Ночь опустилась, звёзды редки, окутав мир холодной пеленой.
Чэн Юй сновал между убогими хижинами для разнорабочих, сжимая в руке грубую метлу.
Он делал вид, что беззаботно подметает землю, но на самом деле слушал во все уши, смотрел во все глаза, ни одно дуновение ветерка не ускользало от его внимания.
С тех пор как он тайком выучил технику cultivating в Книгохранилище, он ступал как по тонкому льду, боясь выдать себя.
Воспоминание о Книгохранилище висело над ним дамокловым мечом, не позволяя расслабиться ни на миг.
— Ого, да это же наш трудолюбивый младший брат Чэн Юй? — раздался ехидный голос, нарушив ночную тишину.
Чэн Юй нахмурился, поднял взгляд и увидел Старшего брата Чжоу в сопровождении нескольких прихвостней, стоявших неподалёку с высокомерным видом.
Старший брат Чжоу был одет в новое белое даосское одеяние, что резко контрастировало с оборванными разнорабочими вокруг.
На его губах играла презрительная усмешка.
Окружающие разнорабочие один за другим прекращали работу и издалека наблюдали за происходящим.
Положение Чэн Юя было для них лишь отражением их собственного.
— Старший брат Чжоу, чем обязан? — Чэн Юй опустил метлу, стараясь говорить спокойно.
— Чем обязан? — Старший брат Чжоу усмехнулся и указал на только что подметённое Чэн Юем место. — Ты посмотри, что ты наметёл? Пыль повсюду, полный беспорядок! Ты всегда так работаешь? Просто переводишь еду секты!
В душе Чэн Юя вскипела ярость, нахлынуло чувство унижения.
Он крепко сжал кулаки, ногти впились в ладони, но он подавил гнев, глубоко вздохнул и медленно разжал кулаки.
Мао Линь стоял рядом с Чэн Юем. Увидев, как тот терпит унижение, он воспылал гневом и хотел было вмешаться, но Чэн Юй остановил его взглядом.
Мао Линь сжал кулаки, в глазах горела ярость, готовая поглотить Старшего брата Чжоу.
— Старший брат Чжоу прав, я сейчас же переделаю, — Чэн Юй опустил голову, голос его был покорным, но без тени смятения.
Старший брат Чжоу, видя такую покорность, расплылся в довольной улыбке.
— Переделать? Хорошо, но на этот раз ты будешь собирать пыль руками, а затем по одной песчинке рассыпать обратно. Ни одной не пропусти! — в словах Старшего брата Чжоу звучала насмешка и издёвка; он явно придирался.
Чэн Юй снова опустил голову, скрыв выражение лица, но все слышали, как он тихо бормочет: «Неужели это действительно необходимо…»
На губах Чэн Юя мелькнула едва заметная холодная усмешка, в которой читались и насмешка, и решимость.
Он медленно поднял голову, встретившись взглядом со Старшим братом Чжоу. В его глазах сверкнул странный огонёк, словно он что-то задумал.
— Старший брат Чжоу, это сущие пустяки. Я сейчас приведу всё вокруг в безупречную чистоту, чтобы вы увидели настоящий порядок, — голос Чэн Юя был спокоен и твёрд, с ноткой иронии.
Его ответ ошеломил окружающих разнорабочих; они недоумённо переглянулись.
В их понимании Чэн Юй всегда был молчаливым разнорабочим, который всё сносил, никогда не спорил и тем более не соглашался на такие унизительные требования Старшего брата Чжоу.
Старший брат Чжоу опешил, но быстро пришёл в себя, скривив губы в презрительной ухмылке.
— Хм, хорошо, я посмотрю, как ты это сделаешь! — в его словах звучал вызов, но внутри нарастала тревога.
Эта тревога исходила от глубокого и решительного взгляда Чэн Юя, словно тот таил какую-то тайну.
Чэн Юй ничего не сказал, молча взял метлу и принялся подметать.
Движения его были быстры и уверенны, каждый взмах точен и силён.
Сначала он сгрёб пыль в кучу, затем осторожно подобрал пылинки руками и по одной рассыпал обратно, пока участок, указанный Старшим братом Чжоу, не стал идеально чистым.
Более того, Чэн Юй применил современные методы уборки, вычистив всё вокруг, даже паутину по углам и грязь.
За короткое время окружающее пространство преобразилось, будто здесь никогда не было ни пылинки.
Старший брат Чжоу смотрел на это, и довольная улыбка на его лице сменилась изумлением: он не мог закрыть рот.
Он не ожидал, что Чэн Юй не только не сломается, но и выполнит казавшуюся невозможной задачу за такое короткое время.
Более того, он сделал это безупречно, превзойдя все ожидания.
Окружающие разнорабочие переглядывались, в их глазах читались восхищение и удивление.
Они думали, что Чэн Юй, как обычно, будет молча терпеть, но никак не ожидали, что он ответит таким образом, проявив необычайные способности и ум.
В этот момент лицо Старшего брата Чжоу потемнело, он скрипнул зубами, обдумывая следующий ход.
Однако Чэн Юй, словно предвидя его мысли, снова загадочно улыбнулся и твёрдо посмотрел на Старшего брата Чжоу, как бы говоря: «Ещё есть приёмы? Давай, я готов». Глаза Старшего брата Чжоу дёрнулись, лицо его менялось, как небо перед бурей.
Он крепко сжал кулаки, ногти почти впились в ладони.
Ярость закипала в груди, но он подавлял её, стараясь держаться спокойно.
Он перевёл взгляд, в голове созрел ещё более коварный план.
Оглядевшись и убедившись, что все разнорабочие заняты своими делами и никто не обращает на него внимания, он подкрался, словно змея в засаде, к только что вычищенному участку, пнул ногой землю, снова разбросав пыль и камни, а затем вытащил из рукава горсть мелкого песка и рассыпал его, сделав поверхность ещё более грязной.
Проделав всё это, он злобно ухмыльнулся, будто уже видел, как Чэн Юя наказывают.
Чэн Юй смотрел на испорченную картину и слегка нахмурился, но, вопреки ожиданиям Старшего брата Чжоу, не запаниковал, а держался на удивление спокойно.
Он медленно подошёл к испорченному месту, наклонился и внимательно осмотрел его.
Пальцы его легко коснулись пыли, ощущая шероховатость песчинок.
Окружающий воздух, казалось, сгустился из-за его спокойствия, давя на всех.
Мао Линь смотрел на всё это; его охватило беспокойство.
Кулаки его сжались до хруста, на лбу выступили капли пота.
Он знал, насколько коварен Старший брат Чжоу, и понимал, в какой трудной ситуации оказался Чэн Юй.
Он хотел броситься на Старшего брата Чжоу, но Чэн Юй снова остановил его взглядом.
Мао Линю оставалось только стоять на месте, тревожно следя за каждым движением Чэн Юя, и сердце его ушло в пятки.
Чэн Юй медленно выпрямился, на его губах заиграла загадочная улыбка. Он достал из-за пазухи маленький Нефритовый флакон, высыпал немного светло-жёлтого порошка.
Порошок слабо мерцал в тусклом свете звёзд, издавая особый аромат.
Чэн Юй посыпал этим порошком испорченный участок, а затем указал на чистую вокруг землю:
— Старший брат Чжоу, присмотритесь: чем отличается эта земля и пыль от той?
Старший брат Чжоу, увидев это, почувствовал неладное, лицо его мгновенно побледнело. Он поспешно взглянул на землю: на том месте, куда Чэн Юй насыпал порошок, светилось слабое сияние, резко контрастируя с нетронутыми участками.
Окружающие разнорабочие тоже обступили их, заинтригованные.
Они внимательно разглядывали землю и вскоре заметили, что в пыли испорченного участка действительно много мелких, слабо светящихся частиц — того самого песка из рукава Старшего брата Чжоу.
Тут же среди разнорабочих поднялся шум; они восхищались хладнокровием и смекалкой Чэн Юя и негодовали на коварство Старшего брата Чжоу.
Лицо Старшего брата Чжоу горело огнём; он открыл рот, но не нашёл оправданий. Его гнусный план был полностью разоблачён, что сделало его посмешищем.
Чэн Юй смотрел на побелевшее лицо Старшего брата Чжоу, уголки его губ приподнялись в многозначительной улыбке.
Он ничего не сказал, просто повернулся и продолжил свою работу.
Медленно подойдя к стоявшему рядом Мао Линю, он тихо сказал:
— Теперь моя очередь…
Чэн Юй провожал взглядом удаляющегося с позором Старшего брата Чжоу, но в душе не было особой радости от победы.
Он знал, что это лишь небольшой эпизод, настоящее испытание ещё впереди.
Тайно выученная техника cultivating была бомбой замедленного действия, которая в любой момент могла разорвать его на куски.
Он должен быть ещё осторожнее, чтобы продолжать под носом у Старосты Суня.
Ночь становилась всё темнее, завывал холодный ветер, поднимая с земли опавшие листья, они шуршали.
Метла в руках Чэн Юя словно весила тысячу цзиней, каждое движение давалось с трудом.
Механически подметая землю, он лихорадочно искал выход.
Книгохранилище охранялось строго, ему нужно было найти безупречный план, чтобы снова проникнуть туда.
В этот момент сзади послышались лёгкие шаги.
Чэн Юй насторожился, инстинктивно обернулся и увидел высокую худую фигуру, стоящую неподалёку. В тусклом свете звёзд он сразу узнал пришедшего — Староста Сунь.
Староста Сунь был одет в серое даосское одеяние, лицо его было мрачно, взгляд острый, как у ястреба, словно пронизывал душу насквозь.
Он молча стоял, излучая незримое давление, давившее на грудь Чэн Юя, лишая его дыхания.
Сердце Чэн Юя бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
Горло будто сдавило, он не мог вымолвить ни слова.
Холодный пот стекал по лбу, пропитывая воротник.
Староста Сунь медленно подошёл к Чэн Юю, оглядел его сверху донизу, задержал взгляд на метле в его руке, затем перевёл его на лицо.
Его острый взгляд, казалось, проникал сквозь любую маскировку Чэн Юя, достигая самых глубин.
Чэн Юй изо всех сил старался держаться спокойно, контролируя выражение лица, чтобы не выдать страха.
— Чэн Юй, — голос Старосты Суня был низким и хриплым, напоминал крик ночной совы, от которого бросало в дрожь. — Ты в последнее время показываешь неплохие результаты…