— Где это мы?
— Не знаю.
— В общем, какая-то подземная пещера.
Се Байи, поразмыслив позже, примерно понял, что только что попал в иллюзию, а создал её, скорее всего, тот самый красный шар.
Ему вдруг стало любопытно, каково же точное назначение этого шара. Сила у него наверняка огромная, иначе зачем было бы возиться, возводя наверху Кровавую формацию, чтобы удерживать его здесь внизу? Он вдруг… когда его взгляд упал на Медитативные чётки на шее Земного духа, эта мысль рассеялась.
Вещи Демонического культиватора, к ним нельзя прикасаться.
Пошли вперёд, увидели немало скелетов, давно уже превратившихся в белые кости. Земной дух вёл Се Байи кругами, то и дело, когда свет на его голове тускнел, он хлопал себя по макушке: О, е-е! И снова загорался!
Се Байи внимательно оглядывался по сторонам, пока они не прошли через узкий каменный проход. Впереди забрезжил свет, и открылось широкое пространство — взору предстала огромная пещера, светлая и просторная. Откуда-то струился ручей с чистой водой, два его рукава соединялись в центре пещеры, образуя глубокий, бездонный, прозрачный омут. А над этим омутом парил шар, излучающий мягкое свечение.
На этот раз Земной дух не стал преграждать Се Байи путь, наоборот, он возбуждённо и взволнованно указывал вперёд, призывая его скорее взять шар.
Исходящая от шара аура была мягкой и совершенно непохожей на тот, внешний шар. Похоже, это хорошая вещь. Но Се Байи всё же сохранял бдительность. Он достал свой последний талисман и только тогда медленно двинулся вперёд.
Земной дух хотел отдать ему свои Медитативные чётки, но он не обратил внимания.
Приблизившись к омуту, шар, казалось, встревожился, его свет стал ярче. Затем позади послышался свист ветра. Се Байи перекатился, уклоняясь, и, встав на ноги, поднял голову — перед ним была полупрозрачная белая змея, вся светящаяся! Змея была огромной, встав на хвост, она оказалась выше Се Байи. Промахнувшись, она высунула раздвоенный язык, несколько раз зашипела, раскрыла пасть, обнажив два острых клыка, и снова ринулась на Се Байи!
Се Байи отступил на несколько шагов, одновременно метнув талисман, на мгновение задержав змею. Поскольку в руках не было острого оружия, в большинстве случаев ему оставалось только уклоняться. Увернувшись несколько раз, он снова отступил к краю. Свет шара слепил глаза, он покосился на него и в мгновение ока кое-что понял, развернулся и бросился к шару.
Но стоило ему почти ступить в омут, как поверхность воды всколыхнулась, и оттуда вырвалось несколько тонких белых змей, устремившись к нему!
Се Байи: — … Тьфу.
Лицо его похолодело. Он взмахнул пальцами — Медный кинжал с головой змеи, рассекая воздух, прилетел к нему в руку, он развернулся и рубанул. Белая змея, опасаясь, отступила, но он бросился вперёд! Несколько ударов наотмашь разгневали змею, она хлестнула хвостом. Се Байи уклонился, хвост ударил по поверхности омута, взметнув воду на несколько чжанов в высоту!
Подплыли тонкие змеи, раскрыв пасти, целились в лодыжки Се Байи. Он, даже не взглянув, ударил Печатью заклинания — «шлёп», и тонкие змеи разлетелись на куски.
Белая змея атаковала снова. Се Байи не стал уклоняться, наоборот, перехватил медный кинжал и, рискуя быть прокушенным клыками, вонзил лезвие в пасть змеи! Острые клыки пробили кожу, быстро выступила кровь, кровь потекла по тыльной стороне ладони на медный кинжал и… мгновенно впиталась! Кинжал мелко задрожал, и от места ранения белой змеи начали расползаться тонкие трещины, из которых хлынул свет. Се Байи сжал кинжал и с силой провёл им вниз. После звука «чирк» белая змея с грохотом взорвалась!
Се Байи перевёл дух, взглянул на тыльную сторону своей ладони.
Кровь непрерывно сочилась из зияющей раны, вид был довольно жуткий. Он лишь мельком глянул и отвёл взгляд, поднял голову и направился к шару.
Но тело белой змеи, казалось, начало восстанавливаться. Се Байи, не оборачиваясь, с разворота метнул медный кинжал, тот попал прямо в остатки её взорванной головы, и змея замерла.
Он ступил в омут, вода дошла до пояса. Кровь с руки расплылась в воде. Се Байи пошёл глубже, вода дошла до груди и дальше не поднялась. Он остановился перед шаром.
Со всех сторон снова подплыли тонкие змеи, но слабый алый оттенок, расплывшийся по поверхности воды, преградил им путь.
Се Байи поднял голову, глядя на шар, протянул руку и сжал его, вобрав в себя последний проблеск света.
— Раньше здесь было Тайное царство?
Сгусток света, сотворённый духовной энергией, парил перед лицом, освещая путь. Чу Чжичань оторвала полосу ткани от своей одежды и кое-как перевязала ладонь. Все её бальзамы для ран остались в пространстве-амулете. Стрела была отравлена — боль неотступно пожирала её, казалось, если она не найдёт Се Байи, то сначала умрёт от боли.
Коротко стриженную девушку звали Дань Цин. Она заложила лук за пояс, сложила руки за голову и совершенно беспечно пошла вперёд. Вероятно, слова Чу Чжицана о том, что можно выйти, её обрадовали, и она небрежно ответила:
— Наверное. Во всяком случае, до того как меня сюда заточили, я слышала, что лес наверху когда-то был Тайным царством. Но потом одно Тайное царство расколол какой-то культиватор меча, и великий демон, запертый внутри, вырвался, оставив после себя две ауры, которые сцепились друг с другом.
— Кому-то это надоело, и он разделил эти две ауры, запечатав их здесь. Кажется, одна — это Небесная духовная энергия, а другая — Демоническая энергия. Тьфу, чёрт возьми, откуда в мире взяться такой штуке, как демоническая энергия? — проговорила она, всем своим видом демонстрируя крайнее презрение. Она никогда не верила в эту чушь.
Чу Чжичань восприняла это как пустую болтовню, пропустила мимо ушей и равнодушно спросила:
— А за что тебя заточили сюда?
— Меня? — Дань Цин пожала плечами. — Всего лишь убила несколько семей, уничтожила несколько сект.
Чу Чжичань: …
Кажется, она поняла, к какой категории относится Дань Цин.
Мамочка, рядом со мной опасный рецидивист-убийца а-а-а —!
Мамочка, я по тебе скучаю, мамочка.
Дань Цин подождала немного, но не заметила никакой реакции от Чу Чжичань. Она повернулась, посмотрела на Чу Чжичань, а затем усмехнулась:
— Ты занятная! Ты не такая, как они.
Чу Чжичань, не поняв почему, задела за живое — сработал пассивный навык. Она презрительно усмехнулась:
— Я единственная и неповторимая, как они могут со мной сравниться.
Дань Цин присвистнула, хлопнула в ладоши и объявила:
— Я хочу с тобой дружить!
Чу Чжичань протянула руку.
Дань Цин:
— А?
Чу Чжичань:
— Противоядие.
Дань Цин склонила голову набок:
— Выпусти меня отсюда — и я тебе дам.
Чу Чжичань:
— Гарантии?
— Никаких гарантий, — Дань Цин прищурилась и улыбнулась. — Жизнь того белого лица, о котором ты беспокоишься, — это мой козырь, который держит тебя на привязи. — Не успела она договорить, как Чу Чжичань взметнула полой одеяния и, ударив ладонью, бросилась к ней!
Дань Цин выругалась:
— Опять драка?!
Что нынче с внешним миром — все такие буйные?!
Чу Чжичань зажала запястье Дань Цин, усмехнулась:
— Ха, никто не смеет мне угрожать! — С этими словами она снова нанесла удар! Из рукава вылетел Жёлтый талисман, она сложила два пальца вместе и провела ими вперёд, направив талисман в Дань Цин!
— У-у-у!
— Бах! Бах! Бах!
Снова началась драка.
Однако…
Дань Цин не могла одолеть.
Она была Демоническим культиватором.
А Чу Чжичань читала ей буддийские сутры?!
Это подействовало как заклинание сжимания обруча. Стиснув зубы, она решила сдаться — хватит драться!
Издевательство! Чистой воды издевательство! С каких пор культиватор владеет столькими путями?
На обвинения Дань Цин Чу Чжичань лишь снова оторвала кусок ткани и перевязала руку. Кажется, её рука уже почти разлагалась. Она покосилась на Дань Цин и сказала:
— Веди меня к Се Байи.
Дань Цин:
— Тьфу!
Будучи такой сильной, зачем лезть вперёд и приставать?
Мужчины — самое противное!
Дань Цин растёрла ушибленную руку и недовольно буркнула:
— Этот белый лицо у Белой духовной змеи. Пошли!
Чу Чжичань подняла голову и посмотрела вперёд. Свет освещал лишь немного пути, конца не было видно.
Услышав звук за спиной, Се Байи убрал шар и обернулся:
— Чу Чжичань, я нашёл — …
— Двенадцатый старший брат?
Девушка, вся в колокольчиках на голове, увидев Се Байи, просияла от радости:
— Ты тоже здесь!
Се Байи спрятал шар в рукав. Глядя на улыбающееся лицо Шэнь Сяньлин, он хмыкнул в ответ и спросил:
— Почему ты здесь? А где старшие сёстры?
При упоминании этого Шэнь Сяньлин скисла:
— Я не знаю. Какой-то фиолетовый тип утащил меня. Но он сказал, что не причинит мне вреда, что я дала ему понимание, что я единственная, кто его понимает. Потом он высадил меня, сказал, что пойдёт достать мне что-нибудь вкусненькое, и в мгновение ока исчез. А потом я попыталась убежать, оступилась и свалилась сюда. — Закончив, она с недоумением спросила: — Старший брат, ты знаешь, что это за место?
Се Байи, выслушавший всю историю: …
Он посмотрел на неё — на ней не то что ран, даже одежда была чистой.
Разве это логично?
Шэнь Сяньлин всё ещё ждала ответа с надеждой. Се Байи сказал:
— Не знаю.
— А? — Шэнь Сяньлин снова скисла. Вдруг она заметила рану на руке Се Байи и встревожилась: — Старший брат! Ты ранен! — С этими словами она побежала к нему.
Он схватил её за руку. Се Байи отдёрнул руку, но не смог. Увидев неподдельную тревогу на лице Шэнь Сяньлин, он на мгновение замешкался.
— Всё в порядке, — Се Байи с некоторой неловкостью отнял руку.
— Как же в порядке? Такая большая рана! — настаивала Шэнь Сяньлин.
Се Байи хотел нахмуриться, но решил, что это неуместно, и промолчал.
Учитель велел хорошо относиться к младшей ученице.
Шэнь Сяньлин во что бы то ни стало хотела помочь перевязать рану. Се Байи не хотел проявлять излишнюю суровость и, не в силах ей отказать, уступил. Он опустил взгляд на Шэнь Сяньлин, которая, осторожно бормоча не больно, накладывала ему лекарство, выказывая полную заботу.
Странно.
Се Байи чувствовал, что что-то не так.
Должно быть, как…
Осознав, о чём он думает, он бесстрастно оборвал мысль на полуслове и мысленно усмехнулся: надо же, привык быть собакой для людей.
Никому не нравится такое властное обращение.
Впрочем, а где же Чу Чжичань?
Где она?
Се Байи приоткрыл рот, но услышал вопрос Шэнь Сяньлин:
— Старший брат, а где седьмая старшая сестра? Я только что зашла, прошлась, но её нигде не видела. Где она?
Се Байи проглотил слова обратно:
— Когда я вошёл, мы разошлись. Разве её нет снаружи?
— Я её не видела, — покачала головой Шэнь Сяньлин. — Где же она? На улице уже стемнело. Если она ещё там, это наверняка очень опасно. — Она невольно забеспокоилась.
Рана была перевязана, и Се Байи отдёрнул руку:
— Она, возможно, тоже здесь.
— Тогда пойдём искать её! — Шэнь Сяньлин радостно засияла.
Се Байи:
— М-м.
Чтобы уйти отсюда, Се Байи присел на корточки и протянул руку, позволяя Земному духу запрыгнуть на ладонь. Оказавшись в руке, дух свернулся калачиком и замер. Он уставился на Се Байи, затем протянул руку и погладил его пальцы, словно хотел унять боль.
Поднявшись, Се Байи собрался уходить.
Шэнь Сяньлин, увидев Земного духа, широко раскрыла глаза:
— Старший брат, это один из тех внешних Земных духов?
Се Байи:
— М-м.
Шэнь Сяньлин:
— Он какой-то не такой, как те, снаружи.
Се Байи:
— М-м.
Потому что это дала Чу Чжичань.
Шэнь Сяньлин видела, что Се Байи на всё отвечает односложно, но земной дух показался ей очень милым. Тех, снаружи, старшая сестра не давала ей ловить. Поэтому она осторожно спросила:
— Старший брат, можно мне погладить твоего Земного духа?
Се Байи: …
На этот раз он не ответил «м-м», почти не колеблясь сказал:
— Нельзя.
Шэнь Сяньлин немного расстроилась, но не стала настолько бестактной, чтобы продолжать упрашивать.
Она не могла молчать и болтала с Се Байи о том о сём. Се Байи лишь изредка отвечал «м-м». Он шёл, шёл, и вдруг перед ним открылось широкое пространство. Он мгновенно понял, что что-то не так.
— М-м? Погодите?
Мы вышли?
Се Байи огляделся, даже обернулся — пещера исчезла. Он действительно самым натуральным образом вышел.
Так просто?
Се Байи всё ещё был в шоке, как вдруг услышал, как Шэнь Сяньлин крикнула:
— Второй старший брат!
Он обернулся и увидел, что Цюй Юньчжэн и остальные появились неизвестно когда.
Шэнь Сяньлин уже радостно побежала к ним.
— Старшая сестра, старший брат! — подбежав, она послушно поздоровалась.
Су Фу улыбнулся ей:
— Похоже, ты не ранена. Вот и хорошо.
Все забеспокоились о ней. Цюй Юньчжэн окинула её взглядом, убедилась, что всё в порядке, и подошла к Се Байи.
— А Где Ваньвань? — спросила она.
— Мы разошлись, — пересказал всё Се Байи и добавил: — Старшая сестра, раз вы не видели её снаружи, значит, она всё ещё внутри.
Цюй Юньчжэн слегка нахмурилась, затем кивнула:
— Понятно. Я останусь в Заставе Иньсэнь и подожду Ваньвань. Сегодняшний день наверняка утомил младшую ученицу. Ты поезжай со вторым старшим братом и остальными, сопроводи её обратно, хорошенько отдохни.
Се Байи сказал:
— Я останусь.
Цюй Юньчжэн посмотрела на него.
Се Байи и сам запнулся, затем нашёл для себя и для Цюй Юньчжэн причину:
— Чу… Седьмая старшая сестра пошла из-за меня. Я не могу просто так вернуться.
Цюй Юньчжэн: Так ты всё-таки знаешь, что Ваньвань пошла из-за тебя.
— Ваньвань всегда поступает по велению сердца. Если хочешь взять на себя ответственность, поблагодари её, когда она вернётся, — Цюй Юньчжэн прекрасно знала характер Чу Чжичань. — Ты ранен. Неизвестно, ядовита ли та духовная змея в пещере. Сейчас твоя первоочередная задача — как можно скорее вернуться в орден и вылечить рану. Двенадцатый, если яд проникнет в твои меридианы, это повредит твоей основе для cultivation-ции (культивации) — потом будет плохо.
Се Байи открыл было рот.
Цюй Юньчжэн сказала:
— Ваньвань, увидев тебя в таком состоянии, вряд ли обрадуется.
— …
Раз Цюй Юньчжэн сказала так, Се Байи больше не настаивал. Он снял Медитативные чётки с шеи Земного духа и протянул их:
— Тогда потрудитесь, старшая сестра, передать их седьмой старшей сестре.
Цюй Юньчжэн, увидев чётки, опешила, затем ослабила хватку на мече и пристально посмотрела на Се Байи.
— Двенадцатый, — взяв чётки, вдруг сказала она, — Ваньвань — гордая, она никому не позволяет трогать свои Медитативные чётки.
Пальцы Се Байи дрогнули.
Цюй Юньчжэн:
— Она серьёзный человек. Если решила, то решает окончательно. Больше всего она не выносит нерешительности и колебаний.
— …
В конце концов Се Байи ничего не ответил, и Цюй Юньчжэн не стала продолжать.
Проводив их взглядом, Цюй Юньчжэн отвернулась.
Ах, глупая девчонка, вещь, с которой связана жизнь, отдала просто так.
—
Никого.
Чу Чжичань подошла к тому самому омуту — не было даже клочка одежды Се Байи. Она мрачно прищурилась, глядя в сторону. Дань Цин огляделась и тоже была потрясена:
— О? Этот белый лицо жив и улизнул?
Чу Чжичань сказала:
— Объяснишь?
Дань Цин скривилась, подошла к омуту, зачерпнула рукой и, казалось, из пустой воды вытащила несколько маленьких змеек. Они извивались у неё в руке, а затем с грохотом взорвались облаком кровавого тумана. Туман рассеялся и снова собрался, постепенно превращаясь в изображение.
Поняв, что это была за картина, Чу Чжичань сжала пальцы.
Это был вид Се Байи и Шэнь Сяньлин, которые, беседуя, выходили наружу.
Вскоре кровавый туман рассеялся без следа. Дань Цин скрестила руки на груди и холодно усмехнулась:
— Я же говорила, что от этого белого лица нет проку. Видишь? Он просто вышел вместе с той младшей сестрой, даже не оглянулся, ему на тебя плевать. Теперь поняла? Все мужики — такая дрянь!
Чу Чжичань:
— А тебе какое дело?
Дань Цин подавилась.
Чу Чжичань сказала:
— Глазам видеть — не значит верить. Я спрошу его сама.
И к тому же, может быть… чёрт, уйми «может быть».
Судя по тому, как Шэнь Сяньлин ворует сердца направо и налево, вполне возможно, что этот бешеный пёс Се Байи действительно дал себя уболтать парой фраз и напрочь забыл о ней!
Се Байи, ты тоже тот ещё облом!
Дань Цин смотрела на Чу Чжичань как на дурочку. Выглядит нормально, но не залипла ли она на любовь?
Влюблённые — убить!
Дань Цин было лень связываться с влюблённой. Она пнула камешек на земле:
— Я привела тебя искать его, он сам сбежал — меня винить не в чем. Я выполнила своё обещание, теперь твоя — … Почувствовав сзади смертельный удар, она сорвала лук, схватила его обеими руками, парировала удар и разбила несколько Жёлтых талисманов.
— … — взбесилась Дань Цин. — Ты больная?! Он сам сбежал, на мне отыгрываешься?!
Чу Чжичань шагнула вперёд — духовная энергия закружилась вокруг неё, заполнив всю пещеру. Она посмотрела на Дань Цин:
— Ты запятнала себя бесчисленными убийствами. Тебя нельзя отпускать. Если отпущу — будешь губить живых.
Эта Дань Цин в оригинале была, в общем-то, Боссом.
Убила бессчётное количество людей. За любовь к убийствам людей и была заточена в Пещере Безымянной в Заставе Иньсэнь. Пока позже Шэнь Сяньлин со своим гаремом не зашла и чуть не попалась, в критический момент она схватила Дань Цин за руку и с чувством сказала, что понимает её.
Так Дань Цин была тронута, присоединилась к отряду защиты духов и стала лучшей подружкой Шэнь Сяньлин.
А что потом, когда Шэнь Сяньлин выпустила её?
Дань Цин не изменилась: выйдя, она снова убивала направо и налево, губила мир. В её глазах, кроме тронувшей её Шэнь Сяньлин и её будущего начальника Се Байи, убить можно было любого.
Дань Цин нельзя покидать Пещеру Безымянную.
Дань Цин опешила, затем поняла, что Чу Чжичань её обманула. Выражение её лица стало мрачным, кроваво-красные зрачки сверкнули жаждой крови:
— Ты… осмелилась… обмануть меня?! — С этими словами её тело окутала кровавая аура, она рванула вперёд и нанесла удар ладонью в шею Чу Чжичань!
Чу Чжичань уклонилась, подставила руку, развернула запястье, смягчила её силу, отбросила её на несколько чжанов назад. Рана открылась, кровь снова пропитала ткань, но она даже бровью не повела. Сделав ложный шаг назад, Чу Чжичань сложила руки в стремительных жестах, создавая Печать заклинания, которая разлетелась и закрепилась по углам пещеры:
— Сеть небес и земли связывает преступных — Небесная сеть и земная паутина — опустись!
Над головой появилась сеть, сплетённая из духовной энергии, опускающаяся без единого зазора.
Дань Цин отступила на шаг, наложила последнюю стрелу на тетиву, натянула лук и выстрелила в Небесную сеть и земную паутину. Раздался треск — сеть была прорвана!
Чу Чжичань ринулась вперёд. Она подставила лук для защиты, но её отбросило назад, спина врезалась в каменную стену.
Стерев кровь с лица, Дань Цин злобно посмотрела на Чу Чжичань.
— Триста стрел Красного киноваря ты израсходовала. Теперь придётся потратить ещё триста лет, чтобы переплавить, — Чу Чжичань сейчас была вся грязная, изодранная, даосское одеяние покрыто пылью, но когда она медленно приближалась, это почему-то внушало страх. Она сказала: — Дань Цин, я не убью тебя. Я также не могу тебя перевоспитать.
Дань Цин, услышав, что она назвала её по имени, на мгновение опешила, но затем холодно усмехнулась:
— Лицемерка! Ты практиковала буддизм и даосизм, поэтому не можешь