Глава 38

Цзян Юань отвесила звонкую пощёчину — швырнула в неё стакан воды прямо в лицо, а затем вовсю разошлась, затянув песню: — Под Цинчэншань Белая Сучжэнь, в пещере тысячу лет постигала этот облик — а-а~~ а-а~~~ Усердно трудилась и тренировалась, чтобы обрести Дао, сбросила старую кожу и превратилась в человека — а-а~~ а-а~~ Сестрица, умоляю, хватит акать! У меня от этого аканья уже весь мозг онемел! И эту задачку я тоже знаю: Жэньи-Жэньи, исполни моё желание! Яви чудо скорее! Ха-ха-ха, отличненько, из трансляции снова сбежали тридцать тысяч человек! Всё верно, Белая Сучжэнь — она и змейка, длинный червяк, так что почему её пение нельзя считать змеиным шипением? Неважно, что слух режет, главное — в тему попасть! У других таланты привлекают зрителей, и только моя сестрица неповторима: едва запоёт, как тут же всех распугает, ха-ха-ха-ха-ха... Описать пение сестрицы Юань можно одной строчкой: На тысячах гор птиц больше нет, на мириадах троп исчезли следы людей! — Госпожа Цзян, у меня есть ещё один ответ. Не хотите послушать? Слышать ещё один ответ означало снова получить водой в лицо. Цзян Минюэ была не дурой и тут же выпалила: — Не надо, учитель Цзян отличается оригинальностью мышления, я сдаюсь. — А? Ладно, жаль, — Цзян Юань слегка огорчилась. Фу... спасибо сестрице Юань за милосердие, петь больше не стала!