К тому же, какая порядочная девушка станет в одиночку странствовать по свету в столь юные годы...
Услышав начало фразы, Вэй Цяньлан посмотрел на Чжао Сычэнь.
В этот момент Чжао Сычэнь тоже глядела на него, и их взгляды столкнулись в воздухе.
Хотя Вэй Цяньлан ничего не сказал прямо, он не стал отводить глаз, лишь плотно сжал губы, демонстрируя своё упорство и нежелание уступать.
Поняв, что этот подросток-максималист снова упёрся, Чжао Сычэнь поспешно смягчила голос и ласково уговорила:
— Мы уже несколько дней нормально не умывались и не спали толком. Раз уж мы добрались до уезда Линьшуй, давай отдохнем здесь пару дней...
Вэй Цяньлан нахмурился.
Он проделал долгий путь в бегах, с таким трудом добрался до уезда Линьшуй, получил подорожную грамоту и теперь ждал не дождался, когда сможет вернуться в город Дацин...
Чжао Сычэнь снова заговорила:
— Делай что хочешь, а я больше не выношу запах, который от меня исходит. Давай сегодня переночуем в уездной управе.
В ее тоне проскользнули нотки капризного упрямства.
Заметив, что Чжао Сычэнь впервые проявляет девчачью своенравность, Вэй Цяньлан на мгновение опешил, и готовые сорваться с языка слова отказа так и застряли в горле.
Линь Хуа стоял рядом, желая что-то сказать, но не решаясь открыть рот.
Боковым зрение заметив это, Вэй Цяньлан бросил на Линь Хуа взгляд и произнес:
— Здесь все свои, можешь не церемониться. Если что-то есть на уме, говори прямо.
Линь Хуа отвесил поклон и доложил:
— Третий господин, я часто веду дела с одним торговым караваном и нередко нанимаю их для доставки вещей в город Дацин. Эти люди прекрасно знают дорогу в Дацин и всегда нанимают по пути отряд телохранителей. Я слышал, что на днях этот караван как раз собирается в путь. Не желаете ли вы присоединиться к ним и поехать вместе?
Вэй Цяньлан промолчал. Он посмотрел на Чжао Сычэнь и слегка приподнял подбородок, жестом предлагая ей высказаться.
В конце концов, принятые им решения она всё равно неизменно опровергала.
Чжао Сычэнь с улыбкой согласилась:
— Прекрасно. Первую часть пути мы сможем двигаться вместе с караваном: пусть они идут медленнее, зато так надежнее. Как раз сможешь дать отдохнуть своему телу. А если уж сильно приспичит поскорее оказаться в городе Дацин, ближе к концу доберемся своими силами.
Услышав столь продуманный и всесторонний план Чжао Сычэнь, Вэй Цяньлан почувствовал, как тревога в его сердце мгновенно рассеялась.
Ведь Чжао Сычэнь предложила сбавить темп исключительно из-за его раны.
Иначе, обладай они меньшей проницательностью и боевыми навыками, им вовсе не пришлось бы нигде задерживаться...
От этих мыслей на душе у Вэй Цяньлана стало намного спокойнее.
Повернув голову, он сказал стоявшему рядом и ожидавшему ответа Линь Хуа:
— Ладно, сегодня ночуем в уездной управе.
Линь Хуа торопливо поклонился, подошел к дверям и поманил кого-то снаружи.
В главный зал неторопливо вошла женщина и почтительно поклонилась присутствующим.
— Юные госпожи, это моя жена, — представил ее Линь Хуа. — Пожалуйста, следуйте за ней во внутренний двор на отдых. Если вам что-нибудь понадобится, просто отдайте распоряжение моей жене.
Однако Чжао Сычэнь с места не двинулась. Указав пальцем на Вэй Цяньлана, она спросила:
— А он? Где будет жить он?
Линь Хуа мысленно изумился.
Девушка открыто расспрашивает о жилье Вэй Цяньлана...
Виду он, впрочем, не подал и ответил со всей почтительностью:
— Третьему господине сегодня придется довольроваться главным покоем. Хоть он и простоват, но там всё убрано чисто и аккуратно...
— Хорошо, я буду спать в комнате по соседству с ним, — заявила Чжао Сычэнь.
Линь Хуа удивленно взглянул на нее, а затем быстро окинул взглядом сидевших неподалеку Чжао Цзуйфэя и Го Аньяна.
Заметив, что лица Чжао Цзуйфэя и Го Аньяна сохраняют полное спокойствие, а обнимающая Юйфэн Юнь Би и вовсе выглядит так, будто происходит нечто само собой разумеющееся — словно желание девушки поселиться в комнате рядом с мужчиной не таит в себе ничего странного, — Линь Хуа ничего не оставалось, как согласиться:
— Рядом с главным покоем действительно есть несколько гостевых комнат, только они довольно скромные...
Чжао Сычэнь беспечно отмахнулась:
— Ничего страшного, я ведь сама из бедной семьи, к спартанским условиям привычная.
Услышав это, Линь Хуа удивился еще сильнее.
Оказывается, эта барышня вовсе не из знатного столичного рода?
По логике вещей, учитывая происхождение Третьего господина, даже если бы перед ним была девица из семьи высокопоставленных аристократов, ей не нужно было бы подстраиваться и ущемлять себя.
И тем не менее Третий господин проявляет к ней удивительную мягкость и терпимость.
Их, благородных господ, дела — истинная загадка.
Мысленно покачав головой, Линь Хуа все же распорядился, чтобы жена подготовила всё заново, а сам повел Чжао Цзуйфэя и Го Аньяна отдыхать.
Женя уездного начальника была дамой лет за тридцать, намного старше Юнь Би и Чжао Сычэнь.
Несмотря на то, что ей приходилось иметь дело с девчонками много младше ее самой, она держалась предельно почтительно и всю дорогу шла слегка согнувшись.
Она вела себя крайне сдержанно и осторожно, всю дорогу держа глаза полуопущенными и не смея бросить ни единого лишнего взгляда по сторонам.
Услышав указание мужа, жена уездного начальника почтительно поклонилась гостям и, слегка опустив голову, молча повела Чжао Сычэнь к комнате.
Комната Чжао Сычэнь располагалась по одну сторону от главного дома.
Юнь Би, ведя за руку Чжао Юйфэн, без лишних слов заняла комнаты с другой стороны.
Таким образом, обе девушки и ребенок разместились во внешнем дворе.
Жена уездного начальника отворила дверь, приглашая Чжао Сычэнь внутрь, после чего молча удалилась.
Войдя внутрь, Чжао Сычэнь обнаружила, что, хотя комната оказалась небольшой, в ней уже всё было готово к приему гостей.
Чайник и чашки стояли совершенно новые.
На кровати был расстелен толстый, мягкий и чистый матрас, а на ярко-красном с лиловым покрывале пестрел вышитый гладью узор: цветы, деревья, птицы и звери выглядели словно живые.
Проведя рукой по шелковистому покрывалу, Чжао Сычэнь улыбнулась.
Хоть уезд Линьшуй и мал, но лежит на самой границе между царствами Вэй и У, через него постоянно тянутся торговые пути.
В этом крошечном уездном городке жизнь кипела, а торговля процветала.
Похоже, местный уездный начальник неплохо грел руки на своем положении.
Знаменитая на весь свет шудская вышивка используется здесь просто как покрывало.
Во внутренних покоях стояла ширма.
Сделав еще несколько шагов и обойдя ее, Чжао Сычэнь замерла.
У стены за ширмой стояла деревянная бадья.
От нее поднимались клубы пара: вода уже была нагрета, а по водной глади плавали лепестки белых и розовых цветов.
Рядом на подставке аккуратно стопкой лежала чистая одежда.
Чжао Сычэнь слегка улыбнулась.
Уездный начальник Линь Хуа со своей женой, да еще этот на вид легкомысленный, но выполняющий дела блестяще младший сынок —
Все они мастера своего дела!
Многочисленные слуги уездной управы еще даже не показывались на глаза гостям, но о любых их нуждах уже позаботились, устроив всё в лучшем виде.
Раз хозяева проявляют такое гостеприимство, церемониться она не станет.
Чжао Сычэнь решительно сбросила одежду и забралась в бадью, наслаждаясь прекрасным купанием.
Стоило погрузиться в теплую воду, как всё тело расслабилось, а накопившаяся в руках и ногах усталость тут же дала о себе знать.
Тихо пробормотав про себя: Эх, главное в жизни — это деньги; будут деньги — будут и красивые наряды, и теплое одеяло, и вкусная еда...
Вымывшись, Чжао Сычэнь порылась в своем дорожном мешочке, достала кровоостанавливающий порошок и узкий хлопковый бинт, открыла дверь и в пару шагов оказалась перед дверью комнаты Вэй Цяньлана.
Она постучала и потребовала:
— Открывай, пора менять повязку.
За дверью царила полная тишина.
— Хм?
Чжао Сычэнь приблизилась к двери и прислушалась, настороженно ловя звуки изнутри.
Ого, так тихо?
Подозрительно.
Боевые навыки Вэй Цяньлана были весьма высоки, он проснулся бы от малейшего шороха, даже погруженный в сон.
Тем более сейчас, когда она так громко стучала и кричала — он просто не мог остаться в неведении.
Сделав два шага назад, Чжао Сычэнь глубоко вздохнула.
Ее тело вмиг стало невесомым.
Ночной ветер легко коснулся ее одежд.
Она качнулась в потоке воздуха, казалось, готовая взмыть ввысь и полностью слиться с окружающим пространством.
А голос ее прозвучал совершенно непринужденно и звонко:
— Вэй Цяньлан, если не откроешь, я сама войду~
— Не... не надо, не заходи! — заикаясь, завопил Вэй Цяньлан. От напряжения его голос сорвался на хрип.
Прикинувшись наивной и ничего не понимающей, Чжао Сычэнь звонко бросила:
— Ну ладно тогда, оставлю целебный порошок у двери, я пойду.
Из комнаты не последовало ответа, а спустя несколько секунд оттуда донесся сдавленный стон.
Чжао Сычэнь легко вздохнула.
Преданные слуги и верные вассалы порой тоже те еще недоумки.
Линь Хуа казался честным, добрым, утонченным человеком, беззаветно преданным Вэй Цяньлану.
И что в итоге?
Стоило им только захотеть передохнуть в управе, как они тут же угодили в ловушку.
Мысленно Чжао Сычэнь холодно усмехнулась: кто знает, когда именно Линь Хуа расставил свои сети.
Быть может, стоило дяде Чжао и старику Го ступить на землю Линьшуя и предъявить личное письмо Вэй Цяньлана, как этот бывший слуга тут же замышлял перебить их всех одним махом.
Вот только Линь Хуа не повезло столкнуться с ней, Чжао Сычэнь.
Не колеблясь ни секунды, Чжао Сычэнь взмахнула ладонью и нанесла удар.
Добротная массивная деревянная дверь поддалась, как трухлявая доска, и рухнула внутрь.
Словно огромный хищный орел, взмывший ввысь, Чжао Сычэнь ворвалась в комнату и ударом ноги сшибла ширму.
Чжао Сычэнь: ??
Вэй Цяньлан!!
Чжао Сычэнь: ...
Вэй Цяньлан сидел в бадье.
Осознав происходящее, Чжао Сычэнь пришла в ярость:
— Разве на тебя не напали?!
Вэй Цяньлан никак не ожидал от нее такого нападения с обвинениями и тоже взбесился:
— Когда это я говорил, что на меня напали?!
Чжао Сычэнь не собиралась сдавать позиции:
— А чего ты тогда орал?!
Вэй Цяньлан разъярился еще сильнее:
— Когда это я орал?!
Чжао Сычэнь стояла на своем:
— Не орал, так стонал! А если не орал, то было еще хуже — это ты меня заманил!
У Вэй Цяньлана от злости позеленело лицо:
— Приличная девушка, а вламываешься в мужскую спальню да еще и права качаешь!
Чжао Сычэнь фыркнула:
— Подумаешь, великий мужчина! Испугался, что я запятнаю твою чистую репутацию? Это еще вопрос, чьи глаза тут больше пострадали!
Вэй Цяньлан рявкнул:
— Вон! Пошла вон отсюда!
Яростно топая, Чжао Сычэнь направилась к выходу:
— Сдался ты мне! Я и сама собиралась уходить!
Разозлившаяся девушка
Проходя мимо упавшей ширмы, она уже хотела было обойти ее, но, бросив взгляд на валявшуюся неподалеку дверь, мысленно вздохнула.
Ладно, ладно.
Хотя этот Вэй Цяньлан и орал на нее благим матом, она...
Она человек широкодушный, в чьем животе поместится целая лодка!
Не станет она мелочиться с этим подростком-максималистом!
Легким движением носка туфельки, применив тонкий расчет, Чжао Сычэнь подцепила ширму, взмахнула ею и слегка подтолкнула пяткой назад.
Ширма покачнулась на месте и встала как влитая.
— Тц! — фыркнула Чжао Сычэнь и гордо удалилась.
Вэй Цяньлана трясло от гнева. Забыв о всяких приличиях, он кричал ей вслед:
— Дикая деревенщина, ни малейших манер!
Тринадцатилетний мальчишка, чье тело только начинало формироваться, переживал самый болезненный возраст стыдливости.
Вэй Цяньлан дорожил своей честью, и хотя в его доме всегда было полно охраны и слуг, прислуживать ему в личных покоях не смела ни одна горничная.
И вот теперь совершенно посторонняя девчонка безо всякой подготовки увидела его голым — конечно, он был вне себя от злости.
Помимо гнева, его снедало жгучее, непереносимое смущение.
Продолжать мыться у него уже не было никаких сил. Кое-как схватив первую попавшуюся одежду, он одной здоровой рукой, морщась от боли в больной половине тела, с трудом натянул ее.
Обойдя ширму и окинув взглядом царящий вокруг разгром, он вновь пришел в ярость: никогда еще ему не доводилось встречать столь грубых и неотесанных девиц!
Мысленно помянув Чжао Сычэнь добрым словом раз эдак сто, Вэй Цяньлан в ярости плюхнулся за стол и протянул руку к чашке с чаем.
Его рука замерла на полпути.
На столе лежали фарфоровый пузырек с целебным порошком и чистая полоса тонкой льняной ткани.
Это оставила Чжао Сычэнь перед уходом.
И тут до него дошли ее слова...
Она...
Она ведь и впрямь принесла с собой порошок и бинты, чтобы сменить ему повязку?
Выходит, Чжао Сычэнь ворвалась без спросу лишь потому, что испугалась за него, решив, что он попал в засаду?
Вэй Цяньлан вспомнил, как из-за больного плеча с таким трудом стягивал с себя одежду.
Услышав тогда голос Чжао Сычэнь за дверью, он испугался, что она вломится без спросу, и ответил с ноткой напряжения в голосе.
А потом он как раз погрузился в бадью, и от соприкосновения горячей воды с раной невольно сдавленно застонал.
Должно быть, заметив неладное и решив, что уездный начальник Линь Хуа устроил в управе ловушку, она в панике бросилась спасать его.
Она вовсе не была грубой — она просто переживала за него.
Вэй Цяньлан сжал в ладони прохладный фарфоровый пузырек.
Странное чувство медленно подступило к горлу.
Кисло-щемящее тепло разлилось по груди.
За все свои полтора десятка лет Вэй Цяньлан никогда прежде не испытывал ничего подобного.
Кажется, это называется...
Вдумчиво прислушавшись к себе, он понял — кажется, это называлось чувством вины?
Вспомнив пинок, которым Чжао Сычэнь на прощание водрузила на место ширму, —
Хоть она и кипела от злости, но все же не забыла поднять перегородку, избавив его от дальнейшего позора.
Больше не в силах сдерживаться, Вэй Цяньлан поднялся на ноги, намереваясь выйти за дверь.
Сделав пару шагов, он замер.
Поразмыслив с минуту, он медленно вернулся к столу и снова опустился на стул.
С самого детства Вэй Цяньлана учили мудрости древних мудрецов, тонкостям управления государством, приучая к усердному труду.
Он гордился своим природным даром и выдающимися познаниями.
Жаль только, что за всю его недолгую жизнь никто так и не удосужился объяснить ему, как поступать в подобных ситуациях.
Тяжело вздохнув, Вэй Цяньлан молча запахнул воротник.
Будь он во дворце, всё решилось бы просто — можно было бы осыпать человека золотом и серебром по воле евнухов.
Но сейчас он был совершенно без гроша в кармане, а единственный имеющийся у него нефритовый паэц остался у Чжао Сычэнь в лесу.
Вспомнив, как последние дни Чжао Сычэнь моталась повсюду, защищая его —
Вэй Цяньлан опустил голову еще ниже.
Пожалуй, вернувшись в город Дацин, он подумает, как сполна отблагодарить ее.
Рассуждая так про себя, Вэй Цяньлан взял пузырек с мазью, левой рукой зачерпнул немного целебного состава и, заведя руку за спину, попытался дотянуться до раны.
Но рана находилась на спине, и добираться до нее самостоятельно было чертовски неудобно.
Все эти дни за его ранами ухаживала Чжао Сычэнь, так что ему не приходилось прикладывать никаких усилий, и он привык принимать эту заботу как должное.
Сделав резкое движение, Вэй Цяньлан дернул плечом и тихо зашипел.
В этот самый момент чья-то мягкая ручка перехватила у него пузырек.
Резко обернувшись, Вэй Цяньлан увидел вошедшую и радостно вспыхнул:
— Это ты?! Чего ты снова вернулась?
Чжао Сычэнь презрительно скривила губы:
— А то как же! Если бы не я, ты со своими культяпками сам бы намазал? Не порть хорошую мазь, которую дядя Чжао своими руками сварил!
Выслушав тираду Чжао Сычэнь, похожую на разорвавшуюся петарду, Вэй Цяньлан почему-то не разозлился. Напротив, черты его лица разгладились, а на губах появилась улыбка.
— Двоечник! — холодно бросила она.
Подросток-максималист, чье настроение меняется по сто раз на дню.
Поди пойми его.
Вэй Цяньлан опешил:
— Чего?
— Поворачивайся давай, на меня не пялься, смотри в ту сторону.
Тон Чжао Сычэнь не допускал возражений.
Уголки губ Вэй Цяньлана вновь изогнулись в приятной усмешке, но он послушно исполнил ее приказ.
Повернувшись спиной, он только сейчас сообразил, что одна половина его одежды распахнулась, грудь обнажилась, а воротник съехал набок, открывая плечо.
Запоздало сообразив это, Вэй Цяньлан почувствовал, как кончики его ушей мгновенно запылали, а лицо обдало жаром.
Ощутив под своими пальцами внезапно напрягшиеся мышцы и заметив покрасневшие уши Вэй Цяньлана, Чжао Сычэнь мысленно беспомощно усмехнулась: сколько таких сопливых мальчишек без рубашки она видела в своей прошлой жизни на пляжах, а этот оказался на редкость застенчивым.
В другую эпоху и нравы у молодежи были совсем иными.
Впрочем, раз уж выдалась редкая свободная минутка, почему бы не приглядеться как следует...
А парень-то сложен на славу.
Хоть ему всего двенадцать-тринадцать, сущегощий ребенок, а в росту уже под метр семьдесят.
От постоянных тренировок тело стало жилистым, мускулистым, и наощупь кожа просто великолепна...
Пока Чжао Сычэнь предавалась посторонним мыслям, руки ее работали четко и быстро, не переставая втирать мазь в рану Вэй Цяньлана.
Вэй Цяньлан же сидел с совершенно пустым в голове, всё его внимание было приковано к ощущениям от той маленькой мягкой ладошки, что касалась его спины — теплой, горячей, нежной.
Глядя на мерцающий фитиль свечи на столе, он чувствовал, как пламя, будучи далеко от него, почему-то обжигает его собственные щеки.
Его лицо горело так, будто к нему поднесли огонь.
Слегка кашлянув, чтобы скрыть неловкость, Вэй Цяньлан поспешно сменил тему:
— Когда ты так вихрем влетела ко мне, ты ведь и впрямь подумала, что на меня напали?
Чжао Сычэнь протянула:
— Мда, зря я наговорила на Линь Хуа.
Тихо усмехнувшись, Вэй Цяньлан пояснил:
— Он... он человек из клана моего дяди. Его родители, братья, сестры и старики до сих пор живут в имении дяди. К тому же он с пеленок на моих глазах рос...
Смущенно бормоча, Чжао Сычэнь признала:
— Выходит, я судила о людях по себе.
— Ничего страшного, ты просто не знала наших с ним отношений...
Перекинувшись еще пара фраз на отвлеченные темы, Вэй Цяньлан отвлекся, и жар с его лица начал постепенно спадать.
Не ведая о тайных терзаниях Вэй Цяньлана, Чжао Сычэнь закончила накладывать мазь и аккуратно запахнула его одежду.
Затем она вытерла руки, собрала вещи и собралась идти к себе.
Вэй Цяньлан окликнул ее:
— Эй!
Обернувшись в дверях, Чжао Сычэнь спросила:
— Чего тебе еще?
Вэй Цяньлан замялся:
— ...
Озадаченная Чжао Сычэнь склонила голову:
— ?
Вэй Цяньлан отмахнулся:
— Забей, ничего...
Окончательно сбитая с толку, Чжао Сычэнь почесала в затылке и ушла к себе в комнату.
Стоило ей удалиться, как из ниоткуда появились уездный начальник Линь Хуа с женой, принесшие отвар и горячий ужин.
Два человека почтенного возраста сами аккуратно приладили на место дверь главного покоя, постучали молотками, наскоро починили косяк, после чего молча удалились, оставив посуду с едой.
Уплетая ужин, Вэй Цяньлан чувствовал себя досадливо и угрюмо.
В мыслях его вертелось лишь одно: знал бы он заранее, как труден окажется этот путь, ни за что не стал бы сбивать цену Чжао Сычэнь при заключении сделки.
На следующий день слуг снова разогнали, и уездный начальник Линь Хуа с женой лично прислуживали всем за завтраком.
Заметив, как Чжао Сычэнь жадно уплетает руками мясные булочки, совершенно не заботясь о манерах благородной девицы,
Вэй Цяньлан вспомнил вчерашнее ощущение тех маленьких пальчиков на коже своей спины...
Его лицо мгновенно запылало, и он пересел на самый дальний от Чжао Сычэнь конец стола.
Назло ему Чжао Сычэнь пристально уставилась на Вэй Цяньлана.