— Ты с таким удовольствием бегала к моей матушке языком трепать! — Цзян Фуюэ холодно усмехнулась. Не дожидаясь, пока хоть кто-то успеет опомниться, она схватила Госпожу Су за голову и со всего маху впечатала её в колонну прямо посреди тронного зала!
— Пока я считаю тебя свекровью — ты свекровь, а если я не считаю тебя свекровью, ты хуже уличной собаки! — Цзян Фуюэ приложила огромную силу, и Госпожа Су не смогла вырваться: её голова тяжело ударилась о колонну.
Тут же брызнула кровь, а в ушах зазвенело.
— Цзян Фуюэ! — Сун Чжиюань поспешно бросился защищать Госпожу Су и, вне себя от ярости, выругал Цзян Фуюэ: — Ты сошла с ума!
— Сошла с ума? Да! Я сошла с ума! — зловеще улыбнувшись, Цзян Фуюэ отбросила в сторону уже уписавшуюся от страха Госпожу Су и повернулась к Шэнь Цы.
Увидев, что Цзян Фуюэ направляется к ней, Шэнь Цы почувствовала недоброе.
— Цзян Фуюэ, что ты задумала? — пятясь назад, закричала Шэнь Цы. — Это же императорский дворец! Ты смеешь распускать руки, у тебя вообще есть в глазах император?!
Цзян Фуюэ в душе горько усмехнулась: император?
Когда император видел в ней свою племянницу, император, разумеется, был у неё на сердце.
Но теперь император воспринимает её лишь как ненужную пешку — с какой стати ей держать его в глазах?
Не давая никому и шанса вмешаться, Цзян Фуюэ ударила Шэнь Цы ногой в грудь и сбила с ног.
— Вот это!
От удара Цзян Фуюэ Шэнь Цы тут же вырвало кровью, и ей показалось, что все её внутренности сместились.
— Жунлэ! — лицо Сюань Юаньче помрачнело. — Не дозволяю распускать руки!
Не дозволяя?
Цзян Фуюэ даже не взглянула на Сюань Юаньче, подскочила, вцепилась в волосы Шэнь Цы и принялась хлестать её по лицу наотмашь!
Громкие звонкие шлепки эхом разносились по комнате. В глазах Шэнь Цы вспыхнул ядовитый блеск: Цзян Фуюэ! Эта тварь смеет избивать её прямо перед лицом императора, полагаясь на то, что Вдовствующая императрица прикрывает её спину!
Вот выберется она из дворца — уж она покажет этой Цзян Фуюэ!
Думая об этом, Шэнь Цы изо всех сил зажала живот руками и посмотрела на Сун Чжиюаня: — Генерал, спаси меня...
Сун Чжиюань вздрогнул от неожиданности, вспомнив, что Шэнь Цы носит под сердцем его дитя, а теперь её так истерзала Цзян Фуюэ — неужели ребёнок погибнет?
Сун Чжиюань торопливо бросил залитую кровью Госпожу Су и снова бросился защищать Шэнь Цы.
Однако стоило Сун Чжиюаню лишь сделать движение, как Цзян Фуюэ резко обернулась к нему.
Её пронзительные глаза феникса были лишены всяких чувств — казалось, сделай Сун Чжиюань ещё хоть шаг, и она разорвет его на куски!
— Генерал, мой живот... так болит... — Шэнь Цы с опухшим, похожим на свиную голову лицом жалобно умоляла Сун Чжиюаня о помощи.
Сун Чжиюань больше ни о чём не думал: в несколько шагов оказавшись перед Цзян Фуюэ, он попытался её оттолкнуть.
Цзян Фуюэ не позволила ему и прикоснуться к себе и резким толчком швырнула Шэнь Цы прямо в объятия Сун Чжиюаня: — Все вы, кучка никчемных ничтожеств, проваливайте отсюда! Посмеете ещё хоть раз потревожить покой моей матушки — я лишу вас жизни!
— Генерал... — Шэнь Цы обмякла в объятиях Сун Чжиюаня, на её лбу выступили мелкие капельки холодного пота, а голос звучал еле слышно: — Мне так больно.
Она очень переживала, как бы прошлый удар ноги Цзян Фуюэ не навредил ребёнку Сун Чжиюаня, которого она носила.
Но о беременности до брака она могла позволить узнать Госпоже Су или Цзян Фуюэ, но никак не императору, Вдовствующей императрице и остальным.
Поэтому даже если бы она и захотела воспользоваться моментом, чтобы подставить Цзян Фуюэ, она не могла.
— Жунлэ! — Взгляд Сюань Юаньче был мрачен. Какая же у Цзян Фуюэ наглая дерзость — распускать руки прямо у него на глазах! Да она ни во что его не ставит!
Под грозный окрик Сюань Юаньче Цзян Фуюэ медленно обернулась к нему: — Император желает защитить тех самых виновников, из-за которых моя матушка упала в обморок?
На лице Цзян Фуюэ не было ни единой эмоции, но в черноте её глаз таилась сдерживаемая, неукротимая ледяная ярость.
— Жунлэ, даже если они в чём-то проявили неуважение к твоей матушке, это не повод распускать руки в моём присутствии! — в глазах Сюань Юаньче бушевал огонь гнева. — Все эти годы я и впрямь слишком баловал тебя!
Цзян Фуюэ ничего не ответила, лишь продолжала смотреть на Сюань Юаньче тяжёлым, темным взглядом.
Вдовствующая императрица шагнула вперёд и загородила Цзян Фуюэ спиной, словно орлица, защищающая птенца: — Что? Ты ещё хочешь поднять руку на Жунлэ?
Видя, как Вдовствующая императрица защищает Цзян Фуюэ, Сюань Юаньче задохнулся от еще большего гнева: — Матушка, сегодня Жунлэ зашла слишком далеко!
— Она открыто попирает императорское величие! — холодно бросил Сюань Юаньче. — Если я сегодня же не накажу её, то какое у меня останется уважение перед лицом чиновников?
Услышав слова Сюань Юаньче, Госпожа Су, Шэнь Цы и Сун Чжиюань почувствовали злорадство. Шэнь Цы, только что еле живая, теперь и не думала притворяться — её глаза в упор уставились на Цзян Фуюэ, жаждая увидеть её позор.
Ах, Цзян Фуюэ, ну и безумна же ты, раз посмела проявить неуважение к императору!
Если император тебя накажет, то даже если останешься жива, живого места на тебе не останется!
— Стража! Уволочь Жунлэ и дать ей тридцать палок! — лицо Сюань Юаньче застыло, как камень, и приговор сорвался с его губ.
— Посмотрю, кто посмеет! — Вдовствующая императрица тоже вышла из себя. — Жунлэ не виновата, с какой стати её бить!
— Матушка, не заставляйте меня действовать наперекор всему! — взгляд Сюань Юаньче впился во Вдовствующую императрицу.
Столкнувшись с этим полным угроз взглядом Сюань Юаньче, Вдовствующая императрица не отступила ни на шаг: — Если хочешь тронуть Жунлэ — только через мой труп!
Атмосфера в тронном зале накалилась до предела, воздух буквально пропах порохом.
— Уведите Жунлэ! — не обращая внимания на слова Вдовствующей императрицы, мрачно приказал Сюань Юаньче.
Несколько стражников шагнули вперёд, собираясь схватить Цзян Фуюэ.
И в этот момент из глубины постели раздался полный предельной ярости низкий крик: — Какая же у императора бурная и грозная воля!
Вслед за этим окриком полог у изголовья кровати резко откинули изнутри, и Великая принцесса, полуприподнявшись, сидела с ледяным лицом.
Её кожа была бела настолько, что не осталось ни единой капли крови, но глаза горели пугающим, ярким блеском.
— Ии! — увидев, что Великая принцесса очнулась, Вдовствующая императрица едва не расплакалась от радости!
Сюань Юань И бросила взгляд на Вдовствующую императрицу, и её взгляд смягчился: — Матушка, со мной всё хорошо, заставила вас поволноваться.
Сказав это, Сюань Юань И перевела взгляд на Цзян Фуюэ: — Жунлэ, иди сюда.
Цзян Фуюэ послушно подошла к Сюань Юань И и, опустившись на колени рядом с кроватью, с переполненным болью сердцем промолвила: — Матушка, я ни на что не годная, из-за меня вам пришлось пережить столько обид.
Едва договорив, Цзян Фуюэ уже покраснела глазами.
Сюань Юань И подняла руку и стерла слёзы с её уголков глаз: — Глупышка, не бойся. Пока у матушки теплится хоть одна капля жизни, я никому не позволю тебя обижать!
Сюань Юань И едва не умерла и уже не надеялась прийти в себя, но в полубессознательном состоянии она слышала всё, что происходило в комнате.
Слышала, как Цзян Фуюэ избила весь клан Сун, чтобы отомстить за неё, и слышала, как император, защищая клан Сун, возжелал наказать Цзян Фуюэ!
Её дочь с малых лет была окружена драгоценной заботой и роскошью — не то что палок, она и пальцем её пошевелить никому не позволяла, а Сюань Юаньче посмел замахнуться палками на её сокровище!
В сильном волнении Сюань Юань И пришла в себя.
— Император, желаешь наказать Жунлэ — тогда сперва забери мою жизнь! — Лицо Великой принцессы покрылось морозным узором, и хотя тело всё еще было слабым, каждое её слово звучало с непреклонной твердостью!