— Чего орёшь среди ночи? Чуть не отправил меня к праотцам.
— Разговорчики потом, когда выберемся.
— Заткнись, не трать кислород.
Чэнь Сыу не обратил внимания на недовольство остальных, бросил поварёшку и сказал:
— В воскресенье не встаю рано. Мне срочно надо поспать, иначе от нехватки воскресного сна можно умереть.
Что за чушь? Ты просто хочешь отлынить, да? А другим, значит, сна хватает?
— Шэншэн, мы все тут ямы копаем, а ты одна идёшь спать. Нехорошо, — попыталась образумить её Лю Юэ.
— Ты не понимаешь, — с мрачным лицом ответил Чэнь Сыу. — Могу умереть.
Он стянул халат с доктора Су, который как раз руководил работами, и со скоростью стометровки ринулся к дивану в гостиной. Его суетливый вид напоминал не желание прилечь, а спешку на тот свет.
Перед тем как закрыть глаза, он строго предупредил остальных: до восьми утра его лучше не будить, а до пяти — категорически не будить, иначе последствия за свой счёт.
Ха! Самонадеянно!
Чжан Цян, бывалый реинкарнатор, стерпеть такого не мог. Подумаешь, инструментальный NPC в данже! Тоже мне, королева!
Он уже было собрался закопать его прямо в яме, но Су Бай остановил: сейчас не до захоронений. Мало того, он ещё и наказал остальным копать потише и поменьше шуметь.
Такая откровенная предвзятость заставила Лю Юэ и Ли Цянь позеленеть от зависти.
Хотя... Су Бай просто хотел поскорее продвинуть задание. Всего лишь одно слово, и всё.
【Прогресс сладости данжа: +4%, текущая сладость: 10%】
Они продолжали копать и вскоре действительно нашли на глубине метра корни мутировавшей лианы.
Маленькую человеческую голову.
Вдох.
Все втянули воздух.
Было жутковато.
На макушке росли толстые зелёные лианы, а под подбородком спутывались бурые корни. Лицо, как у пяти-шестилетнего ребёнка, — ангельски милое, кожа белая и нежная, большие чёрные глаза хлопали и смотрели на них, а открывшийся рот издал детский плач.
Уа —
Уа —
Невидимая психическая волна разошлась вместе со звуком. Все ощутили дрожь в сердце и необъяснимую бесконечную жалость.
...
Шлёп!
Пистолет упал на пол.
— У-у-у, — Лю Юэ, заливаясь слезами, попятилась и бросилась в объятия Жун Хао. — Нет, я не могу, я не в силах убить его. Одна мысль об этом разрывает сердце.
Жун Хао мягко похлопал её по спине, утешая:
— Ничего, это нормально, что ты не можешь. Никто здесь не сможет.
В его опущенных глазах читалась глубокая тревога.
Спасение было рядом — убей корень-голову мутировавшей лианы, и все выживут.
Но никто не мог этого сделать.
Не потому, что убить невозможно, а потому что не хотелось и не было сил.
Как бы ни твердил рассудок, что это лишь чудовище, мутант, убить его — единственный способ выжить, чувства твердили обратное. Даже думать о том, чтобы поранить это создание, было невыносимо больно.
Оно казалось родным ребёнком, которого пестовали и лелеяли десятилетиями, которого боялись спугнуть, душа в нём не чаяли.
Тигр и тот не ест своих детёнышей. Кто же сможет собственноручно убить своё любимое дитя?
На такое способны разве что безумцы, маньяки и бездушные монстры.
К тому же, даже если кто-то и сумеет подавить жалость и убить его, что будет потом, когда они выйдут наружу?
Все сочтут тебя сумасшедшим, убийцей или бессердечным чудовищем.
Будут бояться, сторониться, ненавидеть...
Су Бай потёр виски — он недооценил Данж. Чудовище, которого можно было убить одним ножом, поставило в тупик всех.
На губах мелькнула едва заметная ироничная усмешка. Это, пожалуй, самое простое и одновременно самое невыполнимое задание.
Секунды текли, кислород в доме кончался, смерть подступала.
Так дело не пойдёт. Нужен кто-то, кто возьмёт на себя роль «злодея».
Су Бай поднял с пола пистолет и спрыгнул в яму. Холодное дуло упёрлось в лоб монстра.
Увидев человека, маленькая голова не испугалась, а наоборот, как самая близкая и родная, замурлыкала и стала ластиться.
Рука, готовая нажать на спуск, сама собой нежно погладила её по голове. Та прижалась в ответ...
Пистолет медленно опустился.
Не смог...
Глаза, в которых теплилась надежда, снова померкли.
— Безумец, убийца, хладнокровный монстр и несчастный случай, — ледяным голосом перечислил Су Бай. — Только так можно убить это.
Но, увы, ничего из этого сейчас не было. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь все будут ждать появления того, чего в обычной жизни избегают.
Оставалось полчаса. Никто не проронил ни слова. В доме воцарилась мёртвая тишина.
Хр-р — хр-р —
В гнетущей тишине чьё-то безмятежное дыхание звучало особенно отчётливо и раздражающе.
Чэнь Гушэн преспокойно спал.
Ли Цянь вскипела, глаза налились кровью. Все боятся и страдают, а чем ты лучше? Почему ты можешь спать?
Она выхватила из-за пазухи пистолет и навела на спящего.
— Всё равно умирать, так отправлю тебя в ад первой!
Су Бай мгновенно среагировал, перехватил её руку и отдёрнул в сторону. Выстрел — пуля попала в пол.
— Ай! — вскрикнула Лю Юэ, побледнев. Пуля пролетела в опасной близости от её ноги.
Су Бай помрачнел. Не вмешайся он вовремя, голова Чэнь Гушэн была бы размозжена.
Но большинство поддержали Ли Цянь. Страх смерти лишил их рассудка, и всю злость и отчаяние они выместили на единственном, кто спокойно спал в отличие от всех остальных.
— Убейте её! Убейте! — заорали они как безумные.
Пусть умрёт! Чем больше народу умрёт, тем больше кислорода останется. Может, дотянем до рассвета?
Су Бай решительно преградил путь обезумевшей толпе. Когда один из них с ножом бросился на спящую, здоровяк со шрамом на лице вдруг поднял пистолет и открыл беспорядочную стрельбу, с безумным хохотом:
— Ха-ха-ха, сдохните, сдохните все! Валите все в ад, ха-ха-ха!
— А-а!
— Спасите!
Крики, вопли, ругань слились в какофонию.
Словно развлекаясь этим балаганом, голова-монстр издала то ли плач, то ли смех — пронзительный и режущий слух.
— Заткнитесь!
Вдруг, перекрывая весь шум, взревел яростный крик, как раскат грома, полный необузданной злобы, готовой всё испепелить.
Чэнь Гушэн вскочил как ужаленный. Голова раскалывалась, в мыслях бушевало желание уничтожить всё вокруг. Обычно миловидное лицо исказилось до звериного оскала, глаза налились кровью, словно у хищника, готового сожрать.
Он схватил первое, что попалось под руку, и изо всех сил швырнул туда, откуда доносился самый противный звук.
— Не дают спать с утра пораньше, бесы! Валите к чёрту!
Ай!
Раздался вопль, больше похожий на крик нелюдя, и все звуки разом стихли.
Все замерли, будто нажали на паузу. Посмотрели на Чэнь Гушэн, который, подобно демону из преисподней, буравил их взглядом, затем медленно перевели взгляд на голову мутировавшей лианы с торчащим изо лба ножом, на застывшую в нелепых позах толпу...
И дружно замолчали.
Не зная, что сказать. Хотелось плакать, но при этом и смеяться.
Плакать и смеяться одновременно.