— Тогда расторгнем этот брак! — Вдовствующая императрица ни капли не собиралась церемониться с Госпожой Су и, холодно усмехнувшись, произнесла: — Кто вы такие вообще! То, что вы взяли в жены Жунлэ, — это величайшее благословение за восемь жизней вашей семьи! Мало того что не цените этого, так еще смеете воображать, будто кто-то горит желанием состоять с вами в родстве!
Если бы в свое время старый хрыч Сун Чэнъюй не исчерпал все имущество Резиденции генерала, вымаливая у Великой принцессы руку Жунлэ для твоего неблагодарного мерзавца-сына и давая слово, что Сун Чжиюань за всю жизнь не возьмет никого, кроме Жунлэ, неужели ты думала, что наша Жунлэ унизилась бы до того, чтобы пойти невесткой к таким голодранцам, как вы?
Вдовствующая императрица не оставляла Госпоже Су ни малейшего приличия. Если бы позволяло положение, она бы с радостью сама подошла и отвесила этой бабе пару пинков и пощечин!
Госпожа Су была полностью ошеломлена этим градом ядовитых и едких ругательств со стороны Вдовствующей императрицы.
Она почувствовала, как ее и без того опухшее лицо в тот же миг заныло еще сильнее.
— Император… Императрица защищает Великую принцессу и великую княжну Жунлэ, эта женщина не смеет с ними спорить… — Не сумев переспорить Вдовствующую императрицу, Госпожа Су повернулась к Сюань Юаньче, изобразила жалкое выражение лица и отчаянно забила поклоны, глухо ударяясь лбом о пол: — Император, умоляю, рассудите эту женщину!
Лицо Госпожи Су и так было опухшим, а от таких ударов лоб рассекла рана, и алая кровь заструилась по лицу, перекосив и зафиксированные ранее руки. Выглядела она крайне жалко.
Видя, как унижается его мать, Сун Чжиюань почувствовал, будто его сердце разрывают на части: — Император, пусть моя мать и совершила ошибку, но она все же старшая. Прошу Императора вспомнить о том, что мой отец пал в бою, а я сам совершил великие подвиги во имя Великой Шан, и восстановить справедливость ради моей матери!
Глядя на то, как люди из клана Сун продолжают упорствовать, а затем переводя взгляд на лежащую без сознания Великую принцессу, чье состояние было покрыто мраком, Сюань Юаньче нахмурился так темно, что с лица вот-вот должен был посыпаться ледяной иней.
— Справедливость? — Вдовствующая императрица холодно хмыкнула. — Хорошо же! Я дам тебе эту справедливость. Разве Сун Чжиюань не жаждет взять равную жену? Так пусть оформляет с Жунлэ развод! После расторжения брака — мало того что ты женишься на равной жене, — хоть три жены и четыре наложницы бери, мы не будем иметь к вам ни малейшего отношения!
Стоило Вдовствующей императрице произнести эти слова, как Госпожа Су словно ощутила, будто кто-то мертвой хваткой вцепился ей в горло.
Развод?
Нынешняя Резиденция генерала — лишь пустая оболочка. После расторжения брака Цзян Фуюэ заберет с собой все свое приданое!
Если Цзян Фуюэ заберет всё приданое, что их Резиденция генерала станет есть и пить?
Никакой развод невозможен! Если Цзян Фуюэ хочет покинуть Резиденцию генерала, ее можно только изгнать с официальным письмом о разрыве!
— Цзян Фуюэ своенравна и не усмирила свой нрав, не почитает свекровь, выказывая тягчайшее неуважение — она уже совершила семь оснований для изгнания. Раз уж она хочет покинуть Резиденцию генерала, она заслуживает лишь письменного отречения от нашего рода! — Госпожа Су даже не пыталась скрывать свои грязные и мелочные мысли.
— Письмо о разрыве? — Вдовствующая императрица рассмеялась от гнева. — И впрямь, мы слишком часто осыпали вас любезностями, совсем распустили!
— Моя внучка — это та, кого ты можешь взять и прогнать со скандалом? — Вдовствующая императрица бросила свирепый взгляд и вновь уставилась на императора: — Император, сегодня я прямо здесь издам императорский указ, повелевающий Сун Чжиюаню и Цзян Фуюэ разойтись. Имеешь ли ты возражения?
Сюань Юаньче слегка нахмурил брови: — Матушка, не ставьте же сына в столь трудное положение.
— Трудное положение? — Лицо Вдовствующей императрицы помрачнело. — Что тебе здесь трудного?
Она сузила глаза, и в глубине ее взгляд блеснул острым холодным светом.
— Матушка, хоть мы и правящий род, мы не можем злоупотреблять властью и притеснять людей, — с горькой усмешкой произнес Сюань Юаньче. — Западно-усмиряющий генерал пал за страну, и почтенная госпожа Сун, будучи его вдовой, пусть даже и не права, но старшая сестра не должна была потворствовать слугам в издевательствах над ней.
Это дело изначально старшая сестра повела ненадлежащим образом, а теперь матушка из жалости к ней встает на сторону Жунлэ и оскорбляет почтенную госпожу Сун. Если эти вести разойдутся, что станут говорить о нашем императорском роде посторонние?
Сюань Юаньче изобразил крайнее затруднение: — Матушка, старшая сестра все еще без сознания, сейчас самое главное — вернуть ее к жизни!
Произнося это, Сюань Юаньче многозначительно посмотрел на Сун Чжиюаня.
Лишь теперь Сун Чжиюань с опозданием осознал: их с матерью мольбы к императору о защите были равносильны тому, чтобы заставить императора жариться на медленном огне.
В конце концов, император всегда позиционировал себя как образец сыновней почтительности и человеколюбия, а теперь ради них был вынужден идти против воли Вдовствующей императрицы…
При этой мысли по спине Сун Чжиюаня пробежал холодный пот. Тяжело упав на колени и припав лбом к полу, он в трепете и страхе произнес: — Ваше Величество, проявите проницательность! Вдовствующая императрица, проявите проницательность! У вашего покорного слуги и в мыслях не было бросать великую княжну Жунлэ, и я абсолютно не желаю развода! Это моя мать была обижена и говорила впотьмах что попало, прошу Вдовствующую императрицу не гневаться!
Вдовствующая императрица холодно бросила взгляд на Сун Чжиюаня: — Ты не желаешь развода? Зато наша Жунлэ желает изгнать мужа!
Взгляд Сун Чжиюаня слегка изменился. Резиденция генерала нынче — пустая оболочка, а за тот год, пока его не было дома, он потратил восемнадцать тысяч лянов серебра Цзян Фуюэ. Если лишиться Цзян Фуюэ, их Резиденция генерала и впрямь пойдет по мирущену собирать северный ветер!
Пока здесь присутствует Вдовствующая императрица, они не посмеют заикнуться об изгнании жены.
Но пока там давит император, Цзян Фуюэ не сможет получить и развод по обоюдному согласию.
Цзян Фуюэ должна оставаться вечным источником крови для их Резиденции генерала, подпитывая ее до конца дней!
— Вдовствующая императрица, это семейные дела нашей Резиденции генерала, — слегка нахмурившись, с неудовольствием произнес Сун Чжиюань.
Вдовствующая императрица хочет насильно разлучить его с Цзян Фуюэ?
Он категорически на это не согласен!
Не говоря уже о том, что при заключении брака Цзян Фуюэ принесла с собой несметное, соперничающее с целым государством приданое.
Сама Цзян Фуюэ — первая красавица столицы.
Он еще даже не успел вкусить прелестей столь прекрасной женщины, как же позволить ей вот так просто уйти? Как ни подумай, а сделка убыточная.
Тем временем на больничной койке, посреди криков и перепалок Госпожи Су и Сун Чжиюаня, лицо Великой принцессы стало до ужаса безобразным.
Оно побелело как мел, не оставив ни единой капли крови.
Глядя на то, как постепенно бледнеет лицо Великой принцессы, Цзян Фуюэ наконец перевела взгляд на Сун Чжиюаня: — Проваливайте вон отсюда, все до единого!
Взгляд Цзян Фуюэ был леденящим, как морозная сталь, а в голосе не осталось ни капли эмоций.
Как эти люди из клана Сун смеют!
Довести ее мать до кровавой рвоты и при этом посметь явиться за ними прямо во дворец, чтобы продолжать портить им нервы!
И еще этот ее дядюшка-император — он все это время покрывал клан Сун!
— Фуюэ, как там… Великая принцесса? — Сун Чжиюань попытался заглянуть внутрь полога.
Но еще до того, как люди из клана Сун вошли, Цзян Фуюэ опустила занавески у кровати, так что Сун Чжиюань ничего не увидел.
— Как она? — Цзян Фуюэ медленно поднялась на ноги и направилась к Сун Чжиюаню. — Сун Чжиюань, тебе самому не противно задавать этот лицемерный и омерзительный вопрос?
Моя матушка и без того убивалась от горя из-за гибели моего отца, ее здоровье висело на волоске, а эта бабка Су смела приводить людей и устраивать свои мерзкие пляски перед глазами моей матушки! Сун Чжиюань, кто вы такие, отбросы клана Сун, чтобы сметь бесчинствовать перед лицом моей матери!
С последними словами Цзян Фуюэ отвесила Сун Чжиюаню сокрушительную пощечину!
Этот удар был нанесен со всей накопившейся у нее силой. Раздался громкий хлёсткий звук, и лицо Сун Чжиюаня мгновенно опухло.
Но Цзян Фуюэ сочла этого недостаточно — она резким движением развернулась и направилась к Госпоже Су.
Встретившись с пылающими кровью глазами Цзян Фуюэ, Госпожа Су невольно задрожала всем телом.
Ей показалось, будто этот взгляд Цзян Фуюэ готов разорвать ее на части и сожрать живьем!