Сегодня.
Десять часов, тридцать минут.
Полуостров, чайный ресторан.
Отель «Полуостров» издавна носит славу излюбленного места встреч кинематографистов.
Чжан Гобинь и сам не ожидал, что первый попавшийся под руку парень для поручений сработает с такой невероятной эффективностью — в тот же день пригласил Чжоу Юньфа на чай. Объехав свои точки, Чжан Гобинь специально заехал домой переодеться в официальный костюм, аккуратно уложил волосы и изысканно ступил на порог «Полуострова».
Швейцар вежливо подтолкнул вращающуюся дверь вестибюля, и Чжан Гобинь вместе с Адвокатом Чаном и А Вэем поднялся по лестнице в чайный зал на втором этаже.
А Вэй, исполнявший роль связного, с особым энтузиазмом двинул вперед, прокладывая путь, и отыскал сидевших за столиком в углу Чжоу Юньфа и Жэнь Дахуа. С первого же взгляда узнав оба знакомых лица, Чжан Гобинь тут же ускорил шаг, приветливо протянул руку и произнес:
— Господин Чжоу, господин Жэнь, добрый вечер обоим.
Увидевший перед собой безупречно одетого, учтивого и интеллигентного мужчину Чжоу Юньфа на мгновение опешил, но всё же пожал ему руку:
— Добрый вечер.
Сидевший рядом Жэнь Дахуа внутренне вздрогнул:
— А он раскопал обо мне всё до мельчайших деталей.
— Господин Чжоу, господин Жэнь, что будете заказывать? — усевшись за стол, Чжан Гобинь взмахом руки подозвал официанца, велев ему подать меню, и подвинул его сидевшему напротив Чжоу Юньфа.
Взяв меню, Чжоу Юньфа бросил взгляд на Жэнь Дахуа, после чего вернул буклет обратно:
— Мне будет достаточно чашки чая.
— Чайник пуэра и несколько порций димсамов. Господин Чжоу только что со смены, наверняка проголодался, — распорядился Чжан Гобинь, обращаясь к официанту.
Затем он повернулся к Чжоу Юньфа и с улыбкой сказал:
— Господин Чжоу, а ведь я ваш преданный поклонник.
Лицо Чжоу Юньфа застыло в недоумении. После того как он прославился благодаря «Шанхайскому палладию», ему доводилось обсуждать съемки в нескольких фильмах, но контракт официально подписали только на один — «Простофиля и глупый воришка» режиссера Ван Тяньлиня, который как раз сейчас находился в производстве.
Его карьера на большом экране только зарождалась, его еще нельзя было назвать «кассовым ядом», так о каких вообще «поклонниках» могла идти речь?
Ради того чтобы затащить его в кино, этот человек не только приставил ствол, но, похоже, совсем потерял стыд.
Про себя Чжоу Юньфа яростно ругался, но внешне сохранял невозмутимость и продолжал улыбаться:
— Спасибо, босс. Как к вам обращаться?
Чжан Гобинь тут же ответил:
— Чжан Гобинь. Можете звать меня просто А Бин.
И, подняв голову, бросил:
— А-Чан.
Адвокат Чан тут же расстегнул портфель, вытащил визитную карточку и обеими руками протянул ее Чжоу Юньфа, слегка поклонившись:
— Здравствуйте, господин Чжоу, это визитка моего босса.
Чжоу Юньфа взял простую белую картонную визитку и с вежливым вниманием изучил ее.
«Кинокомпания Global DreamWorks, генеральный директор — Чжан Гобинь».
Это был первый шаг Чжан Гобиня на пути к легальному бизнесу: должность главного руководителя небольшой кинокомпании. Регистрационные документы и прочие формальности были давно улажены. Пусть это была пустая оболочка без гроша в кармане — не беда! У них есть стволы и клинки... то есть, нет, у них есть таланты и сценарии, которые непременно привлекут выдающихся артистов с безупречным вкусом.
Он считал, что Чжоу Юньфа просто восхитителен!
Сам же Чжоу Юньфа подумал, что название кинокомпании выбрано весьма удачно: звучит масштабно и в то же время художественно. Вовсе не какая-то деревенщина, всякие там «Братья ХХ», «Х Икс Х» или «Новые ХХ» — куда лучше.
Веет чем-то творческим.
Чжоу Юньфа убрал визитку и боковым зрение заметил, что Жэнь Дахуа смотрит на происходящее с некоторым подозрением:
— Интеллигентный бандюган? С какого перепугу он прислал пистолет?
— С такой внешностью в бандиты идти? Лучше бы вместе со мной пошел в модели, в кино сниматься — вон как хозяйки квартир и домохозяйки любят этот тип, компания точно бы его продвигала.
Заметив, что чай подан, Чжан Гобинь поинтересовался:
— Не знаю, довелось ли господину Чжоу ознакомиться со сценарием? Если текст вас устроит, найдется ли у вас в ближайшее время свободное окно для съемок?
Кинопроизводство — дело крайне хлопотное,
требующее неспешной организации:
персонал, оборудование и всё прочее.
Но по возможности...
По возможности хотелось бы обойтись даром...
Чжоу Юньфа опустил взгляд на чашку, убедился, что внутри нет пуль, и только тогда со спокойной душой сделал глоток:
— Господин Чжан, я выкроил время и прочитал сценарий.
— Весьма неплохо.
— Сценарий в целом написан блестяще, мужчины в нем романтичны, а их личные счеты и страсти очень притягательны. Особенно та фраза...
— Я ждал три года вовсе не для того, чтобы показать всем, какой я крутой. Я просто хотел вернуть то, что мне принадлежало! — подхватил Чжан Гобинь.
Чжоу Юньфа покачал головой:
— «Офицер, я уже давненько отошел от дел мафии».
— Эта фраза передает самый дух цзянху, без нее фильм словно лишился бы души.
Чжан Гобинь с полным одобрением кивнул:
— Господин Чжоу, вы действительно идеально подходите для этой картины.
Чжоу Юньфа горько улыбнулся:
— И сколько же вы намерены заплатить мне за работу?
Какой самый быстрый способ для триад Сянцзяна срубить бабла в киноиндустрии? Отнюдь не добросовестные съемки хорошего фильма. Куда проще за бесценок нанять звезд для съемок какого-нибудь откровенного треша, перелицевать его под громким соусом и запустить в прокат ради легких денег.
Сейчас кассовые сборы в Сянцзяне растут с каждым годом, зрительское безумие вокруг звезд набирает бешеную популярность, превращаясь в тренд. Стоит вам позвать в фильм Чжоу Юньфа или Лю Deхуа, как кинопрокатные компании даже не заглядывают в сюжет — тут же перекупают проект за несколько миллионов.
Ситуация отчасти напоминает безумие капитализма на материке, где сумасшедшие деньги платят молодым айдолам, раздувая их популярность. Когда даже столь халтурные поделки приносят прибыль, кто станет снимать кино всерьез? Самый излюбленный способ мафии заработать на кинематографе — безбожно занижать гонорары актеров, получая с этого тройную или четверную прибыль.
И хотя Чжан Гобинь стал первым боссом триады, сунувшимся в кинобизнес, Чжоу Юньфа уже заранее представлял, как тот станет безумно сбивать цену.
Однако Чжан Гобинь поднял один палец и сразу назвал сумму.
— Один миллион? — Чжоу Юньфа аж подпрыгнул от испуга.
Не потому, что мало.
А потому, что слишком много!
Контракты артистов TVB рассчитывались по количеству серий, выплачивая им в обычное время сущие гроши на жизнь. Некоторые актеры годами сидели без работы из-за бойкота со стороны студии и были вынуждены перебиваться случайными заработками, чтобы свести концы с концами — зрелище поистине жалкое. Сейчас, подписав контракт высококлассного артиста TVB, Чжоу Юньфа получал неплохие деньги за сериалы, да к тому же мог подрабатывать на стороне, но до миллионных доходов всё равно не дотягивал.
А тут еще Киностудия Shaw Brothers пыталась затащить его на эксклюзивный контракт, что сильно всё усложняло.
Ван Тяньлинь за съемки в «Простофиле и глупом воришке» предлагал ему всего восемьсот тысяч. При этом рост гонораров зависел не только от популярности, наград и актерского мастерства, но и от инфляции — как-никак, на дворе стояли восьмидесятые, и сянцзянский доллар весил немало.
Но Чжан Гобинь лишь почмокал губами и поднял второй палец:
— Прошу прощения, только двадцать тысяч.
— Твою мать! — мысленно выругался Чжоу Юньфа. — Восемьдесят тысяч, и я найду в графике время для съемок.
— Тридцать тысяч... Я намерен пригласить лучшего режиссера.
Производственные затраты на фильмы в восьмидесятые годы были чрезвычайно высоки. Незрелость цифровых технологий вынуждала снимать исключительно на пленку, а поскольку пленку приходилось импортировать, один рулон обходился в сорок-пятьдесят тысяч. На съемки одной картины уходил только миллион на одну лишь пленку, не говоря уже о гонораре режиссера, съемочной группе, расходах на реквизит...
— Шестьдесят тысяч, мне очень нравится этот сценарий. — В свое время Чжоу Юньфа рвался сниматься в «Светлом будущем» и ради этого урезал свой гонорар до минимума, так что сценарий действительно пришелся ему по душе и полностью отвечал его вкусу.
— Сорок тысяч, и ни центом больше...
— Пятьдесят тысяч! Ниже опуститься не могу! — Чжоу Юньфа начал заводиться.
— Бац! — А Вэй, до этого молча стоявший в стороне, резко подался вперед и с размаху хлопнул ладонью по чайному столику, уставившись на Чжоу Юньфа:
— А-Фа! Как ты разговариваешь с моим боссом?!
— Мой босс зовет тебя сниматься в кино — это оказать тебе честь! Ты, мать твою, совсем берега потерял?!