— Не пойдет, — сказал У Юйсен Чжан Гобиню. — Если этот фильм должен выйти в прокат, в титрах обязательно должно стоять мое имя — У Юйсен.
— Если мистер У действительно хочет выпустить фильм под своим настоящим именем, то это, конечно, лучше некуда, но тогда придется хорошенько поговорить с боссом Цзоу. Боссом кинокомпании Голден Харвест был Цзоу Хуайвэнь, в чьем подчинении находилась не только киностудия, но и пятьдесят кинотеатров.
Киносеть Голден Харвест была одной из четырех крупнейших киносетей Сянцзяна.
Фильмы о боевых искусствах, гремевшие на киноэкранах в семидесятых, выпускались именно компанией Голден Харвест; Ли Сяолун, Чэн Лун и Хун Цзинбао — все они были артистами Голден Харвеста. Если У Юйсен в настоящее время является штатным режиссером Голден Харвест и непременно хочет подписать работу своим именем, это должно быть одобрено Голден Харвестом.
Про говоря простыми словами, нужно дать Голден Харвесту урвать свой кусок пирога.
— Когда я вернусь и приведу свои творческие замыслы в порядок, я сам проявлю инициативу и пойду на разговор с мистером Цзоу, надеюсь, мне удастся поспособствовать сотрудничеству между вами двумя, — обдумав все, сказал У Юйсен. — В конце концов, фильмы снимаются ради проката, и если его можно выпустить в сети кинотеатров Голден Харвест, мистер Чжан, вы тоже много заработаете.
— Окей, тогда я буду с нетерпением ждать хороших новостей и звонка от режиссера У. — Чжан Гобинь мимоходом затронул в разговоре с У Юйсеном тему предварительного утверждения Чжоу Юньфа на главную роль, и У Юйсен остался очень доволен участием Чжоу Юньфа. В конце концов, на Чжоу Юньфа еще не повесили ярлык кассового яда, а поиск звезды на пике популярности пойдет на пользу продвижению фильма.
Иначе, если через несколько лет Чжоу Юньфа превратится в кассового яда, У Юйсен точно не захочет с ним работать!
Что касается формы Чжоу Юньфа, его актерских навыков и прочих нюансов, У Юйсен собирался оттачивать их лично.
Самая сильная способность любого режиссера — умение работать с актерами.
Тем же вечером Чжан Гобинь вместе с У Юйсеном вылетел обратно в Сянцзян, и вскоре после приземления он получил весть о том, что Ди Лун согласен на камео, однако Ди Лун затревал один процент от кассовых сборов — на что мистер Чжан ответил жестким отказом в духе «хочешь — снимайся, не хочешь — вали».
Сложность воплощения образа падшего старшего брата не так уж высока, в Сянцзяне полно актеров, способных справиться с этой ролью. Хочешь прийти — я рад, хочешь отхватить кусок пирога — катись подальше.
Сначала Ди Лун остался недоволен, но позже, стоит полагать, после какого-то разговора с Чжоу Юньфа, он перезвонил и согласился на съемки.
Спустя три дня, по наводке У Юйсена, Чжан Гобинь встретился с Цзоу Хуайвэнем в одном из ночных клубов. Все они были деловыми людьми: пока есть деньги, которые можно заработать, — ты вкладываешь деньги в фильм, выпускаешь его в моей сети кинотеатров, и даже то, что используется мой штатный режиссер, не имеет никакого значения. Однако Цзоу Хуайвэнь разинул рот на десять процентов от проката и стоял на своем с железной непреклонностью, не отступая ни на шаг.
Эта ситуация сильно огорчила Чжан Гобиня, но в конце концов он решил, что раз уж он здесь новичок, ему неизбежно придется понести некоторые убытки, и все же уступил, сбив процент от проката до семи, после чего стороны пришли к согласию.
На эти переговоры ушло две бутылки мартеля Чжан Гобиня, а троих цыпочек из зала увели даром, причем в процессе Бо Большой даже в бешенстве выбежал наружу звать людей, и если бы Чжан Гобинь не успел его удержать, его личность триадовского босса оказалась бы раскрыта.
Одной из причин, почему Цзоу Хуайвэнь согласился на сотрудничество с Чжан Гобинем, был исполнитель главной роли Чжоу Юньфа: он уже тайком положил глаз на Фа-гэ, и если бы фильмы с Чжоу Юньфа взлетели в прокате, он планировал выложить деньги и переманить Фа-гэ в Голден Харвест.
После этого У Юйсен приступил к подготовительным работам: изготовлению реквизита, кастингу, подбору локаций... Первый кинопроект только что созданной кинокомпании Global DreamWorks — «Светлое будущее» — официально вступил в подготовительную фазу... Ожидалось, что съемки начнутся в течение месяца...
У Юйсен в частной беседе признался: «Этот фильм — вызов и для меня тоже!»
Объехав с инспекцией бордели нескольких кварталов и проверив счета, Чжан Гобинь даже специально заглянул в гримерку и обнаружил, что ни в одном из заведений нет будущих обладательниц титула мисс Сянцзян, отчего на сердце у него стало немного тоскливо.
Впрочем, качество тамошних девиц было на высоте!
Мелкий авторитет, отвечавший за бордели, умудрился даже запустить конкурс Красавицы Сянцзяна, в котором мог проголосовать каждый потратившийся гость. Позже Чжан Гобинь узнал, что проститутки Сянцзяна могут даже давать рекламу в газетах, и именно отсюда берут свое начало сянцзянские эротические издания, которые продавались во множестве уличных лотков: роскошные ночные бабочки, услуги высшего класса, мисс такая-то обеспечит заботливый сервис... Похоже, дунгуанская культура имеет глубокие исторические корни.
Чжан Гобинь не запомнил имени того заправилы, потому что среди девиц не оказалось ни одной мисс Сянцзян.
— Бинь-гэ, ты в последнее время занят съемками фильма и совсем не находишь времени на дела квартала, Наркоша Хуэй уже несколько раз подгонял нас, требуя отправить людей за товаром, — сказал Бо Большой, подавая бокал виски в баре Моника на Темпл-стрит, сам он был одет в белую футболку.
Чжан Гобинь, упершись обеими руками в барную стойку, принял виски, вскинул голову, сделал небольшой глоток и спросил: — Наркоша Хуэй возомнил себя крутым?
— Деньги со счетов квартала у нас в руках, так что плевать нам с колокольни на его товар — брать его или нет.
Бо Большой кивнул, огляделся по сторонам: музыка в баре гремела вовсю, но гостей почти не осталось, сидело всего несколько человек. Он громко рявкнул: — Бинь-гэ, ты прав! Только вот в последнее время посетителей в клубах квартала стало гораздо меньше, гостям совсем нечего употреблять!
— Братки жутко недовольны.
Чжан Гобинь кивнул: — Я понял!
В мире цзянху нельзя думать только о собственном обогащении, нужно богатеть вместе с братьями. Если ты жадничаешь и не берешь их с собой в дело, они возьмут в руки тесаки, чтобы прикончить тебя. Черт возьми, быть боссом в цзянху — это такая мука, я просто обязан как можно скорее развалить этот квартал.
— Свет!
— Включить свет!
— Полицейская проверка! — Пока Чжан Гобинь размышлял над тем, как использовать деньги со счетов квартала под небольшой бизнес, чтобы утихомирить младших братьев, Ду Чжэньхуэй в строгом костюме, с закрепленным на груди жетоном, в сопровождении группы из двенадцати полицейских вошел в двери бара и, высоко поднимая удостоверение, громко рявкнул.
Эти копы из OиC ориентировались здесь как у себя дома, действовали слаженно и тут же включили свет в баре, выключив музыку: — Мужики, прижались к левой стене и встали, девчонки — к правой, нечего тут жаться друг к другу!
— Кто в туалете, быстро разошлись и на выход!
— Приготовьте удостоверения, без резких движений, не то сегодня не вернетесь домой... — Ду Чжэньхуэй в сопровождении двух сержантов подошел к Чжан Гобиню. Тот легонько постукивал пальцем по стеклянному бокалу, устремив взгляд прямо на барную стойку, словно вовсе не слыша голосов окружающих легавых, и напевал под нос какой-то незатейливый мотивчик. Ли Чэнхао поднялся с места, заслонил собой Ду Чжэньхуэя и свысока уставился на него: — Офицер Ду, не устраивай здесь цирк.
— Офицер! Я здесь главный, менеджер зала, если что — отвечать буду я, — бросился к стойке А Вэй, готовый насмерть защищать своего кумира.
Ду Чжэньхуэй же посмотрел на спину Чжан Гобиня и с усмешкой произнес: — Бо Большой, не переживай, обычная проверка. С тех пор как Бинь-гэ пошел на повышение, я еще не заходил засвидетельствовать свое почтение. Так что сегодня я как раз за тем, чтобы выразить уважение.
— Бинь-гэ!
— Настроение отличное, да? И мотивчик приятный, — лицо Ду Чжэньхуэя резко переменилось. — Но если вздумаешь химичить, я непременно приглашу тебя посидеть в полицейском участке!
Новоиспеченного громилу из триад обязательно хотя бы раз задерживали в районном участке, чтобы напомнить тому о необходимости вести себя в рамках приличий. Таковы были правила работы OиC, и Ду Чжэньхуэй явился как раз с таким приглашением.
Ду Чжэньхуэй отдал распоряжение подчиненным: — Парни, шмон по полной! Проверьте, нет ли товара в заведении Тайцзы Биня.