— Какая твоя монета? — притворившись, что раскусил все уловки Цюшэна, с наигранным недовольством произнёс Цзя Гуй.
— Капитан Цзя, как же вы можете говорить такое с открытыми глазами? Тот серебряный доллар, что вы только что подобрали — мой, — с мольбой в голосе посмотрел на Цзя Гуй Цюшэн.
Выражение его лица было донельзя обиженным, а глаза, казалось, вот-вот покраснеют.
Играл он неплохо.
Твердая девяносто бальная.
Если бы нынешний Цзя Гуй не был попаданцем, который смотрел оба комедийных сериала: Подземный транспорт и его продолжение Транспорт номер два, то, пожалуй, и впрямь поверил бы этому представлению.
Любой зритель, видевший эти две картины, прекрасно знал экранный образ Цзя Гуя: он только и делал, что ел, брал взятки да валял дурака, а еще — портил кровь чертям.
И именно потому, что Цзя Гуй проявлял себя столь ярко и однозначно...
Черти ему безоговорочно верили.
Если бы Цзя Гуй взял да отдал добытые деньги, это полностью перечеркнуло бы его прежний образ обжоры, взяточника и глупца.
И тогда.
Как же ему служить Организации сопротивления?
Так что отдать этот серебряный доллар Цзя Гуй никак не мог.
Он в упор уставился на Цюшэна, словно насквозь видя все его фокусы.
Столь свирепый взгляд заставил Цюшэна тут же вздрогнуть. В сердце шевельнулся червячок страха, и он отступил на шаг назад, отодвинувшись от Цзя Гуя на добрый фут.
Поразмыслив немного.
Цюшэн сообразил, что ведет себя как-то неправильно, снова шагнул вперед, сжал руки перед грудью и принявся угодливо заискивать:
— Капитан Цзя, верните мои деньги, а?
Цюшэн понял, что сплоховал, и зря он только что отступил.
Однако.
Цзя Гуй тоже чувствовал неладное: ему показалось, что он только что посмотрел на Цюшэна слишком свирепо, совсем не в духе своего привычного амплуа обжоры, взяточника и дурака.
Чтобы не выдать себя.
Сообразив в чем дело, Цзя Гуй стал еще осторожнее. Растянув рот в улыбке, полной желтых зубов, он хлопнул Цюшэна складным веером по плечу:
— Эх ты, парень, напраслину-то на людей не возводи!
Тон был точь-в-точь как у настоящего Цзя Гуя.
Камень с души Цюшэна рухнул.
Хорошо еще, что Цзя Гуй ничего не раскусил.
— Капитан Цзя, тот серебряный доллар — мой, — Цюшэн указал на карман Цзя Гуя. Та самая монета, которой он воспользовался, чтобы отвлечь внимание Цзя Гуя, лежала у того в левом нагрудном кармане.
— С какой стати в моем кармане твои деньги? — бесстыдно парировал Цзя Гуй.
И вид у него при этом был.
Донельзя омерзительный.
Кое-кто в ресторане Тайбайцзюй мысленно уже вовсю крыл Цзя Гуя последними словами: не будь он столь опасен, ему бы за такое давно уже набили морду.
— Капитан Цзя, вы же сами подняли его с пола у самых своих ног! Это я обронил, серебряный доллар покатился к вашим туфлям, вы наклонились, подобрали его и спрятали в карман, — Цюшэн улыбался через силу, тайком подавая бродячему лекарю условный знак, понятный только им двоим.
— С чего это твой серебряный доллар оказался в моем кармане? — Цзя Гуй вытащил из кармана подобранную монету и повернулся к Цюшэну: — На свете полно абсолютно одинаковых вещей! Вот взять этот доллар — с чего ты взял, что он твой? Ну-ка, позови его, откликнется он тебе? А раз не откликается, значит, этот серебряный доллар — мой, Цзя Гуя!
— Капитан Цзя, серебряный доллар — вещь неодушевленная, как он может откликнуться? Зато я оставил на нем особую пометку, — Цюшэн выложил свой козырный туз.
Раз на вещи есть его личная пометка, то как бы ни бесстыдствовал Цзя Гуй, при таком скоплении народа он не станет в открытую отнимать чужое!
Но он явно недооценил толщину кобры на лице Цзя Гуя.
Услышав про пометку на серебряном долларе, Цзя Гуй тут же взвился.
Это с какой такой стати на моей вещи твоя пометка?
Марш.
В жандармерию.
— Цюшэн, с какой это стати на моем серебряном долларе твоя пометка? Когда это ты успел ее там оставить? — Цзя Гуй склонил голову набок и в упор уставился на Цюшэна.
— Капитан Цзя, ну вы... — лишившись дар речи, Цюшэн не знал, что и сказать.
Он видал бесстыдников.
Но таких бессовестных — никогда.
Просто слов нет.
— Шагом марш в жандармерию! — голосил Цзя Гуй, грозя уволочь Цюшэна к японцам.
Конечно, он лишь пугал Цюшэна и вовсе не собирался вести его в жандармерию по-настоящему.
Испугался ли Цюшэн, Цзя Гуй не знал.
Но стоявший рядом Дин Юцай перепугался не на шутку. Цюшэн был у него старшим половым, и как хозяин лавки он был просто обязан заступиться.
— Капитан Цзя, капитан Цзя! Вы человек великой души, не извольте сердиться на дурака Цюшэна. Это он попутал, попутал сослепу! Тот серебряный доллар — ваш, ваш, капитан Цзя!
— Значит, этот доллар не твой, а мой? — прищурился Цзя Гуй.
— Доллар — капитана Цзя, не мой, — пробормотал Цюшэн и, круто развернувшись, зашагал прочь.
Уходя, он мимоходом задел полой халата правую руку бродячего лекаря.
Маленький, совершенно незаметный клочок сложенной бумаги мгновенно перекочевал из руки лекаря в рукав Цюшэна.
Движение было едва уловимым.
Но к несчастью для них.
Цзя Гуй все видел.
Не будь он все это время прикован к каждому движению Цюшэна, тот вполне мог бы провести всех вокруг пальца.
Интересненько.
Эти двое и впрямь состоят в отношениях начальник-подчиненный, только вот вопрос: кто из них чей начальник?
Кроме того.
Еще больше Цзя Гуя интриговало содержание этой записки: что там? Сведения? Приказ? Сможет ли он сам чем-нибудь помочь?
Вот это.
И было тем, что Цзя Гуй хотел узнать больше всего на свете.
Ну что ж.
Чему быть.
Того не миновать.
Вскоре после ухода Цюшэна со второго этажа послышались шаги.
Спустя мгновение.
Из отдельного кабинета наверху спустились двое: один на вид хозяин, другой — охранник.
Глаза Цзя Гуя невольно сузились.
Вспышка пронзительного блеска мелькнула в его узких раскосых глазах, но уже через секунду от нее не осталось и следа, и Цзя Гуй снова принял прежний вид.
Обоих сошедших со второго этажа людей Цзя Гуй знал.
Строго говоря.
Это прежний Цзя Гуй знал их по сериалу Война Ли Юньлуна: один был командиром Независимого полка Ли Юньлуном, а второй — его личным телохранителем Хэшаном.
И что же.
Заставило этих двоих объявиться в городе Цинчэн?
Да еще в Тайбайцзюй, славящемся блюдами из осятины?
У них явно было какое-то дело. Точно, ведь в этот период Ли Юньлуна, кажется, за какой-то проступок разжаловали в командиры батальона Независимого полка.
А были ли в отдельном кабинете на втором этаже еще люди, кроме Ли Юньлуна и Хэшана? И если были, то кто? Уж не Чу Юньфэй ли?
Бесчисленные огромные вопросы.
Зароились в голове у Цзя Гуя.
Эти двое люто ненавидели зло, связываться с ними ему было не по зубам.
Надо делать ноги.
Цзя Гуй автоматически прихватил со стола бутылку белой водки ЦАОЮРАЙ, крутанулся на месте и выскочил из Тайбайцзюй.
Ли Юньлун лишь усмехнулся, глядя ему вслед.
Хэшан тут же сообразил, что к чему, и обратился к Дин Юцаю:
— Это еще кто такой?
— Да капитан Отряда сыска Цзя Гуй, сволочь продажная, — вставил слово кто-то из посетителей.
— Значит, это и есть Цзя Гуй? — Ли Юньлун чуть приподнял брови, а затем перевел взгляд на того самого бродячего лекаря, что минутой раньше подавал реплики.
Словно почуяв этот взгляд, бродячий лекарь встретился с Ли Юньлуном глазами.