Он строго произнес:
— Гун Иньло, твоя тетя относилась к тебе так хорошо! Что ты мелешь языком направо и налево? Ты понимаешь, что подумают люди о твоей тете? Ты хочешь навесить на нее ярлык злой мачехи? Ты видишь, как сильно она расстроена?
Пока Гун Шиле отчитывал Гун Иньло, Се Ланьтин тут же поспешила изобразить сердечную боль и заговорила:
— Шиле, пожалуйста, не ругай Иньло. Если ты будешь ругать Иньло, она станет еще сильнее недолюбливать меня и еще больше решит, что я плохая мачеха. На самом деле ничего страшного, если я ей не нравлюсь. Ничего страшного, если за спиной меня называют злой мачехой, моя совесть чиста. Я лишь хочу, чтобы она приняла Гун Юя. В конце концов, она старшая сестра Гун Юя, и я хочу, чтобы между братом и сестрой были крепкие чувства, чтобы они выглядели дружными, как эти дети.
Се Ланьтин снова перевела стрелки на Гун Иньло. Чем больше она заводила речь о том, что Гун Иньло и Гун Юй — брат с сестрой, и выражала надежду на их крепкую привязанность, тем сильнее Гун Шиле вспоминал о том, как Гун Иньло когда-то столкнула Гун Юя вниз.
Глава 311