Лин Цзыцю наступила на подножку повозки и с некоторым трудом полезла внутрь. Раньше, глядя фильмы, она никак не могла понять, зачем эти древние люди пользовались специальными скамеечками для посадки, но теперь она наконец осознала: карабкаться на подножку, которая доходила ей почти до половины роста, было крайне неэлегантно.
Сы Яньсю, уже ожидавний её внутри, бросил на неё равнодушный взгляд и небрежно приоткрыл оконную створку, оставив узкую щель.
— Точно вовремя.
С этими словами он, не обращая внимания на всё ещё не сообразившую, в чём дело, Лин Цзыцю, щелкнул пальцами в воздухе. В тот же миг снаружи раздался щелчок хлыста, и запряженная лошадь, качнувшись, помчалась вдаль.
Лин Цзыцю удержала равновесие и села в самом дальнем от Сы Яньсю углу.
Когда чувство тревоги немного улеглось, она наконец смогла спокойно оглядеть внутреннее убранство повозки.
В самом её центре был намертво прикручен багрово-чёрный чайный столик, под которым расстилался искусно вышитый орхидеями ковёр из Западного Края, выглядевший изысканно и роскошно.
— Тебе доводилось слышать о помрачении рассудка?
В тишине, где был слышен лишь стук колес повозки, раздался глубокий мужской голос.
Лин Цзыцю торопливо вернулась из мыслей в реальность.
Она кое-что знала о безумии в древности. Если объяснить это современным языком, речь шла о психологическом расстройстве. Болезнь эта крылась преимущественно в разуме и возникала из-за того, что способность человека выдерживать психологическую нагрузку оказывалась меньше внешнего давления, что и приводило к искажению поступков или воли.
— Человек, которого вы велели мне повидать, сошел с ума? — догадалась Лин Цзыцю.
Сы Яньсю кивнул, и его угольно-черные зрачки стали бездонными:
— Когда мы с Бай Янем нашли её, лицо девушки уже было обглодано каким-то зверем. Очнувшись, она начала нести бред и обезумела. Раз уж ты владеешь Техникой Чжую, не могла бы ты навестить её?
Услышав его слова, Лин Цзыцю вспомнила, о чём вчера в чайном доме судачили несколько бродячих торговцев.
— Не то ли это нашумевшее в последнее время дело о трупах девушек-подношений? — Лин Цзыцю поджала губы и озвучила терзавшее её сомнение.
Сы Яньсю кивнул, небрежно вытащил из стоявшего рядом шкафчика стопку дел, положил их на столик перед собой и произнес:
— Ты так сильно хочешь отсюда уйти?
Лин Цзыцю не ожидала, что он задаст этот вопрос в лоб, и отчаянно закивала.
— Если ты заставишь Яо Юй назвать имя убийцы, я могу подумать.
Лин Цзыцю слегка опешила. Значит ли то, что Сы Яньсю готов подумать, его обещание помочь ей выбраться? Если это действительно так, неужели среди тех, кто преследовал её, и впрямь не было его?
Она уставилась на дела, которые со шуршанием трепал налетевший из окна повозки прохладный ветерок, и долго не могла прийти в себя.
Управление уезда Сяочэн находилось на шумной улице в южной части города.
Когда повозка прибыла на место, на рынке по соседству уже вовсю шла торговля.
Лин Цзыцю вышла из повозки вслед за Сы Яньсю, всю дорогу прокручивая в голове подробности дела, с которым только что ознакомилась в экипаже.
Всё оказалось еще страшнее, чем рассказывали бродячие торговцы. Будучи приграничной страной национальных меньшинств, государство И еще при жизни предыдущего императора признало себя вассалом и покорилось Даляну, поэтому ежегодная дань отличалась необычайным богатством.
В период, когда после восшествия на престол нового императора Су Цзымэна начались реформы Уэй Чэн, войска, на протяжении более чем десятка лет конвоировавшие дань, внезапно заменили на прославленное в Сяочэне Бюро охраны «Дафэн».
С тех пор на протяжении десяти с лишним лет Бюро охраны исправно справлялось с этой задачей, не допуская никаких промахов — вплоть до полумесяца назад, когда любимая наложница императора, госпожа Инь, начала готовиться к празднованию своего дня рождения в следующем месяце. Из императорских кладовых достали дары государства И, и тут-то выяснилось, что при открытии сундуков ценности, тщательно проверенные и опечатанные чиновниками, превратились в два расчлененных на восемьнадцать частей трупа.
Один из них уже полностью превратился в скелет. Судебный медецинский эксперт, оценив состояние останков, заключил, что погибшая была женщиной и умерла более месяца назад.
Второй труп находился в слегка разложившемся состоянии, время смерти исчислялось примерно тремя сутками, и это тоже была женщина.
Что же касается единственной выжившей, то её обнаружили в самый момент прибытия Сы Яньсю, когда Бюро охраны «Дафэн» как раз доставило в город очередную партию дани. После тщательного досмотра в одном из сундуков нашли еле живую Яо Юй. Вся она была испачкана кровью и грязью, словно на неё кто-то напал на окраине города, а единственной уликой оказался зажатый в руке знак сопровождения Бюро охраны «Дафэн».
— Призраки, здесь призраки! Спасите! Не подходите, не подходите ко мне все!
Едва Лин Цзыцю подошла к западному флигелю уезда, как оттуда донеслись пронзительные, полные ужаса женские крики.
Она толкнула дверь и вошла. Перед её глазами предстала женщина, скорчившаяся в углу кровати. Забинтованная с ног до головы, она безумно размахивала руками, пытаясь оттолкнуть пожилого человека, который со с пиалой в руках пытался к ней приблизиться.
— Это лекарь У, врач из уездного управления, — негромко произнес стоявший рядом с ней Сы Яньсю.
Лин Цзыцю кивнула: в этот момент она уже уловила разлитый в воздухе густой запах китайских лекарств.
— Я попробую, — она шагнула вперед, перехватила у лекаря У пиалу с отваром и вежливо кивнула.
Лекарь У с ног до головы окинул взглядом желторотую девчонку, которая была ниже его — горбуна — на добрых полголовы, затем посмотрел на её одежду и примерно сообразил, кто она такая.
— Господин, э-э… боюсь, это не слишком разумно. Девица Яо страшно обезумела, вдруг она причинит вред госпоже… — опомнившись, лекарь У поспешно в три шага подбежал к Сы Яньсю, чтобы предостеречь его.
— Пустяки, — Сы Яньсю предостерегающе поднял руку. — Я защищу госпожу в целости и сохранности.
— Слушаюсь, — услышав столь категоричное заявление хозяина, лекарь У больше не смел отговаривать и, кивнув, отступил в сторону, открывая стоявшую за ним Яо Юй.
— Раньше она была нормальным человеком? — Лин Цзыцю понюхала лекарственный отвар и мысленно сделала предположение: это были самые обычные успокоительные средства, которые никак не могли помочь человеку с подобным психологическим расстройством.
— Да, прежде девица Яо была совершенно нормальной, — ответил лекарь У.
— Понятно, — Лин Цзыцю кивнула и направилась к забившейся в угол Яо Юй.
— Уходи! Уходи! — заметив медленно приближающуюся Лин Цзыцю, Яо Юй испуганно вытаращила глаза, во взгляде мелькнула настороженность. Она замахала руками в воздухе и истошно закричала: — Не подходи, не подходи!
— Не бойся, я пришла… — Лин Цзыцю небрежно поставила пиалу с лекарством на край и только было собралась её успокоить, как Яо Юй, словно перепуганный до полусмерти волчонок, вцепилась зубами прямо ей в руку.
— Цсс… — в тот же миг пронзительная боль пронизала всё тело Лин Цзыцю.
В то же самое время по просторной комнате разнесся лязг обнажаемого оружия. Услышав шум, несколько стражников ворвались внутрь, выхватив ножны.
— Не подходите, я в порядке, — Лин Цзыцю спешно пришла в себя и бросила через плечо холодный окрик.
Сы Яньсю, который всё это время спокойно стоял на месте, знаком велел людям отступить. Следом он сделал несколько шагов вперед и резким движением ткнул пальцами в обе точки на плечах Яо Юй.
Лин Цзыцю сперва растерялась, но в следующее мгновение её охватило изумление: перед ней застыла остекленевшая, неподвижная Яо Юй. Неужели это та самая легендарная техника точечного воздействия?
Сы Яньсю владеет подобным?
Тут же она почувствовала тепло в раненой руке: Сы Яньсю одной рукой перехватил её запястье, и его чистые, белые пальцы слегка надавили, высвобождая её источающую кровь руку из зубов Яо Юй. Другой же рукой он выхватил из рукава кинжал и большим пальцем сдвинул ножны, ловко засунув рукоять прямо в рот Яо Юй.
— Ты приведена мной, и если с тобой что-то случится, это будет означать моё служебное упущение, так что тебе запрещено получать ранения. — Заметив любопытный, изучающий взгляд Лин Цзыцю, Сы Яньсю с мрачным лицом бросил эту фразу и вновь надавил на точки Яо Юй.
Хотя Лин Цзыцю понимала, что он действует исключительно из служебного долга, этот мужчина все же пришел ей на помощь. Уголки её губ изогнулись в благодарной улыбке, после чего она вновь сосредоточилась на оскалившейся Яо Юй.
— Тсс, не бойся, я не причиню тебе вреда. Посмотри мне в глаза, поверь мне, хорошо? — Освободив обе руки, Лин Цзыцю опустила их на плечи Яо Юй и мягко, с пылким взглядом произнесла.
Затаившаяся во тьме Яо Юй приподняла веки и уставилась на чистые глаза напротив. Находясь всё еще в нестабильном состоянии, она бессознательно сильнее вгрызлась зубами в зажатые во рту ножны.
Заметив это, Лин Цзыцю нахмурилась еще сильнее: от Яо Юй исходил не просто страх, она чувствовала мощную волну жгучей ненависти.
— Яо Юй, верно? Похоже ли мое выражение лица на взгляд того злодея, которого ты встретила в тот день? Ты сейчас в безопасности, я чувствую твой страх, — Лин Цзыцю крепче сжала её плечи, а её голос стал еще мягче; не будь вокруг столь напряженной обстановки, от этого звука вполне могло бы клонить в сон.
Пожалуй, этот голос и впрямь её успокоил: видя, что Лин Цзыцю не собирается причинять ей вред, Яо Юй, следуя её словам, снова вгляделась ей в лицо.
В следующее мгновение ужас в её глазах стал постепенно угасать. Выпустив из зубов чужую руку, она вновь машинально сжалась в комочек на прежнем месте, не отрывая взгляда от Лин Цзыцю.
Лин Цзыцю тяжело вздохнула и сама присела у изголовья кровати:
— Ну вот, давай теперь поговорим, хорошо?
Хотя выражение лица Яо Юй оставалось несколько растерянным, поддавшись внушению Лин Цзыцю, она бессознательно кивнула.
— Тогда… взгляни-ка мне в глаза еще раз? — Лин Цзыцю снова протянула руки, но на этот раз не стала опускать их на плечи Яо Юй, как в прошлый раз, а положила ладонь ей на голову. — Хочешь спать? Если хочешь, отдохни немного…
В сознании Яо Юй мелькнуло мимолетное сопротивление, но стоило её взгляду встретиться с глазами Лин Цзыцю, как она тут же превратилась в марионетку, потерявшую душу. Веки её сомкнулись, тело качнулось и безвольно прислонилось к стене, храня молчание.
Сы Яньсю прищурился и усмехнулся: «Интересно».
В западном флигеле воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием осеннего ветра, раскачивавшего промасленные бумажные створки окон.
— Сейчас вечер первого лунного дня. Ты одна идешь по сухой древесной роще на окраине города. Дорога размыта, ты бредешь по ней, то и дело обходя грязь и лужи…
Голос Лин Цзыцю разнесся по комнате. Опираясь на данные о деле, предоставленные Сы Яньсю, и добавив кое-какие сведения о ситуации на западной окраине, она принялась описывать сцены, при которых Яо Юй могла пострадать в день происшествия, пытаясь пробудить её память.
И действительно, тело сидевшей с закрытыми глазами Яо Юй пару раз судорожно дернулось, и она, следуя за словами Лин Цзыцю, бормоча, произнесла:
— Наверное, потому что на следующий день собирался дождь, стемнело рано. Я прижимала к груди заработанные в Цзинчжоу мелкие серебряные монеты и бежала обратно. Смотрю — уже почти добралась до западных ворот Сяочэна, как вдруг обо что-то споткнулась…
— Опусти голову и посмотри, что тебя зацепило? — вела её за собой Лин Цзыцю.
Яо Юй нахмурилась и долго-долго качала головой:
— Было так темно, я не разглядела…
— Тогда присядь на корточки и взгляни…
— Я вижу на земле какой-то матерчатый сверток.
— Сверток? Тогда открой его и посмотри!
— Я развязала узел, и оттуда посыпалась какая-то серо-белая масса.
— Серо-белая масса? Ты можешь разглядеть, что это? — брови Лин Цзыцю сошлись на переносице. В древности не существовало понятия близорукости, но, судя по нынешнему рассказу Яо Юй и степени сумеречного освещения в Сяочэне в тот час, она пришла к выводу, что эта женщина страдала сильнейшей близорукостью.
— А! — Вдруг тело Яо Юй затряслось в непрекращающейся дрожи. Она затрясла головой, и с её полуоткрытых губ сорвались слова, от которых у всех присутствующих кровь застыла в жилах: — Мне стало любопытно, я вытащила эту белую штуку и поняла… поняла, что это длинные-длинные кишки… кишки! Я еще даже не успела понюхать, от какого это зверя, как внутри… внутри оказался палец! Женский палец…
— С чего ты взяла, что он женский? — хотя слова Яо Юй были обрывочными, Лин Цзыцю быстро сообразила: она говорила о том, что среди кишок был запрятан женский палец, и поспешила задать уточняющий вопрос.
— Потому что… на этом пальце было надето… изумрудно-зеленое нефритовое кольцо.
Слова, сорвавшиеся с губ Яо Юй, погрузили весь западный флигель в жуткую тишину.
Особенно это касалось стоявшего рядом Сы Яньсю: на его и без того суровом лице постепенно сгустилась мрачная тень.
Вспомнив, как они нашли всю в крови и еле живую Яо Юй в сундуке с дарами, доставленном Бюро охраны «Дафэн», и что очнувшаяся девушка уже находилась в безумном состоянии, он понял: единственной зацепкой был зажатый в её руке нефрит — знак сопровождения Бюро охраны «Дафэн».
Он думал, что Яо Юй так и останется безумной, а расследование зайдет в еще больший тупик, но кто бы мог подумать, что она выдаст столь шокирующую вещь.
Мысль о двух неопознанных трупах с одними лишь скелетами, которые до сих пор лежали в погребальной палате, заставила его взгляд стать пронзительным и острым.
— Спроси её, были ли на том обрубленном пальце, помимо нефритового кольца, какие-то другие приметные особенности. — Сы Яньсю подошел к Лин Цзыцю и понизил голос.
Хотя Лин Цзыцю не любила, когда ей мешают во время сеанса гипноза, этот палец был напрямую связан с личностью жертвы, так что она кивнула в знак согласия и спросила:
— Было ли в том пальце что-то особенное?
Брови Яо Юй нахмурились еще сильнее. Подумав добрую минуту, она промолвила:
— Ногти были выкрашены в красный цвет, а на кольце, кажется, был вырезан иероглиф.
— Какой иероглиф? — все до предела напряглись.
— Бао… кажется, Бао… — пробормотала Яо Юй.
— Бао? — Сы Яньсю нахмурился и повторил.
Фамилия Бао в Сяочэне встречалась редко, а среди женщин — и подавно. К тому же во время расследования пропавших в городе людей единственной, кого они никак не могли опросить, оставалась жительница южной части города Бао Юнь — вдова Бао.
— Бао Юнь? — пробормотал он про себя, и взгляд его стал еще более загадочным.
Услышав это имя, Лин Цзыцю растерялась.
Возможно, для нее, девицы, которая не высовывала нос из дома, это имя ничего не знало, но в Сяочэне о ней знал практически каждый. Муж вдовы Бао умер рано, а сама она отличалась чарующей и прелестной красотой, так что по всему городу она была главным кандидатом в жены для большинства мужчин, желавших взять её вторыхой женой.
И хотя от желающих не было отбоя, вдове Бао следовало бы воспользоваться моментом и выйти замуж вновь, найдя хорошую опору, но неведомо что у нее было на уме: она лишь крутила с мужчинами шашни, не вступая ни с кем в брачные дела. Это наделало немало шуму по всему городу, и имя вдовы Бао гремело на каждой улице и в каждом переулке Сяочэне.
— Что ты сделала после того, как обнаружила палец? — продолжила допрос Лин Цзыцю.
Яо Юй глубоко вздохнула: казалось, воспоминания добрались до того момента, когда её нервы были на пределе:
— Мне было так страшно… я… бросила эту вещь и собралась идти в город, чтобы заявить властям, но…
Все затаили дыхание.
— Позади вдруг послышался звук суматошных шагов. Мне стало до ужаса страшно, я побежала вперед, даже не оглядываясь, — дыхание Яо Юй участилось. — Если я не ошибаюсь, мне оставалось бежать до городских ворот примерно ли, но я… я обнаружила, что заблудилась. Шаги за спиной становились все ближе, и вдруг…
Яо Юй тяжело задыхалась, на лбу проступили мелкие капельки пота — судя по всему, её напугало нечто ужасное.
— Мой кошелек свалился с пояса, я тут же присела на корточки, чтобы поднять его, но в ушах раздалось тяжелое дыхание. Я попыталась оглянуться, но эта тварь… она лизнула меня! Я вскочила на ноги и побежала сломя голову, но мои ноги почему-то не слушались, обо что-то зацепились, и я упала…
— А потом?
— Не успела я подняться, как кто-то набросился на меня. Я отчаянно сопротивлялась… шкура… всё его тело было в шерсти! Я изо всех сил пыталась оттолкнуть его, и тогда — а-а-а! — словно вспомнив что-то до безумия жуткое, Яо Юй широко распахнула глаза, до этого бывшие закрытыми. Её пустые зрачки уставились на противостоящую им тьму, и из горла вырвался истошный крик: — Как больно! Больно… он кусает, кусает…
Сердце Лин Цзыцю пропустило удар. Глядя на дикие гримасы женщины напротив и на сочащуюся сквозь бинты кровь, она догадалась: в этот момент Яо Юй в её воспоминаниях вновь переживала то нападение.
Слегка сосредоточившись, она уже собиралась вывести из трансферного состояния перепуганную собственными мыслями Яо Юй, как позади раздался голос:
— Спроси её, что именно её искусало.
Лин Цзыцю повернула голову и посмотрела на стоявшего в шаге от нее мужчину.
Солнечный свет падал на его красивое лицо, но из-за сурового выражения правильные черты казались еще более ледяными и отчужденными.
— Потрясение, пережитое девицей Яо, таково, с каким обычный человек никогда не сталкивается. Её дух и без того был на пределе, а я еще применила Технику Чжую, — Лин Цзыцю вздохнула и продолжила: — Вы сами видели: когда она вспоминала всё это, её рассудок находился на грани краха. Если бы я продолжила расспросы по вашему требованию, не говоря уже о том, смогла бы она назвать убийцу, человек, который мог бы восстановиться благодаря лечению, вполне мог лишиться рассудка и умереть.
— Она сможет исцелиться? — лицо Сы Яньсю слегка смягчилось.
Лин Цзыцю кивнула, подтверждая его слова.
— Возьми это. — Сы Яньсю пристально, с умыслом глянул на женщину напротив, пока его взгляд не опустился на её покрытую засохшей кровью руку. После этого он неторопливо достал из-за пазухи небольшой фарфоровый пузырек размером с ладонь и протянул ей. — Сегодня ты потрудилась. Скоро я велю кому-нибудь отправить госпожу домой. Раз уж я дал слово, то Су Цзыань держит его.
Договорив, Сы Яньсю, видимо, имевший иные неотложные дела, развернулся и направился в передний зал уезда.
Лин Цзыцю проводила взглядом растворившуюся вдали фигуру мужчины и вспомнила его скромное самоназвание.
Цзыань — это второе имя Сы Яньсю. Разные по высоте звуки полны глубокого смысла, прям и несгибались, словно высокий муж — это имя как нельзя лучше подходило его характеру.
Она кивнула, опустила взгляд на пузырек в руке и откупорила пробку.
В тот же миг в нос ударил густой травяной аромат.
Борнеол, листья гибискуса, мирра… да это же мазь от ран!
Ее зрачки вспыхнули, боковым зрением она скользнула по собственной руке, а алые губы сложились в красивую ухмылку.
— Господин, неужели вы верите, что юная госпожа способна излечить Яо Юй?
Как только Лин Цзыцю удалилась, в конце коридора постепенно появились две фигуры.
Сы Яньсю бросил равнодушный взгляд на стоявшего рядом мужчину — того самого Бай Яня, который пытался схватить Лин Цзыцю в чайном доме, но в итоге сам попал под её гипноз.
— Бай Янь, похожа ли она на избалованную барышню из благородного дома семьи Лин, которая носа из дома не кажет?
Бай Янь сложил руки в поклоне:
— Хотите сказать, госпожа лжет? Или она шпионка, подосланная семьей Лин? А бегство от свадьбы — лишь игра в кошки-мышки? Или на то есть иные причины, о которых нельзя говорить?
Сы Яньсю оставил этот вопрос без ответа.
Когда Лин Цзыцю вернулась в свой маленький дворик, солнце уже клонилось к закату.