Ночь походила на густые чернила, а лунный свет — на тонкие полотна, расстеленные на вершине Павильона Восхождения к Небесам, словно лёгкая вуаль, наброшенная на самую макушку мира. Грандиозная небесная кара, гремевшая днём, уже завершилась, но небо и земля всё еще продолжали тихо шептаться. Обугленная почва не успела остыть, шрамы от разрушений оставались на месте, а в воздухе всё ещё витал едва уловимый аромат гари — тлеющие останки, оставшиеся после того, как молния, истребляющая дух, опалила саму сущность божественного, тонкая дрожь, прошедшая по правилам бытия.
Каменный стол стоял неподвижно, две фарфоровые чашки мерцали тёплым светом. Ли Чаншэн, отправив прислужников прочь, собственноручно взял чайник и налил Линь Чживэню чашку дымящегося чая из Облачного Тумана. Чайный настой был чистым и прозрачным, словно нефрит, а в поднимающемся паре едва заметно угадывались серебристые линии — знамение того, что Ци Неба и Земли отозвалась на аромат чая.
— Пей, — голос Ли Чаншэна звучал спокойно, подобно журчанию горного ручья. — Это новый чай этого года, собранный на третий день после небесной кары. Он приготовлен на росе с лепестков сливы, напитанной тем самым дождем, который ты вызвал. Чай обладает согревающим свойством и лучше всего питает израненный дух. Я добавил туда лист, оберегающий сердце, последний из тех, что оставила твоя мать.
Глава 20