Слушая, как Сюань Юаньче сыплет громкими словами о государственных интересах, вдовствующая императрица горько усмехнулась:
— Значит, можно без зазрения совести ранить сердце семьи военачальника, отдавшего жизнь за страну?
— Император, вы до глубины души разочаровываете эту старую женщину! — гневно бросила вдовствующая императрица.
Мать Сюань Юаньче была всего лишь ничтожной служанкой. Вскоре после того, как она родила его, она погибла в дворцовых интригах и женской ревности.
Именно вдовствующая императрица пожалела несчастного мальчика, взяла его к себе и воспитала лично!
Кто бы мог подумать, что отродье низкородной служанки, как ни притворяйся, не сможет изменить свою мелкую, убогую натуру!
— Матушка… — лицо Сюань Юаньче исказилось в нерешительности. — Генерал Сун только что заслужил военные заслуги и попросил лишь об одном — взять вторую законную жену. Генерал Сун — герой Великой Шан, как я могу разочаровать его?
Едва Сюань Юаньче успел договорить, как за дверью послыщuлся шум.
Цзян Фуюэ в белоснежных одеждах вбежала в покои. Слишком сильно переживая за мать, она даже не поприветствовала Сюань Юаньче по протоколу.
— Где моя мать? Что с ней? — лицо Цзян Фуюэ было бледным как полотно, в глазах читались паника, напряжение и тревога.
Она не придала значения тому, что Сун Чжиюань хочет взять вторую жену, и пропустила мимо ушей придирки Госпожи Су.
Но теперь, когда мать из-за нее упала без чувств прямо в императорском дворце, Цзян Фуюэ охватила паника.
— Жунлэ! — вдовствующая императрица бросилась к ней и схватила за руки, с болью в сердце глядя на девушку. — Мое бедное дитя!
Это я ни на что не годна, не смогла защитить даже вас, сирот и вдову, позволив другим обижать вас!
В голосе вдовствующей императрицы звучало горькое самоуничижение, и, произнося эти слова, она совершенно не заботилась о том, что рядом стоит сам император.
Лицо Сюань Юаньче почернело от злобы, но из-за статуса вдовствующей императрицы он мог лишь проглотить всё своё недовольство.
Цзян Фуюэ ничего не ответила, лишь крепко обняла вдовствующую императрицу, а затем ее взгляд упал на Великую принцессу, лежащую на кровати.
— Бабушка, что с моей мамой?
Из-за сильного волнения голос Цзян Фуюэ слегка дрожал.
Хотя вдовствующая императрица сама места не находила от тревоги за Великую принцессу, она не хотела, чтобы Цзян Фуюэ тоже страдала, и постаралась придать лицу беззаботное выражение:
— Императорские лекари как раз подбирают лекарство, с твоей матерью всё будет хорошо.
Взгляд Цзян Фуюэ приковался к лежащей на кровати Великой принцессе, ноги сами понесли ее вперед.
Опустившись на колени у изгороди кровати и глядя на совершенно белое, лишенное всякой крови лицо Великой принцессы, она почувствовала, как ее охватила предельная, всепоглощающая ненависть.
Она ненавидела черствого и бессердечного Сун Чжиюаня, ненавидела бесстыдную и коварную Госпожу Су, а также ненавидела безжалостного правителя!
Стоя на коленях у кровати, она легко коснулась пальцами запястья Великой принцессы.
Пульс был частым, то быстрым, то медленным, ритм — сбитым, словно рассыпавшаяся веревка… Это был смертельный пульс разъяренной нити…
Один из семи смертельных видов пульса в традиционной китайской медицине, тот, у кого появлялся такой пульс, был обречен на гибель…
Цзян Фуюэ охватила паника, чей-то голос в ее голове отчаянно кричал: «Нет, я не позволю маме умереть!»
Однако все лекари в этих покоях обладали высочайшим мастерством, и этот пульс матери они наверняка тоже смогли распознать.
Но на их лицах читалась лишь растерянность — очевидно, они понятия не имели, как вернуть мать к жизни.
Цзян Фуюэ прикусила губу. После смерти отца мама падала в обморок за обмороком, ее здоровье увядало с каждым днем, в ней жило лишь стремление уйти вслед за ним, и всё это время она держалась лишь благодаря уникальному чудодейственному лекарству ее учительской школы.
Только вот после нового удара это лекарство уже почти не помогало.
Теперь оставалось уповать лишь на то, что у матери хватит собственной воли к жизни, чтобы зацепиться за этот призрачный шанс.
В сердце Цзян Фуюэ поднялась глубокая скорбь, и она, припав к Великой принцессе, зарыдала в голос:
— Мама, неужели ты бросишь меня? Если ты уйдешь, что же мне делать?
— Я останусь круглой сиротой…
— Мама, держись. Ради меня, пожалуйста, держись!
Голос Цзян Фуюэ был тихим, но в зловещей тишине Дворца Хэи каждое ее слово отчетливо долетело до всех присутствующих.
У Чансу, служанки, ухаживавшей за Великой принцессой, покраснели глаза. Их великую княжну с самого детства и отец, и мать носили на руках!
Но теперь, когда князя Жунъяна не стало, все кому не лень явились обижать их госпожу!
— Иэнь, ты слышишь? — вдовствующая императрица тоже склонилась к постели. — Если ты вот так уйдешь, я тоже не стану жить!
В глазах вдовствующей императрицы стояли слезы. За всю жизнь у нее была лишь одна дочь — Великая принцесса, и теперь, когда на ту один за другим обрушивались страшные удары, приковав ее к постели на грани смерти, это ранило ее сильнее, чем если бы ей вырвали сердце!
Император стоял неподалеку, слушая слова Цзян Фуюэ и вдовствующей императрицы, и тучи на его лице сгущались до предела.
Эта парочка, старая и молодая, они что, разыгрывают спектакль специально для него?
И пока император кипел от скрытого гнева, не зная, на кого его выплеснуть, главный евнух Дэ Шунь доложил:
— Ваше Величество, младший генерал Сун из поместья генерала Чжэньси прибыл со своими домочадцами и просит о аудиенции!
Услышав это, вдовствующая императрица бросила на него свирепый взгляд:
— Они еще смеют являться сюда?!
— Пусть убираются! — Сюань Юаньче нахмурился. Вдовствующая императрица и так вне себя от гнева, неужели семья Сун сама нарывается на неприятности?
— Пусть войдут! — не дожидаясь, пока Дэ Шунь выгонит незваных гостей, гневно приказала вдовствующая императрица.
Они зашли слишком далеко, оскорбив ее дочь и внучку — неужели эти мерзавцы думают, что она, старая кость, уже мертва?
Дэ Шунь в растерянности посмотрел на императора.
Переносица Сюань Юаньче нахмурилась так сильно, что там запросто могла бы застрять муха. С выражением лица человека, страдающего тяжелым запором, он махнул рукой Дэ Шуню:
— Провести!
Вскоре Сун Чжиюань вместе с Госпожой Су и Шэнь Цы вошел во Дворец Хэи.
Едва переступив порог, Госпожа Су рухнула на колени и заголосила на весь зал:
— Ваше Величество, умоляю, рассудите нас!
Великая княжна Жунлэ завидует чужим талантам, противится тому, чтобы Юань-эр взял вторую жену, и избивает мужа с собственной свекровью!
Я пришла к Великой принцессе, чтобы во всем разобраться, но она, прикрываясь своим высоким положением, попустительствовала злым слугам избить меня, втоптав честь нашего поместья генерала в грязь!
Ваше Величество, умоляю, защитите честь нашего рода!
Причитая, Госпожа Су демонстрировала императору свое распухшее, похожее на свиную голову лицо и руку на перевязи.
Шэнь Цы тоже подливала масла в огонь:
— Государь, мы с генералом Суном полюбили друг друга на поле боя, наши сердца бьются в унисон, но великая княжна Жунлэ не желает принимать меня и позволяет служанкам распускать руки…
Умоляю Ваше Величество защитить меня!
Произнося это, Шэнь Цы обнажила щеку со следами от пощечин.
Глядя на эту сцену, Сюань Юаньче чувствовал, как у него гудит голова.
Великая принцесса уже лежит при смерти из-за того, что они довели ее до такого состояния, а семья Сун посмела явиться прямо в императорский дворец?
Они что, всерьез считают старую каргу вдовствующую императрицу, готовую разорвать любого за своих близких, мертвой?
Полагаясь на присутствие императора, Госпожа Су и Шэнь Цы беззастенчиво выплескивали накопившуюся злобу.
И они совершенно не замечали, что взгляд, которым вдовствующая императрица одарила их, казалось, готов был изрыгать пламя.
— Кто дал вам наглости являться сюда и порочить мою дочь и внучку? — голос вдовствующей императрицы был низким, словно в нем сдерживалась чудовищная буря.
Услышав слова вдовствующей императрицы, сердца Госпожи Су и Шэнь Цы сделали испуганный кувырок, но, опираясь на свои раны, Госпожа Су набралась храбрости и ответила:
— Вдовствующая императрица! Даже если Великая принцесса благородного происхождения, она не имеет права злоупотреблять властью! Я всё-таки матушка великой княжны Жунлэ и ровня Великой принцессе, а она позволила злобным слугам едва не забить меня до смерти — неужели она хочет полностью порвать наши родственные узы?!