— Цин Цин, иди кушать!
— Кушать, кушать, не буду я ничего кушать! — бросила она, зашла в комнату и захлопнула дверь.
Чэнь Юань прикрыл глаза. С тех пор как она очнулась после сильного жара, Цин Цин снова потеряла память, а её характер полностью изменился: нрав, привычки и предпочтения стали совершенно иными, но тело определенно принадлежало ей.
Чэнь Юань мог только молча всё сносить. Общение между ними становилось всё более редким, дойдя до того, что они не перекидывались лишним словом без крайней необходимости.
Цин Цин знала, как за её спиной в деревне судачат о ней и Чэнь Юане, из-за чего её нрав становился всё более взрывным. Она не желала разговаривать с Чэнь Юанем и тем более отказывалась признавать их отношения.
Связавшись с дурной компанией, она начала хаживать в игорные дома и растранжирила все их сбережения, а если Чэнь Юань не давал денег, осыпала его руганью.
Полгода назад она перестала ходить в игорные дома, сменив их на весёлые кварталы. К счастью, смазливое личико помогло ей сойтись с главной красоткой заведения, и незадолго до этого у неё даже зародилась мысль выкупить этого мужчину и взять в мужья. На сей раз Чэнь Юань твердо заявил, что у него нет денег. Прежняя хозяйка тела заложила в доме всё, что можно было заложить — единственным исключением стали книги, против продажи которых Чэнь Юань решительно восстал.
Цин У только безмолвно посмотрела этот короткий мини-фильм. В подобных заведениях всё сводится лишь к игре на публику, а она ради этого унижала собственного мужа! Впрочем, теперь и спрашивать не о чем, разберется со всем позже!
Оглядев пустую комнату и вспомнив Чэнь Юаня, Цин У подумала, что прежняя владелица тела была поистине слепой дурочкой, раз оставляла без внимания мужа, готового защищать её ценой собственной жизни, и при этом заглядывалась на сторону.
Мало того, что она не думала о том, как вести хозяйство, так еще и постоянно тащила деньги у мужа. Чем она отличалась от современных никчемных людишек, которые оставляют семьи с пустыми карманами и заводят на стороне любовниц? Чэнь Юань проявил поистине доброе сердце, раз не додумался отравить прежнюю хозяйку тела.
Раз уж у прежней владелицы имелись амнезия и резкая перемена характера в анамнезе, можно было не опасаться риска разоблачения.
И неважно, кто раньше пользовался этим телом — теперь им владеет она, и решать, как с ним поступать, будет только она. Раз уж её занесло в мир матриархата, надо показать себя во всей красе! Если не суждено стать великим государственным деятелем древности, то хотя бы выбиться в императорские купцы точно стоит!
В соседней комнате, у приоткрытой оконной створки, лунный свет струился по одеяниям цвета ночного неба, словно покрывая человека слоем холодного сияния. Белые одежды и лунный свет сливались воедино, создавая впечатление, будто перед ней неземное создание.
Брови и глаза, укрытые от лунного света, были черны как смоль, и эмоции в них прочитать не удавалось. Лишь сжатая правая рука выдавала, что он всё еще принадлежит бренному миру.
На следующий день, прекрасно выспавшаяся и полная сил Цин У, прихрамывая, доковырнула до окна. Распахнув створки, она увидела, как в утренних лучах прямой поток света падает прямо на холодное белое лицо мужчины. Капельки воды, застывшие на густых ресницах, словно крошечные бриллианты, преломляли разноцветные лучи, отчего черные зрачки казались еще бездоннее.
Его тонкие губы, смоченные водой, выглядели невероятно соблазнительно благодаря приподнятому округлому бугорку на верхней губе, а лишняя влага медленно собиралась на нём в прозрачную каплю.
Взгляд Цин У прилип к этой капле. Она проследила, как та сорвалась с нижней губы, скользнула по плавной линии подступающего подбородка, перекатилась через движущийся кадык и наконец затерялась в складках воротника. Цин У показалось, что она сама только что превратилась в ту каплю воды и взаправду коснулась языком этих губ, подбородка и кадыка.
Тук-тук, тук-тук-тук! Учащенное сердцебиение вызвало у Цин У минутное кислородное голодание, в глазах слегка потемнело, а в носу вдруг зачесалось — что-то оттуда потекло.
Чэнь Юань заснул прошлой ночью очень поздно. Утром он отправился на задние холмы немного попрактиковаться с мечом и нарубить дров. Хотя потел он мало, в летнюю пору на лице неизбежно оседала пыль, поэтому Чэнь Юань решил умыться на переднем дворе, не заходя в комнату, чтобы никого не разбудить.
Стоило ему смочить щеки, как он почувствовал на себе чей-то взгляд. Сначала он ничего особенного не заподозрил — раз человек молчит, можно спокойно продолжать мыть руки. Но по мере того как этот взгляд становился всё более ощутимым, лицо Чэнь Юаня постепенно заливалось жаром, дыхание замирало, а движения рук замедлялись и деревенели. И когда Чэнь Юань уже собрался повернуть голову к окну, этот взгляд мгновенно исчез, и раздался лишь резкий звук захлопнутой створки, отрезавшей его от чужих глаз.
Чэнь Юань тихо выдохнул с облегчением.
В своей комнате Цин У в полном смятении вытирала кровь из носа и непрерывно ругала себя: Какая же у тебя слабая выдержка! Пляжные плавки, худые и полные, белые, черные и желтые — каких только полностью обнаженных моделей ты не видела! Стоило человеку всего лишь умыть лицо, как у тебя от этого кровь из носа пошла? Совсем растеряла всю закалку.
Цин У продолжала заниматься самобичеванием, пока её не вывел из задумчивости неторопливый, негромкий, но отчетливый стук в дверь.
Подождав немного, она произнесла:
— Войдите!
Зная, что это идет Чэнь Юань, Цин У в ту секунду решительно не смела поднять глаза на виновника своего носового кровотечения, поэтому уставилась в пол, не глядя на вошедшего.
Заметив, что та упорно смотрит вниз и не делает никаких движений, Чэнь Юалю пришлось заговорить первым:
— Сполосни лицо, пора завтракать!
С этими словами он протянул ей чистый плат.
— О, о, хорошо! — Цин У торопливо схватила платок и принялась яростно тереть лицо, даже не зная, удалось ли ей полностью стереть кровь из носа. И всё вина прежней хозяйки, которая не удоставилась оставить ей хоть какое-то зеркало.
Посмотрев на платок и заметив на нем красноватые пятна, она поспешно прошлась им вокруг носа, страшно боясь, что Чэнь Юань заметит это и ей станет неловко.
Чэнь Юань, видя, что гостья того и гляди сотрет себе нос, перехватил платок и убедился, что кожа на лице и впрямь покраснела и припухла, особенно между носом и губами.
— Сначала постирай платок, а потом уже вытирайся! — с этими словами он опустил ткань в таз с водой для стирки.
Сначала он думал, что ему показалось, но вспомнив увиденную картину, трудно было не догадаться об истинной причине. Уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке.
Цин У протянула руку за уже выстиранным платком, но Чэнь Юань отстранился.
— Жена не видит, так что позволь Чэнь Юаню послужить вам.
Цин У мысленно взвыла: Ах, вот как... Он снова перешел на это «Вы», как же тут отказаться?! Не покажется ли это неблагодарностью?
Почувствовав прохладу на лице, Цин У оставила попытки сопротивляться — раз есть возможность насладиться заботой, почему бы и нет? Сначала лоб, потом щеки — пока всё шло обычно, но когда он принялся протирать область между носом и губами, Цин У ощутила ложное чувство невероятной, нежной заботы.
— Жене всё же стоит беречь себя, у вас кожа покраснела и припухла от трения!
Увидев внезапно приблизившееся красивое лицо мужа, Цин У почувствовала, как под носом повеяло легким прохладным ветерком, и боль тут же утихла. Инстинктивно прослеживая источник ветерка, она заметила, как слегка надувшиеся тонкие губы сдавливают и без того округлый бугорок, делая его еще более выпуклым и сочным — словно кончик спелого персика, так и манящий испить его сока.
Цин У против воли шумно сглотнула слюну, сообразив, что дело пахнет керосином. Разумеется, нос тут же снова зачесался. Поспешно отогнав крамольные мысли, она выхватила платок из рук Чэнь Юаня, прижала к носу и, отвернувшись и уткнувшись в пол, глуховато пробормотала:
— Я сама, выходи!
Успокоив мысли и окончательно убедившись в своих догадках, Чэнь Юань, не обращая внимания на странное поведение Цин У, с несколько сбивающейся походкой вышел из комнаты.
Завтрак сегодня задержался, но для Цин У, которая в двадцать первом веке запросто могла обходиться без утренней еды, это не имело никакого значения.
Однако, взглянув на стоявшую на столе кашу из маша и слёзозавника в сопровождении салата из горькой тыки, она всё же невольно нахмурилась.
Заметив, что Цин У не притрагивается к палочкам, Чэнь Юань с некоторой долей смущения сухо кашлянул:
— Погода стоит жаркая, нужно остудить жар. Жене не нравится?
За последние пару дней Цин У уже успела понять, что кулинарные способности Чэнь Юаня весьма посредственны, но есть с утра пораньше сырую горькую тыкву она была совершенно не в силах.
В современном мире Цин У больше всего ненавидела никчемных людишек, которые сами палец о палец не ударят, зато сидят рядом, указывают другим и всем вечно недовольны. Сама она превращаться в такую хамку не собиралась.
— Нет-нет, всё отлично! — увидев, что Чэнь Юань словно бы с облегчением выдохнул, Цин У торопливо подхватила пиалу и принялась быстро уплетать еду, доказывая правдивость своих слов. Для пущей убедительности она даже с самым искренним видом отправила в рот кусочек горькой тыквы, показывая, как сильно ей это нравится.
Разделив трапезу уже несколько раз, Чэнь Юань был вынужден смириться с манерами Цин У за столом.