Август 2017 года, уезд Чи, деревня Янцзяо.
Позавтракав, Ло Жоу вымыла посуду на всю семью и, немного робея, подошла к родителям.
Она долго колебалась, прежде чем заговорить:
— Мам, послезавтра надо ехать в школу отмечаться, мне нужна домовая книга. Я сегодня её возьму и сразу же верну.
Не успела мать ответить, как отец перебил:
— А на что тебе домовая книга?
Ло Жоу выдавила улыбку, чтобы угодить отцу:
— Прописку перевести. В университете можно перевести прописку в город, а потом, после выпуска, сразу прописаться в Сиши.
Отец раздражённо бросил:
— С чего это вдруг тебе прописку переводить?
— Да ни с чего, — продолжала она мягко и терпеливо объяснять. — Это обычная процедура, все студенты так делают.
— А я что-то не слышал.
— Так ты же и не знаешь почти ни одного студента! К тому же это университет требует, а не я сама захотела. — Она достала документы, вложенные в уведомление о зачислении. — Вот, смотри, в списке для поступления написано.
— Не дури меня! Я не такой глупый, как ты думаешь. Я знаю, что у тебя на уме. — Отец сказал: — Прописку переведёшь — и больше мы тебя не удержим, так?
Ло Жоу поспешно замотала головой:
— Я не это имела в виду.
— Имела не имела, а домовую книгу я тебе не дам.
— Почему? — не выдержала она и выкрикнула.
Отец ответил:
— Я же сказал: как только ты прописку переведёшь, мы над тобой уже не властны? А когда ты выйдешь замуж, мы ни копейки выкупа не получим!
— Ты только о своём выкупе и думаешь! Три года назад, когда я только окончила среднюю школу, ты хотел продать меня соседскому дурачку Вану за пять тысяч выкупа. Потом мне еле-еле повезло встретить добрую женщину, которая согласилась оплачивать мне старшую школу, и вот я поступила в Си-да, а ты всё никак не успокоишься.
— Девчонке много учёбы ни к чему. Всё равно замуж выходить — рано или поздно, один чёрт. Сосед Ван сказал: если ты согласишься выйти за него, в этом году выкуп может подняться до десяти тысяч.
Ло Жоу стало до слёз обидно, глаза наполнились слезами:
— Я не выйду! Я хочу в университет! И я же сказала: ни копейки от вас на учёбу не возьму, сама заработаю.
— Ладно, крылья окрепли, я тебе уже не указ. Делай как знаешь. — Отец махнул рукой, выпроваживая её. — А домовую книгу я всё равно не дам. Так и езжай учиться.
Ло Жоу вытерла слёзы рукой, взяла себя в руки и снова заговорила ласково, умоляюще:
— Пап, я тебя прошу, отдай мне домовую книгу, ладно? От этого зависит моё будущее. Я переведу прописку в Сиши и смогу потом в столице обосноваться. А когда встану на ноги, я вас заберу — будете жить припеваючи.
— Хватит, не надо мне этих красивых слов. Боюсь, не видать мне такого счастья — твоей старостью наслаждаться. Ты уже сейчас меня не слушаешь, а что дальше будет — и говорить нечего.
Мать вмешалась:
— Сяожоу, не спорь с отцом. Сейчас сельская прописка городской в сто раз лучше! Говорят, у нас тут через пару лет снос начнётся. Оставишь прописку здесь — может, и денег отщипнёшь!
Ло Жоу не выдержала и взорвалась:
— Мам, да что говорить — когда этот снос будет, ещё неизвестно, да и решится ли вообще. А если и правда снесут, ты сама подумай: достанется мне от вас хоть копейка? Сколько я от вас денег за всю жизнь потратила — хоть тысячу юаней наберётся? До старшей школы — обязательное девятилетнее, платить не надо, после школы — Пинпин-цзе оплачивала мне всё: и учёбу, и жизнь. А что до еды и одежды — я ела белый рис с солёными овощами, всё мясо оставляли младшему брату, одежду, штаны и обувь донашивала за соседями. Вы жили в доме, а я одна — в старой лачуге возле свинарника. Когда перед домом дорогу проложили, все ездили на велосипедах, а я пешком в школу ходила. И ты говоришь, что я от вас деньги получу?
Отец выпучил глаза:
— Чего орёшь? Мы тебя, что ли, не кормили, не поили, не одевали? Говоришь, будто мы тебя обижали. А если и так — ты же всё равно выросла?
Ло Жоу усмехнулась:
— Ха-ха, что я вообще выжила — и то чудо.
— Ещё смеешь пререкаться?! — Отец сделал вид, что встаёт, чтобы ударить её.
Мать поспешно его остановила:
— Ай, не бей, не бей.
— Бей! Хоть убей, а домовую книгу я сегодня всё равно получу! Иначе мне не поступить.
— И не надо тебе поступать!
Ло Жоу в ярости развернулась, чтобы уйти:
— Я пойду к старосте.
— Иди! Хоть самого небесного владыку зови, не боюсь! Я свою дочь как хочу, так и воспитываю. Разве это неправильно?
Она обернулась и сквозь слёзы спросила:
— Пап, что мне сделать, чтобы ты отдал мне домовую книгу?
Отец задумался:
— Если уж тебе так приспичило... Можно и отдать.
Ло Жоу беспрерывно вытирала слёзы, заставляя себя успокоиться:
— Говори, какие условия?
Отец сказал:
— Честно говоря, я не рассчитываю, что ты, как твой брат, будешь нас в старости содержать. Заплати нам сразу все расходы на твоё воспитание, содержание, выкуп и потери от сноса — всего один миллион. Заплатишь — и мы в расчёте, я больше ничего с тебя не потребую. С этого момента — каждый сам по себе. Считай, что я выплеснул воду — и больше тобой не интересуюсь.
— Один миллион? — она остолбенела. — Откуда у меня такие деньги? Даже если я украду или ограблю — столько не наберётся!
— Ты же сама сказала: едешь в большой город учиться. А в большом городе заработать — пара пустяков. Я даже думаю, что мало запросил!
Ради домовой книги Ло Жоу пришлось уступить:
— Хорошо, я согласна. До тридцати лет я выплачу тебе этот миллион.
— До тридцати? К тому времени твой брат уже женится, и твои деньги будут не нужны. — Отец подумал и сказал: — Давай так: миллион, выплачивай за четыре года, по двести пятьдесят тысяч в год. До окончания университета рассчитаешься.
Она возмущённо спросила:
— Я студентка, откуда я возьму миллион?
— Как будешь зарабатывать — меня не касается. Хочешь сегодня получить домовую книгу — это единственное условие.
— Хорошо! Пишем расписку, чёрным по белому, чтобы никто потом не отпирался!
Отец приказал:
— Неси ручку и тетрадь!
Когда расписку составили в двух экземплярах, Ло Жоу сказала:
— Теперь можно отдать мне домовую книгу?
Отец взглянул на мать:
— Отдай ей домовую книгу.
Мать развернулась, пошла в комнату, нашла домовую книгу. Отец сказал:
— Ло Жоу, теперь всё чёрным по белому. Если попробуешь отпереться, я к тебе в университет приду.
Ло Жоу с ненавистью ответила:
— Не волнуйся. Кто отопрётся — тому веку не видать!