— Лучше идите к Сюнь Мо в комнату, поиграйте в видеоигры.
У Сюнь Шэна пропало всякое желание продолжать партию. Он сделал пару случайных ходов, после чего его спина внезапно напряглась.
Кого-то придавило его ступню сверху — что-то мягкое и довольно тяжёлое.
Скатерть скрывала его ноги. Не меняя выражения лица, он слегка поправил осанку, чтобы вернуть себе устойчивость.
Юй Цзинъюань понял Сюнь Шэна без слов. Едва тот умолк, как натянутая ткань брюк на ноге Юй Цзинъюаня ослабла. Почувствовав, что тот, кто сидел внизу, наконец зафиксировал положение тела, Юй Цзинъюань поднялся и, повернувшись вполоборота, заслонил край стола:
— Помню, в прошлогодней открытке, что я тебе прислал, был один секрет. Не знаю, заметила ли ты? Заодно заглянем к тебе в комнату, посмотришь.
Сюнь Мо охотно согласилась и зашагала рядом с Юй Цзинъюанем к выходу. Спрятав руку за спину, она непрерывно шевелила пальцами, давая знак Сюнь Шэну не следовать за ними.
Шаги стихли вдали. Из-под стола донёсся глухой стук — Ся Чэн, прикрывая голову руками, выбралась наружу. Встретившись взглядом с Сюнь Шэном, она торопливо поднялась на ноги:
— Прости, братец, я только что потеряла равновесие и случайно села тебе на ногу. Давай я разомну её.
Она смиренно опустила плечи и положила обе руки на ступню Сюнь Шэна. Тот не успел увернуться, его тело пронзило странное неприятное ощущение. Наклонившись, он крепко сжал её запястье, не забывая о главном:
— О чём вы с Юй Цзинъюанем разговаривали в кабинете?
— Да так, вспоминали прошлое.
— Почему не в гостиной? — продолжал допытываться он.
Ся Чэн опустила голову и соврала:
— Папа с мамой вечно расстраиваются, когда заходит речь о былом. Раз уж я вернулась, мне не хочется снова бередить их раны.
После этих слов в комнате на мгвинову воцарилась тишина. Ся Чэн подняла голову и тут же утонула взглядом в тёмных, блестящих глазах Сюнь Шэна. В них не было ни намёка на улыбку, его челюсти были сжаты — судя по всему, он лихорадочно размышлял.
— Когда я вошёл, он держал тебя за плечи.
— Я чуть не упала, он меня поддержал.
— Только поддержал?
Сюнь Шэн подался вперёд и, с силой вцепившись в запястье Ся Чэн, рывком притянул её к себе. Его движение было слишком резким — поморщившись от боли, Ся Чэн без страха заглянула ему в глаза. Она слегка задержала дыхание из-за накатившей брезгливости — ей претил даже слабый аромат уда, исходивший от него.
— Братец, а сейчас... разве ты не держишь меня за руку?
Уголки её губ приподнялись, а взгляд с запястья переместился на лицо Сюнь Шэна.
Сюнь Шэн молча смотрел на неё в ответ. Ни один из них не желал уступать, словно оба прекрасно понимали, что соперник играет роль, но молчаливо потакали чужому притворству.
Наконец Сюнь Шэн поднялся на ноги. Когда Ся Чэн оказалась вынуждена последовать за ним и поднять руку, он с размаху отбросил её прочь:
— Мне плевать, что ты затеяла, но даже не смей покушаться на Юй Цзинъюаня! Если ты будешь с ним, то сделаешь больно Сюнь Мо, причинишь страдания близким и разрушишь эту семью.
Неизвестно, поверил ли Сюнь Шэн услышанному, но Ся Чэн сглотнула слюну, собираясь что-то возразить, как вдруг от этих слов у неё в горле словно застрял кусок цемента — стало невыносимо тяжело.
— А если Юй Цзинъюань не любит Сюнь Мо?
— Даже в таком случае разбираться должны они двое! Тебе категорически запрещено иметь с Юй Цзинъюанем хоть какие-то дела!
Сюнь Шэн вышел, даже не закрыв за собой дверь. Как раз в этот момент Юй Цзинъюань и Сюнь Мо спускались по лестнице, оживленно о чём-то беседуя и улыбаясь друг другу. Ся Чэн вперила взгляд в деревянные ступени, по которым они только что прошли, едва не сгорая от дикой зависти.
С какой стати все так оберегают Сюнь Мо? И с чего вообще Сюнь Шэн возомнил, будто это место — его дом? Он же просто приблуда, которого подобрали на улице! А эта Сюнь Мо? В её жилах течёт кровь непонятно кого, неужели какая-то паршивая кошка вообразила себя наследной принцессой?
Хотя родными детьми папы и мамы была она, ей пришлось столько лет влачить жалкое существование — голодать, мёрзнуть и спать вперемешку с крысами. А они прожили жизнь в сытости и богатстве, и теперь объединились, чтобы выжить её?
Ся Чэн с обиженным видом тяжело выдохнула, но гнев тут же сменился глубоким чувством горькой несправедливости.
Она была так беспомощна. Если бы был другой выход, она ни за что не стала бы соблазнять Юй Цзинъюаня.
Но она только-только вернулась и совершенно не представляла, чем занимается семья, знала лишь о существовании компании.
Теперь же Сюнь Шэн был правой рукой отца, Сюнь Мо — любимой маминой дочуркой, не отходившей от неё ни на шаг. И лишь она не представляла из себя ничего. На неё просто навесили ярлык богатой наследницы, а любое движение отзывалось липким страхом.
Поначалу она тоже искренне хотела со всеми подружиться, но в этом доме их с Сюнь Мо взгляды и характеры сталкивались насмерть.
Сюнь Мо казалась наивной, но лишь тот, кто пострадал от неё, знал, какая смердящая злоба кроется за этой наивностью.
Родители годами замечали лишь хорошее в любимице и, конечно, отказывались верить, что выращенный ими ребёнок — гнилой человек. Пару колких насмешек они неизменно списывали на пустяки, полагая, что девчонки просто ревнуют и бесятся, а со временем всё утрясётся.
Однако в глазах Ся Чэн эта мнимая гармония выглядела лишь откровенным пристрастием. Бездействие порой равносильно попустительству и откровенному фаворитизму, и у Сюнь Мо было предостаточно уверенности в себе, чтобы раз за разом отпускать в адрес Ся Чэн язвительные шпильки.
Ся Чэн до сих пор помнила их первый семейный ужин после её возвращения, проходивший в старом особняке. Впервые увидев дедушку с бабушкой и вспомнив родственников, приютивших её в детстве, она не удержалась и расплакалась вместе с ними.
Прямо за столом дедушка с бабушкой при всех наказали Сюнь Юйдуну компенсировать Ся Чэн всё упущенное. Услышав это, Сюнь Юйдун машинально ответил:
— Они обе мои дочки, никакой компенсации не нужно. Всё, что есть у Мо-мо и Шэн-шэна, будет и у Ся Чэн.
Бабушке эти слова пришлись не по душе. Не говоря ни слова, она тут же сняла с запястья нефритовый браслет и надела его на руку Ся Чэн, крепко сжав её ладонь.
Старшее поколение изначально было против того, чтобы они брали приемных детей — старики больше ценили кровные узы, что шло вразрез с позицией сына и невестки. Но они оставались людьми благовоспитанными и не стали высказываться напрямую, чтобы не прослыть ограниченными, из-за чего в самом неловком положении оказалась именно Ся Чэн.
По дороге домой Ся Чэн не сводила глаз с браслета — снимать его было нельзя, но и носить тоже. Хэ Цин всю дорогу хранила мрачное молчание, а едва они переступили порог дома, как Сюнь Мо залилась слезами и принялась допытываться, неужели она стала недостаточно послушной, раз бабушка так невзлюбила её с братом.
Как именно утешили Сюнь Мо, Ся Чэн не знала. Она помнила лишь то, как стояла у парадного входа чужой, словно отрезанный ломоть, и после долгих мучительных колебаний еле слышно произнесла:
— Я возвращаюсь в общежитие.
Сюнь Шэн кивнул ей и велел водителю отвезти её обратно.
Вернувшись в учебное заведение, она спрятала браслет под матрас и больше никогда его не надевала.
Каждый раз при взгляде на него ей становилось тошно от этой иронии.
Увязнув в воспоминаниях, Ся Чэн повернулась к шахматному столу. Усевшись на отцовское место, она, несмотря на бушевавшую в душе бурю, принялась методично возвращать фигуры на места, пока все белые и чёрные не выстроились в ряд. Только тогда она взяла короля, крепко зажав его в ладони.
— Чэн-чэн, ты чего здесь? — Сюнь Юйдун, вернувшись с прогулки, заметил дочь в проёме кабинета и остановился.
— Папа, я тоже хочу научиться играть в шахматы. — Ся Чэн опустила чёрного короля и обвела пальцем корешки книг на полке, где соседствовали труды по управлению бизнесом, стратегии переговоров и сборники сказок. — Хочу научиться и многому другому.
— Хорошо, в один из дней я тебя поучу. — Сюнь Юйдун в очках добродушно улыбнулся. Разумеется, он не собирался отказывать дочери, но ему ещё предстояло хорошенько подумать, как именно подойти к обучению.