— Младший брат по учению, не знаешь ли случайно, где живёт некий внешний ученик по имени Юнь Пяомяо?
Той ночью среди общежитий внешних учеников Секты Девяти Мечей один седовласый ученик остановил другого с вопросом.
Тот ученик был новичком, только что зачисленным во внешнюю секцию, и знал Юнь Пяомяо, а также весьма ценил этого добросердечного нового ученика. Увидев, что кто-то ищет того добряка, он даже не спросил, кто этот седовласый, а, нахмурившись, указал направление:
— Ты, верно, не знаешь: у того младшего брата Юня сердце доброе — он попал под прицел ученика того мерзкого старейшины и, боясь задеть других даосов, сам вызвался жить в дровяном сарае при кухне. Если хочешь его найти, сможешь разве что по этой тропинке дойти до самого убогого дворика у столовой.
Указывая дорогу, ученик распалялся всё сильнее. Указав, он ещё долго бранил бездействующего старейшину: мол, взял ученика, а не воспитал как следует, так что тот, словно бешеная собака, прибегает во внешнюю секцию и кусает всех подряд.
Однако, пробормотав так с полминуты и обернувшись, чтобы взглянуть на странного седовласого ученика, он обнаружил, что того уже и след простыл.
А тот странный седовласый ученик тем временем уже направлялся прямиком к дровяному сараю при столовой для внешних учеников.
Этим странным седовласым учеником был не кто иной, как Сянь Чэньи, управлявший куклой.
Сянь Чэньи сейчас был в ярости и шагал так, что ветер гудел.
По мере того как луна всё ярче проступала, он шёл под сенью деревьев по тропинке. Его благородное, прекрасное лицо, одно из самых красивых в мире, постепенно прояснилось. Белые, словно седые, волосы, омытые лунным светом, казались ещё более светлыми и чистыми, будто у настоящего бессмертного, не запятнанного мирской пылью.
Но именно это и было причиной глухой злобы Сянь Чэньи.
Это лицо не должно было быть таким. Изначально Сянь Чэньи придал своей кукле образ седовласого, степенного старца, с длинной бородой и морщинами.
Но, против ожидания, кукла, похоже, стремилась к красоте. Морщинистое лицо с каждым разом становилось всё моложе, и когда Сянь Чэньи снова вошёл в это тело, физиономия уже полностью преобразилась — из лица великого мастера превратилась в весьма приятную физиономию «белого и нежного» юнца, а борода в процессе исчезла.
Так лицо куклы Сянь Чэньи остановилось на этом варианте — тоже подходящем для мастера, но таком, что не погрозишь пальцем и не вытаращишь глаза.
Как бы то ни было, план Сянь Чэньи должен был выполняться. Этой ночью он намеревался в облике отшельника-мудреца встретиться с тем самым знаменитым героем Юнь Пяомяо, о котором столько слышал.
Благодаря указаниям ученика Сянь Чэньи быстро отыскал дровяной сарай при столовой.
Обычно в даосских сектах ученикам выдают пилюли воздержания от злаков, и те, кто достиг определённого уровня, уже не едят. Однако внешние ученики секты добрались сюда, суетясь и пробиваясь наобум; уровень их cultivation ничтожен, поэтому в основном они становятся учениками-разнорабочими, брошенными во внешней секции на произвол судьбы.
А материалы для пилюль в секте слишком дороги, чтобы тратить их на этих мелких учеников. Потому и существует столовая для внешней секции.
Раз есть столовая, то и такие подсобные помещения, как дровяной сарай, не могут отсутствовать.
Но если внешние ученики уже считаются в секте людьми низшего сорта, то те, кто живёт при столовой и прислуживает внешним ученикам, стоят ещё ниже.
Поэтому дровяной сарай, как и предполагал Сянь Чэньи, действительно оказался весьма убог.
Хотя сарай был большим и даже считался двором, единственная пригодная для жилья комната была — настоящая «комната с видом», сквозняки со всех сторон и дырявая крыша, сквозь которую можно было видеть луну.
Оказавшись перед сараем, Сянь Чэньи издалека окинул взглядом убогий домик, нахмурился, слегка применил заклинание, чтобы прибавить себе морщин, и лишь потом вошёл во дворик.
Внутри сарая царил кавардак, ветер со всех сторон завывал: «У-у-у».
Сянь Чэньи не стал входить через дверь, а обогнул сарай и подошёл к заднему окну. При лунном свете он покосился на кровать: там, сжимая в руках маленький узелок, свернувшись калачиком и беззаботно посапывая, спал юноша.
У юноши было пухлое, мясистое личико. Ему было лет пятнадцать-шестнадцать, и он должен был бы выглядеть по-юношески худощавым, но почему-то от него веяло какой-то утончённой милотой.
Шрам на лбу юноши выдавал его личность. Это был Юнь Пяомяо.
Сянь Чэньи остановился у окна, какое-то время разглядывал спящее лицо паренька, а затем без особого удовольствия разбудил его.
— Эй, мелочь, просыпайся, — довольно небрежно позвал Сянь Чэньи спящего юношу.
Юноша был в полудрёме, спал некрепко. От оклика он, путаясь, протёр глаза, проснулся и растерянно огляделся. И тут, подняв голову, встретился взглядом со «стариком-дедушкой» — беловласым, с длинной бородой.
— ...А-а-а! — опешив на мгновение, Юнь Пяомяо вскрикнул.
Увидев это, Сянь Чэньи не стал спешить пресекать крики мелюзги, а не спеша, довольно неэлегантно, перелез через разбитое окно внутрь.
Юнь Пяомяо смотрел на это с изумлением и, указывая на Сянь Чэньи, робко спросил:
— Ты... ты... что ты делаешь?
Голос юноши был чистым и ясным, звучал ещё более юношески, чем у того Гу Цанцзю.
Сянь Чэньи не торопился. Влезши в окно, он сразу присел перед Юнь Пяомяо и, встретив его робкий взгляд, открыл было рот, чтобы объяснить, зачем пришёл.
Но не успел он произнести: «Я пришёл тебя убить», как юноша вдруг протянул руки.
Юноша обхватил Сянь Чэньи за талию и, бросившись ему на грудь, громко зарыдал:
— У-у-у-у — ты тот самый беловласый учитель, про которого мама говорила, что ты придёшь ко мне? Учитель, я тебя так долго ждал, мне так холодно, я так по тебе скучал, у-у-у-у...
Сянь Чэньи прервали на полуслове. В тот момент, когда Юнь Пяомяо бросился к нему, его руки неловко застыли в воздухе, и он не знал, что делать.
Изначально Сянь Чэньи пришёл, чтобы притвориться отшельником-мудрецом и выведать у Юнь Пяомяо правду. Но теперь, не успел он и рта раскрыть, как Юнь Пяомяо сам признался — прямо с порога рассказал всё, что хотел узнать Сянь Чэньи.
Выходит, Юнь Пяомяо ещё не дождался того «старого учителя», которого назначил ему клан, и, по странному совпадению, из-за специфически старомодного вкуса Сянь Чэньи, тот был принят за присланного кланом учителя.
Юнь Пяомяо всё плакал. Сянь Чэньи подсознательно захотел поднять руку и оглушить парня, а затем одним ударом покончить с ним. Но едва он занёс руку, как Юнь Пяомяо поднял заплаканное личико с красными глазами.
Рука Сянь Чэньи ещё не опустилась, а парень уже, всхлипывая, заговорил:
— Учитель, вы пришли, чтобы забрать меня? Мама говорила, что у вас может быть не очень хороший характер, но это ничего: если вы рассердитесь, можете меня бить, ругать, я всегда буду следовать за вами. Мама сказала, что после того, как я покину Священный мир, вы будете единственным человеком в этом мире, кто никогда меня не возненавидит.
Выслушав эту мешанину, Сянь Чэньи замолчал.
Юнь Пяомяо всё плакал. Сянь Чэньи нахмурился, поколебался мгновение и задал самый важный вопрос:
— Кто твоя мать?
— Кто моя мать, вам можно не знать. Но я обязательно стану вашим хорошим учеником, я навсегда за вами. Я только для того и пришёл в секту бессмертных, чтобы дождаться вас. Учитель, умоляю, возьмите меня с собой. Я очень послушный, умею стирать, складывать одеяла, подавать чай и воду, я ещё много-много чего умею. А если чего не умею — могу научиться. Учитель, вы обязательно должны взять меня, я буду вас во всём слушаться!
Неизвестно, от долгих ли притеснений, но чем больше Юнь Пяомяо говорил, тем сильнее становилась обида в голосе. Создавалось впечатление, что если сегодня Сянь Чэньи не возьмёт его в ученики, то он может провисеть у него на талии, рыдая до полуночи.
Сянь Чэньи, которого обнимали, был сильно раздражён. Несколько раз он пытался раскрыть истинную цель своего прихода, но каждый раз его захлёстывал громкий плач парня.
Сянь Чэньи долго терпел, и парень тоже долго умолял. Наконец, в тот момент, когда парень, казалось, устал плакать, Сянь Чэньи схватил его за руку и сказал:
— Стоп, хватит реветь!
Голос Сянь Чэньи звучал внушительно. Юноша, хоть и продолжал всхлипывать, но прекратил надоедливые причитания. Когда Сянь Чэньи отцепил его от себя, он только шмыгал носом.
Сянь Чэньи смотрел на это с отвращением, отвернулся, нахмурился и задумался на мгновение. Затем, под исполненным надежды взглядом юноши, приготовился отказать.
— Я не...
— У-у-у-у — раздался громкий плач парня.
— ... — Сянь Чэньи открыл рот, желая что-то сказать.
— А-а-а-а — ещё громче завопил юноша.
Рука Сянь Чэньи под широким рукавом сжалась в кулак — он начал терять терпение.
Заметив это едва уловимое движение, Юнь Пяомяо мгновенно прекратил плач, с глухим стуком упал на колени перед Сянь Чэньи и поднял лицо, всё в слезах и соплях.
Искренне протянув руки и ухватив Сянь Чэньи за рукав, он, всхлипывая, взмолился:
— Умоляю, учитель, возьмите меня. Я всё смогу сделать.
На душе у Сянь Чэньи стало как-то не по себе. Он холодно смотрел на Юнь Пяомяо долгое время, и лишь затем в нём что-то дрогнуло. Он присел на корточки, чтобы оказаться с парнем на одном уровне, и спросил:
— Правда всё сможешь? Тогда скажи, кто передал тебе секретный свиток по внутренней энергии, и я возьму тебя в ученики.
Юнь Пяомяо перестал смотреть снизу вверх и теперь смотрел прямо в глаза Сянь Чэньи. Вблизи он легко разглядел черты лица под бородой — это было красивое и очень располагающее лицо, которое стало ещё больше похоже на описание учителя, данное его матерью много лет назад.
Глядя на Сянь Чэньи, мысли Юнь Пяомяо заметались. Он застыл на некоторое время и лишь под нетерпеливым взглядом Сянь Чэньи проговорил:
— Это старший брат по учению по имени Гу Цанцзю.
В глазах Сянь Чэньи мелькнула злоба, но тут же он растянул губы в улыбку, зажмурившись — вид у него был очень довольный. И голос в этой улыбке приобрёл мягкость.
Сянь Чэньи, усмехнувшись, поднял руку и погладил Юнь Пяомяо по макушке.
Юнь Пяомяо, видя радостное выражение лица Сянь Чэньи, облегчённо вздохнул и, как послушный щенок, ответил головой на ласку — очень смиренно. В глазах Сянь Чэньи это выглядело в точности как у собачонки.
— Учитель, не сердитесь, ваш ученик очень послушный.
— Угу, — Сянь Чэньи, всё так же легонько поглаживая Юнь Пяомяо, криво улыбнулся. — А старший брат Гу Цанцзю к тебе хорошо относится?
— Конечно! Учитель, вы не знаете, старший брат Гу Цанцзю хоть и холодный с виду, но на самом деле он очень, очень хороший! — Юнь Пяомяо, словно боясь, что Сянь Чэньи не поверит, несколько раз повторил, какой Гу Цанцзю замечательный.
Но для ушей Сянь Чэньи эти слова звучали как пощёчины.
Ведь Гу Цанцзю был послан им самим, чтобы досаждать Юнь Пяомяо. А теперь этот парень в глазах Юнь Пяомяо — «холодный, но хороший человек» — да это же прямая пощёчина ему, закулисному режиссёру!
Осознав это, Сянь Чэньи улыбнулся ещё слаще, а в душе его злоба к этому мелкому Гу Цанцзю стала только крепче.
В ту ночь Сянь Чэньи не ушёл, а остался в дровяном сарае. Он задал много вопросов о «хорошем старшем брате», и Юнь Пяомяо с радостью обо всём ему поведал. В том числе:
как той ночью Гу Цанцзю приносил тепло, учил cultivation'у бестолкового, ничего не понимавшего Юнь Пяомяо; как днём специально таскал его в отдельную комнату — якобы для мучений, а на деле наставлял в практиковании меча; и как накануне выхода Сянь Чэньи из затвора он привёл Юнь Пяомяо в Зал пилюль к тому парню с Дэншэнем — очистить кости и промыть меридианы.
Юнь Пяомяо рассказал много историй о добрых делах Гу Цанцзю, и чем дальше, тем больше его клонило в сон. Когда Сянь Чэньи уже почти начало подташнивать от поступков Гу Цанцзю (он готов был расхохотаться), Юнь Пяомяо, промаявшись половину ночи, наконец засопел, привалившись к груди Сянь Чэньи.
Юнь Пяомяо свернулся калачиком, прильнув к Сянь Чэньи, — маленький комочек, похожий на какого-то зверька. Он был очень послушный и так нуждался в тепле. Сянь Чэньи хотел подняться, но обнаружил, что рукав прижат этим малявкой.
Сянь Чэньи нахмурился, но не стал шевелиться. Он не отодвигал только что уснувшего юношу, а, наоборот, смягчился сердцем, взгляд его стал рассеянным, он прикусил губу и, притянув Юнь Пяомяо к себе в объятия, лёг спать, обнимая его.
На какое-то время в дровяном сарае воцарилось редкое тепло. Эта ночь была самой тёплой в жизни Юнь Пяомяо с тех пор, как он бежал из Священного мира, и редким теплом в его судьбе.
В свою очередь Сянь Чэньи, впервые засыпавший в этом мире, тоже неожиданно расслабился. Почему-то, обнимая Юнь Пяомяо, он испытывал непривычный комфорт, впервые за многое ему захотелось спать.
Обнимая Юнь Пяомяо, Сянь Чэньи почувствовал, как тяжелеют веки и дыхание становится глубже. Ветер задувал со всех сторон, но Сянь Чэньи, всегда любивший тишину, развернул Барьер...
В ночной мгле почуявший неладное Гу Цанцзю поспешно примчался. Увидев двух спящих, он чуть не взбесился и, развернувшись, бросился прочь.
Кто-то спал в ночи, а кто-то уже нашёл приготовленный с самого начала узелок для побега и поспешно скрылся.
Убегая, Гу Цанцзю не раз проклинал собачью натуру Юнь Пяомяо: кто к нему по-доброму, тому он всё и выкладывает.
Гу Цанцзю, целых семь месяцев творивший для Юнь Пяомяо добрые дела, прекрасно знал, что тот за «благодетель»!