Женечку брать?
Я растерянно приоткрыл рот, глядя на сутулую спину Чэнь Сюцая. Быть того не может! Чэнь Сюцаю уже больше ста лет, а он собрался жениться? Вот это у старика энергетика!
Всю дорогу Чэнь Сюцай шагал очень быстро. Несмотря на свой костлявый вид, здоровьем он обладал отменным. Я семенил за ним по пятам, не отставая ни на шаг, и мы остановились только на западной окраине деревни. Мой лоб покрылся капельками пота, я тяжело дышал, а вот Чэнь Сюцай даже в лице не изменился.
— Вот мы и пришли! — Чэнь Сюцай указал на стоящую впереди крестьянскую усадьбу.
Это был типичный деревенский двор в Сянси: перед домом стоял невысокий бамбуковый плетень, а в самом центре возвышались три дяоцзяолоу, образующие в плане иероглиф пинь. Такие дома на сваях строились из того, что было под рукой — из горного мадацзюня. Постройки эти видали виды, и теперь дяоцзяолоу выглядели изрядно обветшалыми, а у самой левой и вовсе отсутствовала половина крыши.
Хотя Сянси в те годы оставался довольно бедным краем, большинство односельчан уже давно перебрались в кирпичные дома. Те, кто победнее, жили в деревянных хатах под черепичными крышами, но такие древние дяоцзяолоу в деревне уже почти не встречались. Сразу было видно, что эта семья жила в крайней нужде.
Эту семью я знал. Фамилия у них была Ван, а как звать хозяина по имени, я не знал — все в деревне звали его Ван Лаобе. Ему уже перевалило за пятьдесят.
В молодости Ван Лаобе батрачил на чужбине, и лишь перешагнув за тридцать, сумел накопить денег и завести жену. Ближе к сорока годам у него наконец родился сын, но удача обошла его сторону — ребенок оказался дурачком. Для и без того нищей семьи старого Вана это стало новым тяжелейшим ударом. И пока односельчане один за другим переезжали в кирпичные дома, семейство Ван по-прежнему ютилось в полуразрушенном дяоцзяолоу, построенном больше десяти лет назад, и их нищенское существование ничуть не изменилось.
Я недоуменно уставился на Чэнь Сюцая:
— Ты к Ван Лаобе в невесты собрался?
Чэнь Сюцай закатил глаза и отвесил мне щелчок по лбу:
— Ты совсем дурной? Какая мне невеста? Я тебе невесту ищу!
Чего?
Услышав это, я подпрыгнул на месте и вытаращил на Чэнь Сюцая глаза. Шутки шутите, мне — невесту? У меня даже девушки-то отродясь не было!
Чэнь Сюцай хлопнул меня по плечу:
— Учитель подобрал тебе отличную невесту!
Я замахал руками:
— Учитель, на дворе какой век? На брак по расчету я не согласен!
Чэнь Сюцай усмехнулся, толкнул калитку и шагнул во двор.
Одолеваемый дурными предчувствиями, я последовал за ним. Едва я переступил порог, как откуда-то изнутри раздался неожиданный оклик, и я в испуге отпрянул обратно к калитке.
Чэнь Сюцай поманил меня рукой и, указав на нее, произнес:
— Ну же, чего испугался, иди познакомься с женой!
При этих словах у меня волосы на голове зашевелились. Что… что это значит? Я что, женюсь на ней?!
— Учитель, вы шутки шутите?! — лицо мое перекосило, а голос задрожал от страха.
Чэнь Сюцай согнал с лица улыбку и сурово сказал:
— Позавчерашнее живое погребение спасло тебе жизнь лишь временно. Подними левую руку, посмотри на линию жизни на ладони!
Я поднял левую руку и остолбенел. Раньше моя линия жизни была черной, а теперь, сегодня, линия жизни на моей левой ладони начисто исчезла!
Леденящий ужас прошил меня насквозь. Я оцепенело замер на месте: неужели исчезновение линии жизни означало, что я приговорен к смерти?
— Так… а кто она такая? — я взглянул на ее желтоватое, лишенное всяких признаков жизни лицо, и в груди заворочался липкий страх.
— Невестка семьи Ван! — ответил Чэнь Сюцай.
Я слегка опешил: невестка семьи Ван? Жениться на чужой жене — пожалуй, это как-то нехорошо, нет?
Чэнь Сюцай, должно быть, разгадал мои сомнения, потому что отмахнулся:
— Не переживай, я обо всем договорился со старым Ваном!
Услышав стук в дверь, Ван Лаобе вместе с женой вышли нам навстречу, а следом за ними семенил и слабоумный сын Вана.
Дурачку Ван Лаобе было уже лет двадцать-тридцать, лицом он вышел вполне миловидным. Он робко держался за спиной отца, вцепившись в полу материнского рукава, будто смертельно боялся незнакомцев.
Супруги Ван почтительно провели Чэнь Сюцая в жилую комнату, усадили нас и велели жене заварить две чашки чая.
Оглядевшись по сторонам, я убедился, что семья Ван живет в абсолютной нищете: в доме почти не было никакой приличной утвари, не говоря уже о современных бытовых приборах.
Я украдкой разглядывал Ван Лаобе: все лицо в морщинах, кожа черная, ничем не примечательный работяга из глухой деревни, сутулый и донельзя изможденный.
Ван Лаобе пошарил в кармане и извлек оттуда помятый красный конверт. Обеими руками он почтительно протянул его Чэнь Сюцаю и с мольбой в голосе произвел:
— Уважаемый Сюцай, вся надежда на вас!
Чэнь Сюцай не стал отказываться, взял конверт, сунул в карман, сделал пару глотков чая и обронил:
— Не переживайте, дело будет сделано как надо.
Поговорив немного о том о сем, Чэнь Сюцай вывел меня во двор.
Все это время лицо Чэнь Сюцая оставалось предельно суровым.
— Цзю-яцзы, — произнес он, — сегодня у тебя радостное событие, не мог бы ты улыбнуться?
Какое блин радостное событие, да пошли вы к черту, какая тут радость, я же реветь готов!
Я выдавил из себя уродливую улыбку, похожую на оскал, а самого колотило в лихорадке.
Но я не смел пошевелить и пальцем, без конца повторяя про себя: «Амитабха!» Сейчас я молил лишь о том, чтобы время бежало быстрее.
К закату у меня онемели и руки, и ноги, но Чэнь Сюцай не давал никаких новых указаний, так что мне оставалось только лежать неподвижно.
Вдруг посчастливилось услышать петушиный крик. Чэнь Сюцай улыбнулся, поманил меня пальцем и разрешил подняться.
— И это всё? — я все еще сомневался.
Чэнь Сюцай знаком велел мне взглянуть на ладонь. Я поднял руку и к своему величайшему изумлению обнаружил, что исчезнувшая линия жизни вернулась — пусть и короткая, едва заметная.
— Не бойся, со временем линия жизни отрастет полностью! — успокоил меня Чэнь Сюцай.
Вне себя от радости, я уж было собрался бухнуться перед Чэнь Сюцаем на колени, но он остановил меня и указал на женщину:
— Поблагодари свою жену!
Я благоговейно отвесил ей три поклона и с натугой выдавил:
— Спасибо, жена!
— Учитель, а чем мы вообще занимаемся? — я нерешительно взял желтую бумагу, чувствуя себя так, будто меня обвели вокруг пальца. Никак не мог уложить в голове: согласился пойти в ученики к Чэнь Сюцаю, чтобы зарабатывать на жизнь, а вместо этого приходится жениться на мертвецах!
Чэнь Сюцай словно насквозь видел мои мысли:
— Что? Считаешь это дурной приметой?
Я промолчал. Чэнь Сюцай завел руки за спину, и его лицо помрачнело:
— Наш ремесло — это не похороны. Наше ремесло — Зажжение небесного фонаря!