Глава 40

Глядя на мирно спящего рядом Лэйцзы и обдумывая его слова, я почувствовал, что сон как рукой сняло. Я поднялся ни свет ни заря, сделал вид, что иду на утреннюю тренировку, и побежал к западной окраине деревни, где жил Лао Лю. Убедившись, что поблизости никого нет, я взобрался на забор и заглянул во двор. В доме стояла тишина. На двери висели белые полотна ткани, которые тихо колыхались на утреннем ветру, навевая холод и жуть. Огромный иероглиф «счастье», прежде наклеенный на окно, теперь был разорван в клочья. У порога стоял таз, наполненный пеплом от сгоревшей желтой бумаги, а в нем торчали два огарка оплавившихся свечей.