Цзя Гуй тоже был человеком неглупым. Заметив, как на лице Камеды Таро появилось довольное выражение, он сразу понял: то, что он только что доложил, имеет ценность.
Его рот криво ухмыльнулся.
Цзя Гуй протянул правую руку прямо перед носом Камеды Таро и принялся яростно тереть друг о друга три пальца — большой, указательный и средний.
Смысл был более чем очевиден.
Я, Цзя Гуй, доложил вам обстановку, а вы до сих пор не дадите мне никакой награды?
Не дадите награды — не буду докладывать. И в следующий раз ничего не скажу.
— Начальник Цзя, это что еще значит? — Камеда Таро, конечно, отлично понимал значение этого жеста Цзя Гуя, просто прикидывался дурачком.
— Тайцзюнь Камеда, ну как же у вас мозги работают? Выходит, соображаете еще хуже, чем я, Цзя Гуй, — Цзя Гуй уставился на Камеду Таро. — Деньги!
— Какие деньги?
— А какие еще могут быть деньги? — Цзя Гуй выкатил свои глаза-треугольники. — Конечно, награда!
Камеда Таро продолжал прикидываться дурачком:
— Какая такая награда?
Цзя Гуй поджал губы и посмотрел на Камеду Таро:
— Тайцзюнь Камеда, ну что вы в самом деле? Я же прошу награду за доложенные сведения! Без награды с какой стати мне перед вами распинаться? Разве вы сами не говорили? Любая ценная информация вознаграждается!
— Эту фразу я действительно говорил, но только с тем условием, что информация имеет ценность, понимаешь? — напомнил Камеда Таро.
— Разве то, о чем я вам только что доложил, не имеет ценности? Разве вы не должны меня наградить? — с улыбкой произнес Цзя Гуй. — Я много не прошу, дайте мне всего один золотой слиток, и будет с меня.
Камеда Таро холодно хмыкнул, и взгляд его стал каким-то недобрым.
Увидев это, Цзя Гуй испуганно втянул голову в плечи и заискивающе принялся торговаться:
— Тайцзюнь Камеда, один золотой слиток — это, пожалуй, многовато. Ладно, если совсем никак, дайте хоть сто серебряных долларов.
Сказав это,
он выкатил свои треугольные глаза и принялся изучать выражение лица Камеды Таро — готов ли тот принять цифру в сто серебряных долларов или нет.
Заметив, что лицо Камеды Таро по-прежнему остается суровым и холодным, Цзя Гуй тут же сбавил цену до пятидесяти:
— Сто долларов — тоже многовато. Тогда пусть будет пятьдесят!
Камеда Таро издал еще один холодный смешок.
Цзя Гуй, не сводивший глаз с лица Камеды Таро, тут же уполовинил сумму от пятидесяти серебряных:
— Тайцзюнь Камеда, последняя цена — двадцать пять серебряных долларов, и ни цзянем меньше!
— Начальник Цзя, ты со мной торгуешься, что ли? — по тону Камеды Таро невозможно было понять, доволен он или разгневан.
Услышав это, Цзя Гуй тут же повесил нос. С жалким выражением лица он принялся жалобно причитать:
— Тайцзюнь Камеда, ну до чего же вы прижимистый! Двадцать пять серебряных и тех пожалели... Ладно, я много не прошу, дайте десять серебряных долларов.
— Десять серебряных? Начальник Цзя, твоя информация и гроша ломаного не стоит. Так что никакой награды я тебе дать не могу. А если хочешь заработать, добывай по-настоящему полезные сведения — например, о тех партизанских отрядах, что прячутся за городом. — Камеда Таро в душе признавал ценность информации Цзя Гуя, но вслух этого признавать не желал.
— Сведения о партизанах за городом? Да как же их добыть-то? — ошеломленно уставился на Камеду Таро Цзя Гуй.
— Разумеется, внедриться внутрь партизанского отряда и собирать информацию, — выдал ответ Камеда Таро.
— Да это же верная смерть! Заслать казачка к партизанам — это всё равно что бросить мясную булочку собаке: обратно уже не вернешься, — пробормотал Цзя Гуй. — Если они меня вдруг раскусят да прихлопнут пулей на месте, на кой черт мне тогда сдались эти деньги? Нет, не пойдет, не пойду, это слишком опасно! Пожалуй, обойдусь без вашей награды.
— Бака! — выругался Камеда Таро. — Начальник Цзя, ты просто трус бесхвостый.
— Смелый как пес тоже долго не протянет, — Цзя Гуй ткнул пальцем в собственную некрасивую физиономию. — С моим-то лицом соваться туда — это прямой путь к разоблачению и расстрелу.
— Бака яро! — рявкнул Камеда Таро.
— Тайцзюнь Камеда, хоть вы меня вдоль и поперек обзовите баками и яро, я всё равно туда не пойду! Пойду — и где тогда моя жаба? То есть жизнь? — Колени Цзя Гуя мгновенно ослабли, и он шустро бухнулся перед Камедой Таро на колени.
Раз уж упал — так упал.
Он еще и уцепился за ногу Камеды Таро, мелко-мелко дрожа всем телом.
— Начальник Цзя, встань, — поморщился Камеда Таро, к чьей ноге прильнул подчиненный.
— Не встану! Встану — и конец мне! — Цзя Гуй наотрез отказывался подниматься: к своей жалкой жизни он всегда относился с исключительным трепетом.
— Да кто тебе сказал, что конец?
— Вы и сказали! — Цзя Гуй мастерски переложил всю ответственность на голову Камеды Таро. — Вы же только что велели мне внедриться к партизанам и собирать сведения. Разве после этого я не смертник?
— Идиот! — бросил Камеда Таро. — Я же к слову сказал, для примера привел, никто тебя по-настоящему посылать не собирается.
Сердце Цзя Гуя
тут же отлегло.
Он резво подскочил с земли, мгновенно сбросив с себя всю прежнюю унылость, и принялся нести полную ахинею, заискивая перед Камедой Таро:
— Тайцзюнь, я ведь исключительно ради того, чтобы жизнь свою сберечь и вам ее верно служить! А иначе непременно бы пошел добывать разведданные.
— Так ступай прямо сейчас, — предложил Камеда Таро. — Я тебя поддерживаю.
Ноги Цзя Гуя тут же снова превратились в вату, и он опять рухнул на колени перед Камедой Таро:
— Тайцзюнь, я трус, я дурак, я никак не могу пойти, тайцзюнь!
— Я же просто для примера сказал! — с досадой бросил Камеда Таро.
— Тайцзюнь Камеда, а этот Пример — он кто такой? — сидя на полу, Цзя Гуй задрал голову и с абсолютно серьезным видом уставился на Камеду Таро.
— Пример — это не кто-то, его вообще не существует, — попытался растолковать Камеда Таро.
Но, как назло,
чем больше он объяснял, тем сильнее запутывал собеседника.
— И куда же он тогда делся, тайцзюнь?
— Никуда он не девался.
— Тогда почему его не видно? Или он вообще ненастоящий? — Цзя Гуй был готов довести Камеду Таро до белого каления. — Тайцзюнь, всё-таки на меня, на Цзя Гуя, можно положиться.
— Положиться на твою голову! Марш за мной, идем к полковнику Ямаде!
Стоило услышать имя Ямады Итиро,
как сердце Цзя Гуя
тут же ухтилось в пятки.
Ямада Итиро и Камеда Таро друг друга на дух не переносили, и подчиненных чужих лагерей они тоже терпеть не могли. При каждой встрече Цзя Гуй регулярно получал затрещины от Ямады Итиро, в то время как Хуан Дэгуй перепадало от Камеды Таро.
Короче говоря,
и Цзя Гую, и Хуан Дэгую всегда доставалось от чертей по первое число.
А был еще этот гнилой до мозга костей Переводчик Бай: то молчит, когда не надо, то переведет так, что хоть святых выноси — стоило ему открыть рот, как дело неизменно шло к чертям, и тогда и Цзя Гуй, и Хуан Дэгуй получали по морде от японцев.
Поэтому Цзя Гуй придерживался простого правила: держаться от Ямады как можно дальше.
— Тайцзюнь Камеда, а можно мне не ходить? — Цзя Гуй испуганно прикрыл лицо руками. — Каждый раз, как я вижу тайцзюня Ямаду, он меня по щекам бьет. А потом вы бьете по щекам Хуан Дэгуя.
— Не бойся, на этот раз он тебя не тронет, — успокоил его Камеда Таро, заметив, что подчиненный пятится назад. — Если он тебя ударит, я тут же врежу Хуан Дэгую, слово даю, в обиде не останешься.
Цзя Гуй потерял дар речи.
Это что же получается, такая у тебя гарантия?
Так или иначе, а по морде в итоге получу я.
Есть ли на белом свете
участь горемычнее этой?
Быть предателем родины —
дело ой как непростое.
Но чтобы избежать затрещин, Цзя Гую пришлось пойти на крайние меры: он поплелся следом за Камедой Таро и со всеми предосторожностями явился к рабочему столу Ямады Итиро.