Да уж, когда-то давно, в те три года, она должна была умереть. Тогда папа не попал бы в беду, пытаясь её спасти, мама не заболела бы раком от непосильного труда, а бабушка не надорывалась бы до старости, пытаясь её вырастить. Наверное, само её существование было ошибкой!
— У-у… м-м… у-у… м-м…
— Би-бо, би-бо! Би-бо, би-бо!
В этот момент со стороны не до конца опустевшего школьного двора донеслись одновременные завывания пожарных машин, спасателей и скорой помощи.
В то же время в массивную дверь на крыше, которую Су Цинхэ заперла изнутри, забарабанили: «Бум-бум-бум!»
Она знала: пришло время покончить со всем этим!
Стоит опоздать хоть немного, и ей, пожалуй, уже не удастся уйти из жизни.
Взгляд Су Цинхэ, поначалу затуманенный, постепенно обретал твёрдость.
— Папа, мама, бабушка, если будет следующая жизнь, я надеюсь больше не быть вашей дочерью и внучкой, — тихо прошептала она.
С этими словами в уголках губ Су Цинхэ появилась слабая улыбка облегчения.
Она повернула голову и обвела взглядом окрестности — хотела ещё разок посмотреть на этот прекрасный мир, который совсем ей не принадлежал!
Лёгкий ветерок, закатное солнце, прощальные лучи, какой-то мужчина, учебный корпус...
Мм?
Японский момент!
Погодите-ка, какой ещё мужчина?
Су Цинхэ решила, что ей померещилось, и всмотрелась снова: какой-то смазливый парень сидел неподалеку, держал в руках большую пачку «Маленького принца» с маринованным перцем и с самым расслабленным видом уплетал острые полоски соевого мяса одну за другой.
Заметив, что девочка вовсю таращится на него во все глаза, парень подмигнул ей и предложил:
— Будешь острую сою?
Су Цинхэ: «.-_-||»
Су Цинхэ тупо уставилась на парня, который сидел перед ней и приветливо махал пачкой пряной закуски.
Когда он вообще здесь появился?
Она ведь отлично помнила, что, поднявшись наверх, заперла дверь на засов!
И правда!
Этим парнем оказался никто иной, как Гу Ифань, который от нечего делать послонялся по территории школы, а потом заглянул на крышу поглазеть на пейзажи.
На самом деле Гу Ифань был на крыше уже давным-давно.
Более того, замок на двери открыл именно он, иначе Су Цинхэ ни за что бы не смогла войти.
Когда Су Цинхэ поднялась, Гу Ифань её уже заметил.
Вот только девушка целиком погрузилась в собственный внутренний мир и просто не обратила на него внимания.
Тогда Гу Ифань подумал лишь, что она поднялась на крышу по тем же причинам, что и он сам — полюбоваться видами да подышать свежим воздухом.
И он не стал придавать этому значения.
Однако Су Цинхэ, оказавшись наверху, прямиком направилась к ограждению, перешагнула через него и уселась прямо на краю крыши.
Смелости набралась, что ли?
Этот поступок Су Цинхэ заставил Гу Ифаня замереть от удивления!
Но он не стал подавать голос: а вдруг он окликнет её, испугает, и она сорвётся вниз? Тогда потом никому ничего не объяснишь.
Поэтому он просто пристроился неподалёку, продолжая хрустеть острой соей и молча наблюдая за девчонкой.
И так продолжалось до тех пор, пока она резко не вскочила на ноги и не забормотала себе под нос: «Папа, мама, бабушка, если будет следующая жизнь, я надеюсь больше не быть вашей дочерью и внучкой».
Увидев такой расклад, Гу Ифань сразу понял: пахнет жареным!
В смысле?
Прыгать собралась?
Гу Ифань лихорадочно зарылся вглубь своей памяти о прошлой жизни, пытаясь выудить оттуда хоть что-то о самоубийстве студентки в этот самый день.
В конце концов, о таких громких происшествиях мудрено было забыть!
Подумав с полминуты, он наконец вспомнил!
Точно!
История с прыжком школьной красавицы!
В тот самый день в прошлой жизни, когда его поймали на признании в любви Хань Нин, во время стодневной предэкзаменационной линейки-клятвы он не стал следовать указаниям школьного руководства и каяться перед всеми. Напротив, прямо перед всей школой он снова во всеуслышание признался Хань Нин!
Результат, разумеется, не заставил себя ждать: школа тут же связалась с родителями, и мама лично притащила его домой!
После этого он неделю просидел на вынужденных каникулах, а сразу следом мать перевела его в другую школу.
Что же до прыжка первой красавицы школы, об этом он узнал уже потом от своего закадычного друга Ван Цзыбо.
Тогда инцидент со школьной красавицей в Первой средней школе Шаньчэна наделал немало шуму, об этом гудело всё вокруг!
Но после череды собственных бед Гу Ифань был совершенно не в том состоянии, чтобы забивать себе голову чужими проблемами.
Кто бы мог подумать, что после перерождения он сам вляпается в эту историю!
— Су Цинхэ... — тихонько пробормотал Гу Ифань.
Он с любопытством окинул взглядом сидевшую у парапета девочку. В лучах закатного солнца Су Цинхэ казалась окутанной тончайшей золотистой вуалью. Её ресницы подёргивались от частых морганий, и сама она походила на ожившую героиню с картины какого-нибудь мастера масляной живописи.
Простая, ничем не примечательная школьная форма не могла скрыть её свежей, лишённой всякой фальши красоты. От всей её фигуры веяло природной мягкостью, при одном взгляде на которую в душе невольно просыпалось желание защитить её.
Чего греха таить, она и впрямь была чертовски хороша — чистой, трогательной красотой!
Будучи такой же школьной красавицей, она всё же отличалась от Хань Нин.
Как бы это сказать...
Красота Су Цинхэ была самой что ни на есть осязаемой и близкой к реальной жизни; выражаясь языком будущего, она выглядела гораздо понятнее и ближе людям. Наверное, именно о такой тихой девочке мечтают многие парни как о своей несбыточной первой любви!
А вот красота Хань Нин казалась какой-то призрачной и недосягаемой — ею можно было лишь любоваться издалека, не смея и пальцем тронуть. Она напоминала заносчивую маленькую принцессу свысока, между ней и окружающими всегда лежала незримая преграда, и хотя она стояла прямо перед тобой, у тебя неизменно возникал комплекса неполноценности, из-за которого ты не решался сделать шаг навстречу.
Поскольку Су Цинхэ носила тот же неофициальный титул школьной красавицы и шла наравне с Хань Нин, Гу Ифань в прошлой жизни, конечно же, кое-что знал об этой бедной девушке.
Просто тогда все его мысли были целиком и полностью заняты подругой детства Хань Нин, и для кого-то еще в его сердце места просто не оставалось.
Верно!
В прошлой жизни он и впрямь был знатным подкаблучником!
Гу Ифань с самоиронией покачал головой.
Он снова поднял взгляд на Су Цинхэ и пробормотал под нос:
— Такая молодая, такая красивая... Если вот так покончит с собой, будет просто непростительно.
Спарсти одну жизнь — всё равно что заработать семь уровней заслуг перед Буддой!
Тем более что Гу Ифань, сам познавший мучительную смерть в автокатастрофе, как никто другой понимал, что эту боль обычным людям просто не дано постичь.
С этими мыслями Гу Ифань окончательно принял решение!
Он поднялся на ноги, собираясь тихонько подобраться поближе и, пока Су Цинхэ не заметила, утащить её от края.
Но он никак не ожидал, что в этот самый момент Су Цинхэ как раз повернется и посмотрит в его сторону.
Их глаза встретились!
Так и родилась сцена, с которой всё началось.
В эту секунду Гу Ифань и Су Цинхэ вовсю пялились друг на друга, выкатив глаза.
Особенно после того знаменитого вопроса Гу Ифаня: «Будешь острую сою?»
Вся сцена погрузилась в жутковатую, неловкую тишину.
— Бум! Бум! Бум!
Звуки ударов в дверь внизу стали ещё громче.
Пожарный расчёт тем временем уже добрался до учебного корпуса и теперь в спешном порядке надувал спасательную подушку.
— Ну так что, угостить?
Помолчав с минуту, Гу Ифань снова легонько потряс пачкой соевых полосок.
— Нет...
Су Цинхэ машинально открыла рот, собираясь отказаться, но не успела она договорить, как Гу Ифань уже оказался рядом с ней.
— Попробуй, правда вкусно!
Су Цинхэ опешила. Не успела она опомниться, как пачка целиком оказалась у неё в руках!
— ...
Тем временем толпа зевак внизу тоже заметила появившегося на крыше Гу Ифаня.
— Ась?!
— Это ещё что за пацан?!
Внезапное появление Гу Ифаня надолго повергло всех в полный ступор.
— Да ладно...
— Сяо Нин-эр, глянь-ка сюда, это случайно не Гу Ифань?
В толпе девушка в очках в черной оправе дёрунула за рукав стоявшую рядом Хань Нин и испуганно прошептала.
Хань Нин: «...»