Однако, когда их взгляды упали на Инь Лин, в глазах тех стариков вспыхнул хищный блеск, словно охотники заметили ценную добычу.
Инь Лин и Цюань Минцзе прекрасно видели реакцию стариков. Более того, в глазах Инь Лин все эти старики ничем не отличались от ходячих мертвецов.
В этот момент из придорожного ресторана неожиданно вышла роскошная женщина. Сначала она окинула их оценивающим взглядом, а затем с приветливой улыбкой вежливо спросила:
— Вы кто такие?
— Мы приезжие, путешественники. Проходили мимо и решили заглянуть, — опередив всех, ответила Инь Лин.
Цюань Минцзе сразу всё понял и согласно кивнул:
— Да.
— Вот оно как. Может, тогда зайдёте к нам в ресторан отдохнуть с дороги? — гостеприимно предложила женщина.
— С удовольствием, — без колебаний согласилась Инь Лин.
После этого оба последовали за женщиной внутрь.
Ресторан оказался очень просторным, с роскошным убранством, ничуть не уступающим отелям в больших городах. Эта обстановка невольно вновь заставила их зародиться сомнениям.
Усевшись за стол, Цюань Минцзе обратился к хозяйке:
— Хозяйка, как к вам обращаться?
— Ох, зовите меня просто тётушка Фан.
— Тётушка? — Цюань Минцзе широко раскрыл глаза, не веря своим ушам. — На вид вам лет тридцать, я бы скорее назвал вас сестрицей.
Услышав это, тётушка Фан расцвела от удовольствия и кокетливо рассмеялась:
— Ой, ну и малый же ты язык подвешен! Мне вообще-то уже сорок восемь, так что по возрасту я тебе как раз в тётушки гожусь.
— Вау, тогда вы потрясающе выглядите, совсем на свой возраст не тянете, — восхитился Цюань Минцзе.
Тётушка Фан с улыбкой в глазах принесла чайник, и её выразительный взгляд то и дело скользил по Инь Лин. Затем её зрачки слегка шевельнулись, и она как бы невзначай поинтересовалась у Цюань Минцзе:
— А тебе самому сколько лет?
— Мне? Скоро тридцать, — громко ответил он.
— Тоже совсем молодым выглядишь. — Она перевела взгляд на Инь Лин: — А ты, девочка?
— Семнадцать, — не меняя выражения лица, ответила Инь Лин.
Услышав эту цифру, глаза тётушки Фан заблестели еще ярче.
— Семнадцать — это прекрасно, семнадцать — просто замечательно.
— Чем же это прекрасно? — искренне поинтересовалась Инь Лин.
— Ох, молодость, пора цветения, я так завидую, — полушутливо произнесла та.
Цюань Минцзе слегка приподнял уголки губ, его улыбка была полна скрытого смысла. Похоже, Инь Лин была права: все эти пропавшие люди — исключительно юные девушки младше восемнадцати лет.
— Так, вы пейте чай, пейте, это наши собственные деревенские листочки, очень ароматные, — засуетилась тётушка Фан.
— Хорошо, спасибо, — Инь Лин взяла чашку и осушила её до дна.
Цюань Минцзе последовал её примеру, а допив, не преминул отметить:
— И впрямь очень ароматный.
Улыбка тётушки Фан стала еще шире, и она снова обратилась к гостям:
— Не хотите чего-нибудь перекусить? Пусть деревня у нас и глухая, но еды вдоволь. Вы лицом кажетесь добрыми, я вас за свой счёт угощу.
Инь Лин помахала рукой:
— Не стоит утруждаться, мы немного погуляем и вернемся обратно.
С этими словами она поднялась, собираясь уйти, и Цюань Минцзе тоже тут же встал.
Однако стоило им сделать всего несколько шагов, как оба внезапно почувствовали сильнейшее головокружение. Они даже не успели ничего сказать, как в глазах у них потемнело, и они рухнули прямо на пол.
Тётушка Фан поспешно подбежала к ним и встревоженно позвала:
— Девочка? Парень?
Но ответа не последовало. Убедившись, что оба потеряли сознание окончательно, она вышла за дверь и поманила рукой какого-то старика.
Старик выглядел преклонных лет, но ноги у него были на редкость проворными. Не прошло и мгновения, как он оказался в ресторане и, окинув взглядом лежащих без чувств Инь Лин и Цюань Минцзе, удовлетворенно кивнул.
— Дядюшка Мао, я расспросила: этой девочке еще нет восемнадцати, она отлично подойдет в качестве жертвы для Змеиного бессмертного.
— Хорошо, прекрасно, теперь как раз хватит, — возбужденно произнес дядюшка Мао.
Приближался день жертвоприношения, и они как раз ломали голову над тем, где раздобыть последнюю девушку, как вдруг жертва сама явилась к их порогу. Истинно благословение Змеиного бессмертного!
— Отнеси эту девчонку к остальным, а остальных предупреди — сегодня вечером проводим обряд, — распорядился дядюшка Мао.
— Поняла. А с этим парнем что делать?
— Забить до смерти и бросить в реку.
После этого тётушка Фан позвала еще четырех-пяти мужчин средних лет, и те унесли Инь Лин и Цюань Минцзе в разные места.
Когда Инь Лин снова открыла глаза, её взору предстала светлая комната, где огромная хрустальная люстра освещала каждый уголок. Стены были выкрашены в безупречно белый цвет, напоминавший первый снег.
Инь Лин через силу приподнялась с пола и обнаружила, что она здесь не одна — в комнате находилось множество других девушек. Если считать её вместе с ними, набралось ровно двенадцать человек. Все — цветущие девушки в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет. На ногах у каждой красовались одинаковые тяжелые кандалы, и лодыжки Инь Лин не были исключением; мобильный телефон при ней также отсутствовал.
И гадать не приходилось: перед ней те самые пропавшие девочки.
Заметив, что Инь Лин очнулась, остальные устремили на неё полные сочувствия взгляды, словно говоря: вот в ловушку попался еще один несчастный бедолага.
Девочка, сидевшая ближе всех, подползла к ней и осторожно спросила:
— Ты как? Ты в порядке?
И надо же такому случиться — судя по физиогномике, этой девушкой оказалась не кто иной, как сестра Син Бовэня — Син Боюэ.
Однако Инь Лин не стала поднимать шумиху, лишь мягко улыбнулась ей в ответ:
— Всё в порядке. Где мы?
— Эх, это дом моего интернет-друга, — вздохнула Син Боюэ.
— Интернет-друга?
— Угу. Она заманила меня сюда обманом, хочет сделать вместо себя жертвой.
При этих словах Син Боюэ затрясло от гнева. Изначально она просто хотела развеяться во время каникул, а в итоге её заманили в ловушку и предали собственные знакомые. Какой-то Змеиный бессмертный, какое-то жертвоприношение — от одного этого кровь стыла в жилах.
Обменявшись парой фраз, Инь Лин в общих чертах поняла ситуацию: этих девушек либо заманили под предлогом дружбы, либо обманули в интернете, либо просто похитили прямо на улице. Самую первую из них держали здесь уже больше трех месяцев. Больше никакой полезной информации выведать не удавалось.
Только Инь Лин начала о чем-то задумываться, как дверь с шумом распахнулась, и в комнату вошла какая-то девица, катящая перед собой сервировочную тележку, уставленную всевозможной едой.
— Кушать подано, — бесстрастно бросила она.
Увидев гостью, Син Боюэ взорвалась от ярости:
— Чжан Цзинцзин, ты вообще понимаешь, что то, что вы делаете — это преступление!
Чжан Цзинцзин холодно хмыкнула и с абсолютным безразличием ответила:
— И что с того? Вы всё равно скоро умрёте, и никто никогда не узнает, что это моих рук дело.
При слове смерть лица нескольких девушек мгновенно побледнели.
— Что ты имеешь в виду? В смысле скоро умрём? — испуганно переспросила девушка в очках.
Глаза Чжан Цзинцзин загорелись нездоровым блеском, а губы искривились в зловещей улыбке:
— Двенадцать человек наконец-то собраны, так что сегодня вечером всех вас преподнесут в дар Змеиному бессмертному.
— Что за Змеиный бессмертный? — невинно поинтересовалась Инь Лин.
— Змеиный бессмертный — это защитник нашей деревни! Он дарует нам благоприятную погоду и бесконечные богатства! — восторженно выпалила Чжан Цзинцзин.
Мать говорила ей, что после завершения обряда следующие три года у них будут горы денег, которые невозможно потратить!
— О, а можно рассказать поподробнее? Чтобы я хоть умирала со спокойной душой.
Инь Лин выглядела предельно искренне, а её живые глаза источали абсолютную безобидность.
Чжан Цзинцзин равнодушно скользнула взглядом по Инь Лин и презрительно бросила:
— Ну, раз хочешь знать, могу и рассказать.
Оказалось, что деревня Байцяо раньше называлась деревней Белой Змеи, и из поколения в поколение её жители занимались ловлей змей. Но во времена дедушки Чжан Цзинцзин деревню внезапно настигла кара Змеиного бессмертного. Все сельчане, от мала до велика, покрылись змеиной чешуей, и спастись не удалось никому.
Тогда староста созвал множество мастеров и чудаков из мира Сюаньмэнь, и один даос подсказал им: единственный способ избавиться от проклятия — заключить сделку со Змеиным бессмертным, каждые три года принося ему в жертву двенадцать девушек. В обмен Змеиный бессмертный пообещал защищать деревню, даруя её жителям процветание и нескончаемое богатство.
Поначалу некоторые жалели собственных дочерей и отказывались от столь чудовищного обмена, но за отказ приходилось расплачиваться гибелью всей семьи. Делать было нечего — приходилось жертвовать одной дочерью ради здоровья и благополучия остальных домочадцев.
Однако ритуал проводился раз в три года, и каждый раз требовалось ровно дюжина девушек. Сама деревня выставить такое число не могла, поэтому им пришлось переключить внимание на приезжих. Все эти годы они пускали в ход любые ухищрения, заманивая доверчивых девушек обманом. Как бы жестоко это ни звучит, жажда наживы неизменно брала верх над совестью.
— Вот оно как, — протянула Инь Лин с видом полного просветления, а затем добавила: — Только вот ваш Змеиный бессмертный, судя по всему, так себе защитничек. Посмотрите на свою деревню: одни мрут, другие разбегаются, живых осталось по пальцам пересчитать, а вокруг царит такая мгла, что место смахивает на деревню призраков. На вид — золото, а внутри гниль. Сколько бы денег вы ни награбили, тратить их будет некому.
И это вы называете благоприятной погодой? Какая непроходимая глупость!
— Да что ты понимаешь! Это они невежественны! Вместо того чтобы жить в роскоши, попёрлись куда-то страдать и мучиться! Если бы не они, деревня никогда бы не скатилась до такого убожества! — взбеленилась Чжан Цзинцзин.
Если бы не те беглецы, разве на их деревню пала бы кара и она превратилась в столь жалкое зрелище?
— Умора! Жрать чужие жизни и при этом чувствовать себя правой — бесстыдства в тебе хоть отбавляй, — не выдержала Син Боюэ.
— Ха, для вас великая честь послужить пищей для Змеиного бессмертного, — свысока заявила Чжан Цзинцзин.
Син Боюэ от этих слов чуть не лопнула от злости.
— Раз такая честь, сама иди и служи!
— Именно! Раз это такая благодать, чего сама не сдохнешь? — поддержала её короткостриженая девчонка.
— Похоже, твоя змеюка и для тебя самой не мила.
— Да ты духом слаба, цыплёнок ты ощипанный!
Несколько боевых девчонок наперебой набросились на Чжан Цзинцзин с руганью, и та в мгновение ока покраснела от гнева.
Не выдержав коллективного напора, Чжан Цзинцзин бросила напоследок:
— Не собираюсь я препираться с покойниками!
С этими словами она круто развернулась и попыталась уйти.
Однако не успела она сделать и пары шагов, как внезапно ощутила воздействие какой-то невидимой силы, словно тяжёлые оковы намертво пригвоздили её к полу.
В ужасе обернувшись, она увидела, что Инь Лин уже сбросила кандалы и неторопливой, уверенной походкой направляется прямо к ней.
— Как... как это возможно?.. — лицо Чжан Цзинцзин исказилось от изумления. Мама говорила, что эти кандалы выкованы мастером по особой технологии и открыть их невозможно, как же она...
Инь Лин легко улыбнулась:
— Эта железка? Так, пустяки.
— Да кто ты такая? — испуганно выдохнула Чжан Цзинцзин.
— Я-то? Даоска.
Услышав это, лица девушек мгновенно просветлели.
— Сестрица, ты и впрямь даоска?!
— Смотришься-то совсем ровесницей, а сдюжишь ли?
— Нас в школе учили не судить по обложке! Может, сестрица просто скрывает истинную мощь! Слышали про небожительниц из сказок?
Девунки снова оживленно зашептались, напрочь забыв о грозящей им опасности.
Инь Лин подняла руку, призывая к тишине, и посмотрела на Син Боюэ:
— Меня нанял твой брат Син Бовэнь, чтобы вытащить тебя. Твой отец и остальные ждут у въезда в деревню.
Син Боюэ пришла в дикий восторг:
— Правда?! Я так и знала, что они придут за мной!
Затем Инь Лин повернулась к остальным:
— Не переживайте, я выведу вас отсюда, но сначала мне нужно разобраться с кое-какими делами. Пождите меня здесь.
С этими словами она сложила пальцы в заклинание, и с кончиков её пальцев сорвались тончайшие золотые нити, устремившиеся прямо к кандалам пленниц. Почти в тот же миг все девушки обрели свободу.
Увидев это чудо, все замерли в шоке, словно увидели фокус.
Инь Лин предупредила их:
— Я поставлю вокруг вас защитный барьер: до моего возвращения никто чужой не войдет, и вы сами отсюда не выйдете. Это обеспечит вашу безопасность.
— Хорошо, сестрица, иди! Мы будем ждать тебя! — громко произнесла Син Боюэ.
Остальные тоже закивали в знак согласия.
Инь Лин оставалось лишь выйти за порог, достать из сумки четыре талисмана и зажать их в ладони, складывая печати. Под тихий шёпот заклинания талисманы взмыли в воздух и разлетелись по углам комнаты, а сплетённые потоки золотого света сформировали прочную преграду. Снаружи помещение теперь выглядело совершенно пустым.
Завершив приготовления, Инь Лин подошла к окну и без колебаний сиганула вниз. Девушки с изумлением ахнули и бросились к подоконнику, но увидели лишь, как Инь Лин мягко приземлилась на ноги и уверенно зашагала в определенном направлении.
— Ох, какая крутая, — искренне восхитилась Син Боюэ.
— Подумаешь, Змеиный бессмертный всемогущ, она просто идет на верную смерть, — по-прежнему хорохорилась запертая на месте Чжан Цзинцзин.
Син Боюэ свирепо повернулась к ней, прищурив глаза и зловеще прошипев:
— Правда? Всемогущ? Ну-ка, скажи, если я забью тебя до смерти прямо здесь, поможет тебе твой бессмертный?
На лице Чжан Цзинцзин промелькнула тень паники:
— Чего ты задумала? Не смей!
Однако её никто не слушал: толпа разъяренных девчонок с воинственным видом двинулась на Чжан Цзинцзин.
Тем временем, пробираясь по следам густой иньской ци, Инь Лин добралась до родового храма на задворках горы, где её уже ждал Цюань Минцзе. С улыбкой поприветствовав её, он спросил:
— Госпожа Инь, тех девочек удалось найти?
— Угу, в безопасности.
По дороге в деревню они заранее договорились разделиться для сбора информации: Инь Лин искала пленниц, а Цюань Минцзе выяснял численность оставшихся жителей. Что же до того чая — это была лишь простая Техника ослепления, пить его никто не стал.
— А как поступили с деревенскими? — поинтересовалась Инь Лин.
— Сплошь старики, больные да немощные, просто вырубил, — небрежно бросил Цюань Минцзе.
Он достал из кармана какой-то предмет и протянул его девушке:
— Твоё, кажется?
Это был тот самый телефон, который забрали у неё люди тётушки Фан. Инь Лин взяла аппарат, поблагодарила спутника и тут же принялась копаться в экране.
Цюань Минцзе удивился, что в подобной ситуации её занимают гаджеты:
— Госпожа Инь, это вы... к чему?
— Стрим запускаю.
— Стрим?! — Цюань Минцзе опешил.
— Ну да, моё главное занятие — даоска, а стримы — это подработка, — невозмутимо пояснила Инь Лин.
— Разве так можно? — засомневался он. Вдруг его начальство увидит...
Инь Лин повернулась к нему:
— А что не так? Твоя работа — это твоя работа, а моя — моя.
С этими словами она открыла трансляцию, и в эфир тут же хлынули зрители.
[Ого, реально запустила! Стримерша держит слово!]
[Где это она?]
[Жутковато тут.]
[А мне кажется, место знакомое...]
Видя непреклонность Инь Лин, Цюань Минцзе спорить не стал и лишь перевел взгляд вперед.
— И всё-таки, что с этим родовым храмом? Откуда столько иньской ци?
— Место поклонения Змеиному бессмертному, — неспешно ответила Инь Лин.
— Змеиный бессмертный? Неужели тех девушек... приносили в жертву ему?
Цюань Минцзе едва верил ушам: неужели в нынешнюю эпоху кто-то до сих пор практикует столь мрачные ритуалы?
Инь Лин заглянула внутрь храма: там зияла кромешная тьма, словно бездонная черная дыра. Но из этой черноты на них немигающе уставилась пара холодных глаз.
— Он сейчас там? — спросил Цюань Минцзе.
— Да.
— Тогда пошли проверим, — предложил он.
Инь Лин преградила ему путь рукой:
— Не нужно. Достаточно заставить его выйти.
Не успел Цюань Минцзе уточнить, как именно она собирается его выманивать, как Инь Лин уже зажала между пальцами талисман. Едва прозвучало заклинание, как над безоблачным доселе небом раздался раскат грома. В тот самый момент, когда она метнула талисман, ослепительная молния сорвалась с небес и прямой наводкой ударила в родовой храм.
В одно мгновение древняя деревянная постройка разлетелась в щепки, а обломки окутало черное дымное облако. И прямо из этого клубящегося дыма на руинах предстала огромная змея толщиной с человеческий торс.
— Это... Талисман Пяти Громов?! — ошеломленно уставился на Инь Лин Цюань Минцзе.
Дед рассказывал ему, что адепты Сюаньмэнь способны использовать талисманы как проводники, чтобы призывать силу небес и обрушивать громы, но в нынешние времена из-за скудости духовной силы повторить подобное почти никто не способен! А эта девчонка призвала небесную молнию по щелчку пальцев!
Инь Лин лишь равнодушно хмыкнула и вновь сосредоточилась на змее.
[Нифига себе, стримерша еще и молниями швыряется?! Вот это мощь!]
[Мама дорогая, какая страшная змея! Жутко и круто!]
[Что за Змеиный бессмертный? Что я пропустил?!]
[Эй, погодите-ка, неужели стримерша в моей родной деревне Байцяо?! Не зря этот храм показался мне знакомым!]
[О, земляк, выкладывай давай всё, что знаешь!]
Тот зритель вкратце обрисовал ситуацию: мол, такой обычай существовал с его детских лет, длился десятилетиями, но поскольку мириться с этим было нельзя, вся его семья давным-давно оттуда сбежала.
Кто-то в чате изумлялся, кто-то считал бреднями: неужели за столько лет никто не обратился в полицию, раз гибло столько людей?
Зевец пояснил: поначалу всё происходило «добровольно», жертв выбирали из местных, а старшее поколение было затуманено суевериями, так что никто не жаловался. Позже молодое поколение пыталось заявлять в полицию, но следователи поголовно сходили с ума или гибли при странных обстоятельствах, после чего дела, связанные с деревней Байцяо, брать в работу перестали вовсе. В дальнейшем жертв среди местных стало меньше, зато они переключились на приезжих.
Только теперь зрители осознали всю чудовищность происходящего: в век высоких технологий сохранять столь дикие и жестокие обычаи — это просто уму непостижимо.
Впрочем, Инь Лин было не до комментариев — всё её внимание приковала гигантская змея.
Пятиметровая рептилия свирепо пялилась на незваных гостей ледяными, отливающими зловещим багрянцем глазами и непрерывно выбрасывала раздвоенный язык. Видимо, почуяв угрозу, змея решила атаковать первой.
Она рванулась вперед с молниеносной быстротой, разинув пасть с ядовитыми клыками, пытаясь проглотить Инь Лин целиком.
Цюань Минцзе только хотел предостеречь её, как девушка с абсолютно невозмутимым видом снова зажала талисман и зачитала заклинание. Спустя мгновение над головой вновь сгустились грозовые тучи.
Да ладно! Опять?!
Цюань Минцзе лишился дар речи, ведь дед предупреждал его: для активации Талисмана Пяти Громов требуется колоссальный запас духовной силы, сам старик мог использовать его не чаще раза в полмесяца! А Инь Лин даже передышка не требовалась!
На глазах у потрясенного Цюань Минцзе небесная молния рухнула вниз, насквозь прошив змеиное тело. Тварь с истошным ревом закаталась по земле, и её оглушающий крик раскатился эхом по горным хребтам.
Не прошло и секунды, как от гигантской змеи остались лишь жалкие ошмётки, а земля вокруг окрасилась в багровый цвет. Воздух густо пропах гарью.
Цюань Минцзе оцепенел.
Это что... ваншот?
[Офигеть, братишка.]
[Погодите... эта здоровенная змея... вот так просто кончилась?]