Раз уж за неё это кто-то сделает, она не станет церемониться! Снова зачерпнула из котла полную миску, подула на неё и принялась за еду.
Сюэ Яо спросил:
— Ты что задумала? Не подходи! Не надо! Я не буду есть!
Шэ Ци обиженно произнёс:
— Почему? Разве ты не мало съел? Или, может, ты брезгуешь мной, потому что я — коварный, подлый и отвратительный змеечеловек, и не хочешь, чтобы я кормил тебя вместо Маленькой самки?
Сюэ Яо опешил. Он такого не говорил!
Дань Бао подняла голову от миски, недовольно заметив:
— Сюэ Яо, мы же вроде договорились не поднимать эту тему?
И правда, зачем брезговать таким хорошим зверочеловеком, как Шэ Ци? Или в сознании Сюэ Яо образ змеелюдей уже настолько укоренился?
— Дань Бао, я не говорил про него такого!
Сюэ Яо занервничал. Он признавал, что раньше то и дело поминал проклятых змеелюдей, но с тех пор, как Дань Бао всё ему рассказала, он и правда перестал бросаться такими словами!
Шэ Ци опустил веки и с грустью проговорил:
— Всё в порядке, Маленькая самка. Он действительно такого не говорил. Это я сам виноват. Кто ж я такой, как не коварный, подлый и отвратительный змеечеловек… Вполне логично, что он предпочтёт голодать, но не позволит кормить себя мне. Вздыхаю… Я всё понимаю.
Сюэ Яо опешил. Ты сам-то слышишь, что говоришь!
У Дань Бао сердце разрывалось от жалости. Она отставила миску с палочками, встала перед Шэ Ци и сердито уставилась на Сюэ Яо:
— Иди голодай!
Сюэ Яо схватился за голову. Да нет же! Он правда такого не говорил! Вдруг краем глаза он заметил, что один зверочеловек за спиной Дань Бао приподнял бровь и ехидно усмехнулся. Сюэ Яо поспешно вскочил, вытянул лапу и, указывая на него, закричал:
— Дань Бао, я правда не говорил! Повернись скорее, посмотри на его самодовольную рожу! Он нарочно!
Дань Бао с подозрением обернулась и как раз встретилась с потупленным, тусклым и полным уныния взглядом Шэ Ци. Сердце её вновь сжалось. Она сказала:
— Шэ Ци, не обращай внимания. Сюэ Яо просто привык так говорить, он не нарочно. Ты не расстраивайся, ладно?
— Я в порядке. Всё хорошо. Я всё понимаю…
В голосе слышалась обида.
Боги! Дань Бао чувствовала, как сердце разрывается на части. Она встала на цыпочки и с трудом дотянулась до головы Шэ Ци, погладив его:
— Не грусти, не обижайся. Наш Шэ Ци самый лучший, он самый лучший змеечеловек!
Сюэ Яо почувствовал, что и десятью ртами не отмоется.
— Сюэ Яо, извинись перед Шэ Ци! — Дань Бао была очень зла, её даже слегка трясло. Она только сегодня просила не иметь к нему предубеждений, и на тебе! Он её даже не слушал!
— Не стану! Я ведь ничего не говорил! — Сюэ Яо было до слёз обидно. Он же ничего не сказал.
— Маленькая самка, я в порядке, ему не нужно извиняться.
— Извинись! Иначе я больше никогда с тобой не заговорю!
Сюэ Яо стало невыносимо больно. Маленькая самка ему не верит! Он ведь правда ничего не говорил. Но мысль о том, что она больше не будет с ним разговаривать, была ещё невыносимее!
— Прости.
В конце концов он склонил голову. Произнеся это, Сюэ Яо повернулся спиной и лёг у входа в пещеру, больше не проронив ни слова. Он извинился и не хотел ничего больше говорить.
Шэ Ци остановил девушку, которая хотела ещё что-то сказать:
— Всё, Маленькая самка. Я принимаю его извинения. И ты не игнорируй его.
На самом деле он не ожидал, что Маленькая самка будет так ругать Снежного Волка ради него. Просто ему было неприятно, что она так нежна с этим снежным волком, и он не мог объяснить, почему. А главное — он хотел понять, какое место занимает в сердце Маленькой самки. Действительно ли ей всё равно, что он бродячий змеечеловек?
— Вздыхаю… — Дань Бао вздохнула, чувствуя себя паршиво. Она действительно не слышала, чтобы Сюэ Яо так говорил о Шэ Ци. Но видя, как Шэ Ци себя описывает, она вдруг поняла, что неправы именно они — те, кто закоснел в своих предрассудках, кто мыслит одинаковыми шаблонами.
Молча свалив остатки еды в одну кучу, она спросила:
— Не можешь помочь набрать ведро воды? Нужно вот это, я хочу вымыть миски.
Указав на ведро, Шэ Ци понимающе кивнул.
Затем он достал из щели за каменной кроватью несколько шкур, выбрал пару штук и сказал:
— Я сейчас пойду, но, возможно, вернусь попозже.
— До места, где берут воду, далеко? — Дань Бао забеспокоилась. Что значит «вернусь попозже»? На улице буран. Если далеко, то ладно, можно и не мыть посуду.
Шэ Ци покачал головой, объясняя:
— Недалеко. Просто мне нужно заодно зайти в ближайшее Племя, обменять кое-какие вещи.
— А… вот оно что. Тогда надень эту одежду, на улице слишком холодно.
Дань Бао взяла с кровати пуховик и протянула его Шэ Ци. Боясь, что он не знает, как его надевать, она заботливо сказала:
— Давай, раскинь руки. Так, теперь другую просунь сюда. Ну вот! Сидит отлично!
На ней куртка была средней длины, а на нём превратилась в короткую, но смотрелась удивительно гармонично.
Шэ Ци не знал, смеяться или плакать. На самом деле он не боялся холода — он уже был Восьмизвёздным зверочеловеком, и лютые морозы ему были нипочём. Просто в это время года хотелось тепла.
А на одежде остался запах, принадлежащий только Маленькой самке.
Шэ Ци, прижимая к себе ведро и закутавшись в шкуру, ушёл. Сюэ Яо всё ещё лежал у входа, глядя на снег снаружи. Он не проронил ни слова, пока не почувствовал, что Дань Бао села рядом, и только тогда глухо произнёс:
— У входа в Пещеру не так тепло, как внутри. Дань Бао, иди внутрь.
На неё он не мог злиться.
— А ты разве не здесь лежишь? — парировала Дань Бао, чуть подвинувшись ближе к Сюэ Яо. Было прохладно, но терпимо.
— Я просто хочу побыть один.
Сюэ Яо опустил глаза, в голосе слышалась печаль, но тело всё равно послушно подвинулось к Дань Бао. Поняв, что она не собирается уходить, он легонько обвил её хвостом — от него хотя бы будет немного тепла.
Так они и сидели молча, глядя на бушующую за порогом метель.
Вдруг Дань Бао сказала:
— Сюэ Яо, прости меня.
Большой волк и правда был незаслуженно обижен.
Сюэ Яо удивлённо склонил голову, не понимая:
— Зачем Дань Бао извиняется передо мной?
В его понимании самки никогда не должны извиняться. В любое время, даже если они неправы. Самец простит самку без всяких условий.
Ведь виноват тот змеечеловек, разве нет? Зачем же извиняется Дань Бао?
— Потому что я заставила Большого волка страдать, — вздохнула Дань Бао, встретившись взглядом с его янтарными глазами. Его зрачки были так прекрасны, но сейчас в них читалась печаль.
Услышав это, Сюэ Яо покачал головой и возразил:
— Не Дао Бао заставила меня страдать. Это проклятый… — он тут же поправился: — Это Шэ Ци.
— Я знаю, что ты не говорил так про него только что.
— Но тогда… — Сюэ Яо запутался ещё больше. Тогда зачем было заставлять его извиняться и грозить, что не будет разговаривать? Боги, как же больно было у него на сердце в тот момент.
— Я же говорила тебе… Когда я слышу плохое о нём, мне становится больно. Даже если он сам так про себя говорит, мне всё равно его жаль.
— Понимаю… — Сюэ Яо отвёл взгляд и снова уставился на кружащийся за порогом снег. Он не понимал, почему Маленькая самка жалеет какого-то змеечеловека. Хм… Ему тоже было немного обидно.
— Сюэ Яо, знаешь, у меня нет папы и мамы.
Глядя вместе с ним на снегопад, Дань Бао вдруг захотелось с кем-то поделиться.
— Папа, мама? Что это значит?
— Ну, это то же, что вы называете «отец» и «мать»…
— А? — Сюэ Яо тут же сел, встревоженно глядя на Дань Бао. А она, словно не замечая его реакции, продолжала смотреть наружу и говорила сама с собой:
— У меня нет ни отца, ни матери. С детства на меня смотрели как на изгоя. Меня сторонились, жалели, считали сиротой. Бывало, я шла по улице, и в меня кидали камни. Помню, один раз мне разбили голову, кровь текла не останавливаясь, но родители того мальчишки не видели в поступке своего ребёнка ничего плохого. Виновата была я — я, дитя без отца и матери. За меня некому было заступиться. Учителя меня недолюбливали, одноклассники тоже. В еду мне подсыпали песок, при входе меня окатывали водой из ведра, подвешенного над дверью, запирали в туалете, волосы поджигали озорные мальчишки… А девочки срывали с меня одежду…
— Дань Бао, — голос Сюэ Яо будто перехватило. Он не решался слушать дальше. Почему кто-то мог быть так жесток с Маленькой самкой? Неужели они не боялись кары Бога зверей?
Словно не слыша его, Дань Бао закрыла глаза и продолжила вспоминать то прошлое:
— Я не знаю, что я сделала не так. Я знала только, что меня никто не любит. Они заклеивали мне рот клеем, приклеивали жвачку к волосам, и в конце концов мне пришлось обрить голову. Но даже после этого мальчишки тушили окурки о мою голову, а девчонки находили в этом забаву и издевались надо мной… Потом, когда я выросла, за мной ухаживало много парней. Один из них мне очень нравился, но когда он узнал, что у меня нет родителей, он сбежал. Его родители решили, что я виновата, что я помешала ему, и велели мне держаться от него подальше. Хотя это он добивался меня, говорил, что хочет быть со мной, что будет заботиться и оберегать… После этого я больше никогда не думала о поиске пары. Я предпочитала уйти с головой в игры и растить там виртуальных персонажей…
— Дань Бао, не надо… — Сюэ Яо было невыносимо жаль её. Кажется, он начинал понимать, почему Маленькая самка так переживает за того змеечеловека.
— Но, Сюэ Яо, знаешь… В то же время одна бабушка приютила меня. Она была учительницей на пенсии. Из-за того, что не могла иметь детей, у неё их и не было. Но именно благодаря ей… — Глаза Дань Бао заблестели, и она улыбнулась: — Благодаря ей я узнала, что еда может быть горячей каждый раз, что одежду можно менять каждый сезон, что волосы можно заплетать в косички, что у меня может быть своя комната, своя кроватка, что я могу выращивать цветы и держать собаку. Многие мои мечты перестали быть пустыми фантазиями. Бабушка всегда была готова воплотить их вместе со мной. Даже если результат был неудачным, она говорила мне, что важен сам процесс. До встречи с ней я могла сломать ребро, просто кашлянув, потому что была очень-очень худой. И только встретив бабушку, я поняла: оказывается, быть любимым — это когда твоя плоть начинает нарастать заново. Я старалась стать лучше и перестала обращать внимание на чужое мнение, потому что к тому времени я уже была достаточно хороша и могла сама содержать свой маленький мирок. Но потом бабушка ушла. Я больше никогда её не увижу… Мне остались только дом и собака по кличке Фугуй. А потом, из-за несчастного случая, я свалилась сюда с неба. Для меня здесь всё было чужим… Незнакомое место, страшные гиены, раненый ты и красивый Шэ Ци. Наверное, потому что я сама когда-то промокла под дождём, мне захотелось дать зонтик и Шэ Ци… Когда ты пренебрежительно называл его змеечеловеком, я невольно вспоминала себя. Поэтому мне было больно. Я жалела и его, и себя. Так что, Сюэ Яо… я не нарочно обвиняла тебя… М-м?
Рот ей закрыла чья-то лапа. Дань Бао захлопала глазами. Её что, насильно заставили замолчать?
Хм… А ведь она как раз говорила о самом важном.
Сюэ Яо нежно прижался к ней головой, потираясь, а затем убрал лапу.
— Маленькая Дань Бао, я всё понял. Я больше не скажу о Шэ Ци ни одного плохого слова. Но только если он не сделает ничего, что причинит тебе вред. Я не хочу видеть, как ты грустишь, так что я уж скрепя сердце прощу его! И ещё, Дань Бао, тебе никогда, слышишь, никогда не нужно извиняться передо мной. Мы, Клан Снежного Волка, немного упрямы: если уж выбрали кого-то, то навсегда. Я признаю: ты мне нравишься. Когда я впервые тебя увидел, мне показалось, что ты очень красивая, даже когда плачешь! Хотя я и не понимаю, как тебе удалось вытащить меня оттуда и ещё и спасти, но я думаю, что ты — моя судьбой предназначенная госпожа-самка. Мне всё равно, сколько у тебя будет зверо-мужей, и всё равно, сможешь ли ты родить здоровых детей. Когда я поправлюсь, я думаю, что смогу хорошо о тебе заботиться.
— Сюэ Яо, я… — Дань Бао покраснела. Она всего лишь хотела извиниться и объяснить, почему ей жаль Шэ Ци, а в итоге получила признание в любви?
Снова появился Маленький дух, забил в барабаны и зазвонил в гонги:
— Соглашайся! Соглашайся! Клан Снежного Волка тоже неплох! Шестизвёздный зверочеловек тоже неплох! Чистосердечный снежный волк тоже неплох! Йе-йе-йе-йе-йе! Соглашайся, соглашай…
Дань Бао с размаху припечатала надоедливого Маленького духа обратно, глубоко вздохнула, собираясь отказаться, и снова её рот накрыла лапа.
— Ты можешь не отвечать мне сразу. Я подожду, пока ты сама не захочешь. А до тех пор позволь мне остаться рядом и заботиться о тебе, хорошо? Позволь мне ходить с тобой повсюду, даже если у меня не будет статуса…
Сюэ Яо очень боялся отказа. В Племени самки всегда сами заглядывались на него, просто он не хотел, всё чувствовал, что не хватает искры. Отец с матерью немало из-за этого переживали. В конце концов ему это надоело, и он, под предлогом странствий, покинул Племя. Кто же знал, что на краю гибели он встретит Маленькую самку? Достаточно было одного взгляда. Всего одного — и она уже поселилась в его сердце.
Хлопая ресницами, Дань Бао отодвинула его большую лапу и, улыбнувшись, спросила:
— Значит, Большой волк больше не обижается и не злится?
— Хм… Немного злости есть. Но радости гораздо больше. Я очень рад, что Дань Бао рассказала мне о своём прошлом.
Он чувствовал ту печаль, что окутывала Дань Бао раньше, и ему даже захотелось перенестись в то время и поколотить всех, кто её обижал.
— Ладно, не злись. Дам тебе кое-что вкусненькое.
Она достала из кармашка юбки конфету, развернула её. Крошечная конфетка казалась такой ничтожной перед волчьей мордой. Дань Бао кинула её в пасть Сюэ Яо и, смеясь, спросила:
— Ну как? Вкусно?
— Очень сладко! — едва проговорив, Сюэ Яо тут же плотно сжал пасть, боясь выронить эту мелочь. Такая маленькая, а какой удивительный вкус! Напоминает одну красную ягоду, которую он пробовал раньше. Нет, даже ярче!
— Сладко, да? Эта конфета со вкусом яблока. Кто съел мою конфету, тот больше не должен обижаться.