— Эх…! — тяжело вздохнул Вэнь Сань.
Когда история воочию предстает перед глазами, ту пронзающую сердце боль невозможно прочувствовать ни по каким книгам. Погибшие были его братьями, с которыми они делили и жизнь, и смерть; это были живые, яркие люди, настоящие крепкие мужики с несгибаемым стержнем.
— Ты как? Где-то болит? — услышав звук, поспешно осведомился Лао Вань.
Вэнь Сань получил ранение в голову, здесь нельзя было относиться спустя рукава.
— Нет, нет. Я чувствую себя не так уж плохо, скорее всего, просто кожа содрана. Сам могу идти. — Вэнь Сань перевернулся, сел и велел остановившимся Лао Ваню и Пан Дуню опустить его.
Всем сейчас нелегко, в животах бурлит от голода, да еще и товарищи должны тащить его на себе — ему было немного совестно перед ними.
— Командир взвода, ты правда в порядке? Больше нельзя попадать в беду, если ты загнешься, у меня больше не будет начальника. — Пан Дунь с абсолютной искренностью посмотрел на Вэнь Саня.
Хотя этот командир взвода и был повышен прямо на поле боя, его назначил лично комбат. Только вот потом и комбат, и ротный — все они погибли.
— Ты еще и командир взвода? Сразу и не скажешь. — Лао Вань опешил. Сам-то он был всего лишь командиром отделения, да и то — помощником. Он никак не ожидал, что по званию Вэнь Сань выше него. Раз уж они принадлежали к одному подразделению, по идее, ему следовало подчиняться приказам Вэнь Саня.
Вместе они сошлись совсем недавно, Пан Дунь об этом раньше не упоминал, а сам Вэнь Сань как-то не решался заговорить, поэтому Лао Вань и остальные двое даже не догадывались, что по званию Вэнь Сань выше них.
— Какой там командир взвода… Людей-то всего горстка, случись что — давайте вместе всё решать, — немного застенчиво произнес Вэнь Юйцай. Он еще не до конца привык к роли командира взвода Вэнь Саня.
Во всем, что касалось войны, он прошел лишь пару военных сборов и обладал лишь самыми поверхностными знаниями. Ну и, конечно, пересмотрел немало фильмов и сериалов на военную тематику — всякой всячины в голове отложилось порядком, но удастся ли применить это на практике — вопрос другой.
В настоящих походах и сражениях Вэнь Юйцай почти ничего не смыслил. Он прекрасно понимал: это ведь кровопролитные бои, смертельная схватка под градом пуль и снарядов. Даже унаследовав память Вэнь Саня, он чувствовал себя крайне неуверенно.
Некомпетентный военачальник погубит целую армию. Не дай бог в какой-нибудь ситуации он отдаст неверный приказ — из-за этого ведь погибнут люди.
Мало того, что погибнет он сам, так еще и братьев рядом за собой утащит.
Именно поэтому Вэнь Сань так ценил Лао Ваня и остальных: все они были ветеранами, выжившими на жестокой войне, а с хорошим снаряжением они — готовая элитная сила.
— Походы и бои — это тебе не языком трепать. Обсуждать-то мы обсуждаем, но в армии приказы не обсуждаются, в критический момент подчиняться можно только одному голосу, — очень серьезно сказал Лао Вань.
Его слова были крайне разумны: оказавшись на поле боя, солдаты обязаны подчиняться приказам вышестоящего командования. Если приказывать будут несколько человек, это с легкостью приведет к путанице в командах и растерянности среди бойцов.
Не стоит рассчитывать, что каждый солдат будет до конца понимать, что именно ему нужно делать; зачастую бойцам требуется лишь выполнить боевую задачу, поставленную командованием. Когда кровь ударяет в голову, они сломя голову бросаются вперед, и в этот момент в их головах может не быть никаких мыслей, кроме одной-единственной: уничтожить врага перед собой.
Что же касается стратегии и тактики, то это забота командиров, солдатам незачем об этом беспокоиться.
Боеспособность любого подразделения во многом зависит от командных способностей командира, его решительности и боевого духа. Волка ноги кормят, а собаку — помои, и в этом изречении нет ни капли лжи.
Вэнь Сань посмотрел на решительные лица Лао Ваня и остальных, чувствуя сильное внутреннее беспокойство. Он понимал, что Лао Вань прав, вот только сам он был лишь зеленым новичком, и хотя его разум впитал военную память Вэнь Саня, это не означало, что он в мгновение ока обрел те же боевые навыки.
Ему предстояло самому пройти через всё на собственном опыте, притереться, прочувствовать, что такое настоящий бой, и только тогда переродиться в полноценного солдата. К счастью, физическая форма Вэнь Саня была неплоха — куда лучше, чем у обычного студента. Ему довелось выжить на столь кровавом и жестоком поле боя, и с ним не мог сравниться ни один заурядный студент. И пусть временами они сидели впроголодь, перебиваясь с хлеба на воду.
— Сколько у нас осталось оружия?
Вэнь Сань решил больше не ломать голову над вопросом командования — в конце концов, людей и так раз-два и обчелся. Он упорядочил воспоминания Вэнь Саня, касающиеся боевых действий, и постарался свыкнуться со своей новой ролью.
— У меня есть старая «стандартная» винтовка, три патрона да тесак, — Лао Вань кивнул на винтовку за спиной. Стрелять из нее еще кое-как было можно, для нынешних времен — неплохо.
Вэнь Сань посмотрел на остальных — те молчали, и на их лицах застыло неловкое выражение. Для солдата винтовка важна едва ли не больше собственной жизни, но оружия при них не оказалось.
И вовсе не потому, что потеряли — просто разбили вдребезги. В рукопашной схватке разбитые ружья шли в ход даже по частям, лишь бы оставить на теле врага лишнюю рану.
— У меня есть два патрона, подобрал. А винтовка на мне, кажется, сломалась, не стреляет, — Эр Ню смущенно посмотрел туда, куда устремился взгляд Вэнь Саня.
Этот малый на поле боя таскал с собой обычную палку, но стоило ему с трудом отыскать сломанную винтовку, как он забросил ее за спину и берег пуще глаза.
А вдруг удастся починить?
Вот уж кто сполна хлебнул горя без оружия!
Если бы братья всё это время не прикрывали его, выжить ему было бы невероятно трудно.
— И это всё? Чертовщина какая-то, — Вэнь Сань потерял дар речи.
Его собственная винтовка тоже была разбита вдребезги: при отступлении они с Пан Дунем той самой негодной больше трещоткой насмерть забили японца.
Подразделение было разбито в пух и прах, от него почти ничего не осталось. В руках не было даже оружия, но воевать всё равно приходилось. Это была и кровная месть за родину, и боль за родной дом: есть возможность — наступай, нет возможности — создай ее и всё равно наступай.
Японцы находились совсем неподалеку, во многих местах еще продолжались перестрелки. Если они отыщут свои части, их, скорее всего, раскидают по другим боевым соединениям, но как воевать без оружия?
— Обязательно нужно раздобыть стволы, без оружия хрен мы чего сделаем! — инстинктивно вырвалось у Вэнь Саня.
Хотя он и попал в другой мир, никаких чудесных боевых искусств или системной поддержки у него не было.
Вот это по-настоящему удручало!
Он полностью разделял мысли своих товарищей и понимал решимость китайского народа в войне сопротивления. Раз уж он угодил в эту охваченную пламенем войны эпоху и стал доблестным солдатом, он обязан нести свой собственный крест.
Вернуться назад, судя по всему, уже не удастся.
И раз уж он стал Вэнь Санем, то намерен пошуметь на славу. Используя то, чем владел, он постарается уничтожить как можно больше японцев — перебить этих свиноподобных ублюдков!
Времена нынче такие, когда человеческая жизнь дешевле травы, так что остается только рубиться не на жизнь, а на смерть: кому суждено умереть — тому и с небес не скрыться, а кто не умрет — проживет хоть миллион лет.
— Как раздобыть? Если надеяться, что командование выдаст, боюсь, мы слишком многого хотим, — Лао Вань скривил губы, чувствуя крайнее бессилие. К тому же сейчас они были самыми настоящими бродячими солдатами-одиночками, и на чью выдачу оружия они могли рассчитывать?
— Не станет же живой человек терпеть до смерти? Придумаем что-нибудь, отнимем оружие у японцев, — высказал смелую идею Вэнь Сань.
Насмотревшись всяких сериалов про сопротивление японцам, он привык считать захват вражеского оружия чем-то само собой разумеющимся. Удастся ли это осуществить — другой вопрос, но по крайней мере направление мысли было верным.
Да и японские винтовки типа «Арисака» образца 38 года по своей надежности далеко превосходили старые «стандартные», «Ханьянские» и «Чжунчжэнские». Если бы каждый из них вооружился такой, их боевая мощь возросла бы в разы.
Стоило Вэнь Саню договорить, как Лао Ваня и остальных перекосило — они уставились на него так, будто увидели монстра.
— Разве оружие у японцев так легко добыть? С нашим-то жалким видом да с тем минимумом, что у нас в руках, мы посмеем протянуть руку к японцам? Ты что, фонарь в уборной зажег — смерти ищешь?
Диндин Маоэр тут же выдал едкое словцо. Вообще-то он говорил правду: японцы хоть и вызывали ненависть, но их боевая превосходила их собственную, особенно очевидным было преимущество в снаряжении.
Пять человек на пару, имея всего одну винтовку на всех да пять патронов — как отнять у других оружие? Разве что японцы сами встанут по команде «не двигаться» и замрут.
Лишь трезво оценивая разницу в силах между собой и врагом, можно в бою использовать свои сильные стороны против слабых сторон противника.