы беру на себя. — Сюнь Шэн похлопал Сяо Лая по плечу, подошел к Ся Чэн и снова тяжело вздохнул:
— Поехали, сестренка.
Доведя машину по навигатору до кофейни, Сюнь Шэн закатил туда Ся Чэн и, убедившись, что тот, с кем она договаривалась, еще не подошел, бросил пару слов официанту и ушел.
Заметив, что девушка передвигается в инвалидном кресле, сотрудница кофейни любезно помогла ей пересесть за столик.
Ся Чэн сладко поблагодарила её, и взгляд девушки тут же приковался к её лицу, вырвав тихое:
— Какая же вы красивая.
Подобные похвалы Ся Чэн слышала с самого поступления в университет. Её вуз, в отличие от академии искусств Сюнь Мо, где толпились сплошные красавцы и красавицы, был комплексным учебным заведением, так что на финансово-экономическом факультете Ся Чэн считалась безусловной первой красавицей.
Просидев минут десять, Ся Чэн вытянула шею, заглядывая через стеклянную витрину на улицу, и, не обнаружив машины Сюнь Шэна, отправила Юй Цзинъюаню сообщение: «Можешь подходить».
Юй Цзинъюань и так дежурил неподалеку. Припарковав машину, он не терял ни секунды и быстрыми шагами направился к кофейне. Переходя через дорогу, он уже разглядел Ся Чэн у окна.
Она сидела, опустив голову, сжав в руках стаканчик с водой. Откинув голову назад, она сделала глоток, отчего её щеки раздулись, как у золотой рыбки, а проглотив воду, скучающе подперла подбородок рукой и постукивала пальцами по столешнице. О чем-то задумавшись, она тихонько улыбалась — отрешенная и грациозная.
Словно почувствовав взгляд сквозь расстояние, она подняла голову и тут же встретилась взглядом с Юй Цзинъюанем.
Они смотрели друг на друга через пелену толпы. Она поднялась на ноги, замахала ему рукой, подол платья трепетал на белых бедрах, а струящиеся темные волосы придавали ей еще более прохладный и утонченный вид.