Но стоило ей вспомнить про двадцать восемь тысяч, как в ней тут же просыпался колоссальный энтузиазм, и она закивала так усердно, будто цыплёнок клевал зёрна.
— После обеда президенту Яню нужно будет съездить по делам. Возьми с собой зарядное устройство, провод, зонт и полотенце — по всем этим мелочам можешь обратиться к секретарю У. И да, самое главное: обязательно подготовь один-два комплекта совершенно новой одежды...
Помощник Цзинь на одном дыхании вывалил целый список того, на что стоит обратить внимание, и напоследок спросил:
— Всё запомнила?
— Запомнила.
Память у Лу Минъюэ всегда была отличной, но один вопрос всё же не давал ей покоя:
— Помощник Цзинь, я же вышла на работу только в первый день, а вы уже отправляете меня с президентом...
Разве так можно?
Помощник Цзинь и сам считал, что затея так себе.
Но ведь таково было личное распоряжение президента, причём ему самому велели не ехать. Что тут поделать?
Лу Минъюэ сейчас тоже толком не понимала, чего именно добивается президент, поэтому достала блокнот и принялась быстро набросать требования помощника Цзинь.
Словно какая-то младшеклассница, записывающая конспект, — с лицом серьёзным и благоговейным.
Помощник Цзинь остался в целом доволен.
Стоило ему закончить экспресс-инструктаж для новоиспечённого секретаря Лу, как появился сам президент — Янь Чэнчжи.
Президент был облачён в сшитый на заказ чёрный костюм. Высокий, статный, с выдающейся аурой, он одним своим появлением ослепил Лу Минъюэ.
Лу Минъюэ быстро вспомнила наставления помощника Цзинь и поспешила заварить шефу чашку горячего кофе.
Когда она вернулась, Янь Чэнчжи уже приступил к работе.
Лицо его было сосредоточенным, белые листы бумаги лежали на столе перед его тонкими пальцами — зрелище, от которого глаз было не оторвать.
Лу Минъюэ не смела пялиться слишком долго. Она поставила кофе рядом с рукой президента и почтительно произнесла:
— Президент Янь, ваш кофе.
Янь Чэнчжи даже не поднял головы:
— Видела зарплату? Довольна?
Лу Минъюэ торопливо кивнула:
— Довольна.
Настолько довольна, что ради президента была готова на всё.
Янь Чэнчжи вдруг тихо усмехнулся:
— Значит, я всё-таки не кровопийца-капиталист?
Лу Минъюэ замерла, вспомнив то самое «разоблачение в скриншотах», о котором говорил Шэнь Вэйдун в WeChat, и тут же честно повинилась:
— Президент Янь, раньше я судила о благородном человеке по меркам собственного ничтожного умишка. Я была неправа, вы человек великой души...
Янь Чэнчжи наконец отложил документы, развернулся на чёрном кресле лицом к ней и легко фыркнул:
— Извиняться не нужно. Я и есть капиталист.
Лу Минъюэ опешила, не понимая, с чего это президент вдруг решил выставить себя в столь неприглядном свете.
Янь Чэнчжи швырнул ей увесистую стопку материалов:
— Выучишь. Завтра устрою экзамен.
Лу Минъюэ торопливо поймала бумаги.
Да эта папка толщиной с ладонь! Разве такое осилишь за один день?
К тому же вскоре президенту предстоит совещание, затем поездка по делам компании — она повсюду должна следовать за ним. Когда ей вообще учить?
Словно угадав её мысли, Янь Чэнчжи холодно обронил:
— Какова природа капиталиста? Он — эксплуататор. На рабочем месте времени нет, будешь учить дома после смены.
Отношение у шефа было просто отвратительным, он явно сводил личные счёты! В груди Лу Минъюэ вспыхнул маленький огонёк негодования!
Но стоило вспомнить толщину новой зарплаты, как она тут же с лёгкостью проглотила всё своё недовольство.
Как это называется?
Сама сплетничала — сама себе ногу отдавила. Если она ещё хоть раз заикнётся о сплетнях про президента, пусть её фамилия станет такой же, как у него!
С самым искренним выражением лица Лу Минъюэ произнесла:
— Ни в коем случае! Президент Янь вовсе не эксплуататор, всё это входит в мои обязанности.
Янь Чэнчжи остался доволен:
— Из этой девчонки толк выйдет.
Прекрасно осознавая свою вину, но подстёгиваемая перспективой щедрого жалованья, Минъюэ погрузилась в суматошный режим работы.
К счастью, сегодня президент, казалось, был невероятно занят и никак не мог выкроить минутку, чтобы придраться к ней.
Во второй половине дня Лу Минъюэ сопровождала президента по делам компании. Лишь по прибытии на место она узнала, что шеф договорился сыграть в гольф с генеральным директором Ваньхуэй — Лю Цюаньгуем.
Заметив рядом с Янь Чэнчжи Лу Минъюэ, директор Лю мысленно взял эту барышню на заметку.
Вернувшись после игры, было уже около четырёх часов дня, но у Янь Чэнчжи, казалось, не было конца и края делам — он продолжал трудиться до восьми вечера.
Остальные сотрудники аппарата президента уже разошлись по домам, и только начальник всё ещё сидел за рабочим столом, окруженный внушительной стопкой документов.
Лу Минъюэ подумала: раз секретарь Ден и помощник Цзинь уже ушли, то после отбытия в столь поздний час ей, наверное, тоже можно отправляться домой?
Она робко обратилась к шефу:
— Президент Янь, тут такое дело...
Янь Чэнчжи даже не поднял головы:
— Сколько из выданных тебе сегодня материалов ты уже выучила?
Лу Минъюэ мысленно взвыла:
Президент, вы вообще человеческим языком сейчас говорите?
Она целый день таскалась хвостиком за боссом, вертелась как белка в колесе, откуда у неё взялось время на зубрежку?
Она-то рассчитывала добраться до дома, принять горячий душ, немного передохнуть и лишь потом засесть за учебу. А теперь президент задает такой вопрос, прозрачно намекая на сверхурочные. Это уже слишком!
Однако, взглянув на бесстрастное лицо шефа и вспомнив цифру двадцать восемь тысяч в платёжной ведомости, Минъюэ мгновенно озарила лицо сияющей улыбкой.
Подумаешь, выучить материалы! Разве может что-то испугать ту, что метит в аспирантуру!
Лу Минъюэ подхватила пачку бумаг и принялась зачитывать:
Имя: Янь Чэнчжи.
Возраст: 31 год.
Дата рождения: 27 декабря 1991 года.
Должность: президент корпорации «Шэнши».
Она озадаченно замолчала. Почему тут сплошные данные о самом президенте? Даже день рождения указан?
Двадцать седьмое декабря — разве это не несколько дней назад?
Лу Минъюэ тут же припомнила ту миску лапши, которую готовила для шефа. Выходит, тогда был его день неудивительно, что он так рассердился, когда она не смогла ответить, что это за дата.
Но ведь личные данные президента не публикуются в открытом доступе. Разве ненормально, что она, новенькая стажёрка, не знала дату его рождения?
Можно сказать лишь одно: президента оскорбить проще простого.
Лу Минъюэ продолжила читать дальше.
Нелюбимая еда: сельдерей, пророщенные бобы, кинза, лук-порей, чеснок, горькая тыква, зимний бамбук...
Категорически не переносит острую и пряную пищу: включая репчатый лук, чили, перец, зиру...
Дойдя до этого места, Минъюэ изумленно моргнула и не удержалась от реплики:
— Президент Янь, у вас с менеджером Шэнем такие похожие пищевые привычки.
Оба одинаковые привереды!
Сорвавшаяся с языка фраза заставила её тут же зажать рот ладонью. Она раскаялась так сильно, что была готова вернуть время назад.
Для кого угодно было очевидно, что она и Шэнь Вэйдун едва знакомы. Откуда ей знать о его вкусовых предпочтениях? Выдать такое прямо перед боссом — не значит ли это выдать саму себя с потрохами?
Впрочем, винить её тоже стоило едва ли.
Первый день в аппарате президента выдался настолько насыщенным, что голова шла кругом. После целого дня изнурительной работы шеф заставил её учить материалы, и она просто потеряла бдительность, брякнув лишнего без задней мысли.
Разумеется, стоило Лу Минъюэ задать этот вопрос, как лицо президента мгновенно помрачнело.
— А у тебя, я смотрю, отличная память на Шэнь Вэйдуна. Даже в рабочее время помнишь о нём. Хочешь составить ему компанию?
Лу Минъюэ плотно сжала губы.
Хотя ей вовсе не улыбалось отправлять Шэнь Вэйдуна в Африку, проводить время в его обществе она не хотела тем более. Если бы не необходимость нанять его на роль фальшивого парня, она бы предпочла вообще не пересекаться с ним ни при каких обстоятельствах.
После столь бурного инцидента настроение у Янь Чэнчжи заметно испортилось:
— Свободна.
Лу Минъюэ поспешно принялась собирать вещи.
Желая продемонстрировать преданность, она демонстративно вынула выданные шефом материалы, аккуратно уложила их в изящную сумочку и решила взять домой.
Выражение лица президента от этого поступка чуточку смягчилось.
Янь Чэнчжи вместе с ней спустился в лифте и сразу нажал кнопку минус первого этажа.
Лу Минъюэ заволновалась:
— Президент Янь, можно я выйду на первом этаже?
Время было уже позднее, и она опасалась, что из-за задержки упустит последний автобус.
Янь Чэнчжи бросил на неё прохладный взгляд:
— Ты серьезно думаешь, что я позволю девушке добираться домой в одиночестве посреди ночи?
Про себя Лу Минъюэ подумала: с манерами президента Янь всё в порядке, такого он, конечно, не допустит... но вот заставить сотрудницу в одиночку тащиться домой — это запросто!
Они быстро добрались до парковки.
На этот раз Минъюэ без лишних напоминаний устроилась на пассажирском сиденье спереди.
Чтобы неловкость не повисла в воздухе, Лу Минъюэ с видом крайнего усердия извлекла пачку материалов и принялась изучать следующие страницы.
Этот документ тянул на полноценную энциклопедию о президенте. В нём до мельчайших деталей расписывалось, одежду каких цветов он предпочитает в повседневной жизни, с какими галстуками её сочетает, и даже давалась инструкция, как правильно варить кофе по вкусу шефа.
Лу Минъюэ подумала: если она продаст эти бумаги какому-нибудь папарацци, то выручит за них сумму с шестью нулями в качестве стартовой ставки.
Заметив её взгляд, Янь Чэнчжи, не отрывая глаз от дороги, поинтересовался:
— Чтобы учить материалы, обязательно пялиться на моё лицо?
Лу Минъюэ тут же отвела глаза.
Ну и прижимистый же этот президент — заставляет заучивать столько информации, но при этом даже взглянуть на него лишний раз не разрешает!
Минъюэ сосредоточилась на тексте ещё сильнее, как вдруг её внимание привлёк пункт о росте и телосложении.
Метр восемьдесят восемь, длинные ноги, узкая талия, широкая спина и V-образный силуэт.
Настоящие параметры профессиональной модели!
Минъюэ снова не удержалась и украдкой покосилась на шефа.
Галстук президента почему-то оказался слегка ослаблен, верхние пуговицы расстегнуты, открывая взгляду едва заметно подрагивающий сексуальный кадык.
Чуть ниже угадывалась ямочка на ключицах...
Ходили слухи, что президент практикует утренние пробежки, так что рельеф его мышц просто обязан быть плавным, упругим и мужественным.
Обладать безупречными деловыми качествами, невероятной привлекательностью и шикарной фигурой — да он просто не оставлял обычным людям шансов на выживание.
Пока Лу Минъюэ витала в облаках, до её слуха донёсся низкий голос Янь Чэнчжи:
— Следи за дорогой.
Она испуганно выпрямилась.
Лишь пару секунд спустя до неё дошло, что за рулём вообще-то не она... Пропало дело! Неужели президент догадался, о чём она только что думала?!
Впрочем, её вины в этом не было. Обаяние начальника оказалось слишком сильным, а замкнутое пространство машины располагало к разным мыслям — в конце концов, потерять рассудок на мгновение вполне естественно!
Лу Минъюэ прикрылась папкой, наотрез отказавшись бросать на шефа хотя бы один косой взгляд.
Поэтому она так и не заметила, как уголки губ грозного президента чуть-чуть приподнялись.
Дорога от офиса до Розового сада заняла около получаса.
Перед тем как выйти, Лу Минъюэ вежливо поблагодарила Янь Чэнчжи:
— Спасибо, что подвезли, президент Янь.
Для руководителя было весьма благородно лично доставить своего младшего секретаря до самого дома.
Янь Чэнчжи бросил взгляд на то, как она прижимает к груди пачку бумаг:
— Выучишь всё досконально — завтра я лично приму экзамен.
Лу Минъюэ: ...
Только что зародившееся в душе чувство лёгкой благодарности мгновенно испарилось без следа.
Воспользовавшись тем, что уличные фонари светили тускло, она с затаённой злобой улыбнулась:
— Не извольте беспокоиться, президент. Ради такого дела я готова не спать всю ночь и выучить всё на зубок.
Янь Чэнчжи остался вполне доволен:
— Было бы неплохо.
Попрощавшись с шефом, Лу Минъюэ вылезла из машины, но у самых ворот столкнулась с Лу Цзяюань.
Последние несколько дней Лу Цзяюань ежедневно дежурила у виллы — в любую погоду, проявляя поистине неиссякаемое упорство.
Сегодня ситуация выглядела и вовсе абсурдно: она притащила с собой не только Цзоу Чжаня, но даже дядю с тётей.
Проигнорировав остальных троих участников сцены, Лу Минъюэ с улыбкой обратилась к дяде Лу Чаояну:
— Дядя, почему ты не спишь так поздно?
— Минъюэ возвращается со службы так поздно... Скажи, ты... — Лу Чаоян нахмурился, явно подбирая слова для какого-то крайне неприятного разговора.
Тётя Чэнь Цайхун тут же перебила его:
— Раз уж Минъюэ устроилась в крупную корпорацию, она теперь птица высокого полёта? Своих родственников уже и в упор не замечает?
Лу Минъюэ перевела взгляд на неё и процедила дежурное:
— Тётя.
Словно дождавшись подходящего момента, Лу Цзяюань выступила вперёд и начала своё вечернее представление:
С вымученной скорбью во взоре она уставилась на Лу Чаояна:
— Папа, я не боюсь сказать правду. Сестрица Минъюэ на самом деле тоже влюблена в А-Чжаня. Но он верен мне и в конце концов выбрал меня. Не добившись взаимности от А-Чжаня, сестрица покатилась по наклонной и сошлась с каким-то богатым толстосумом. В богатом любовнике самом по себе нет ничего плохого, разве что он уже в возрасте.
Лу Минъюэ искренне восхищалась способностью Лу Цзяюань выворачивать факты наизнанку, и уже собиралась открыть рот, чтобы возразить.
Однако Лу Чаоян, выслушав племянницу, тут же продемонстрировал крайнюю степень душевной боли.
— Минъюэ, ты всё-таки студентка престижного вуза. Я вложил столько сил в твоё образование, поддержал тебя в поступлении в аспирантуру — и вот как ты мне отплачиваешь? Как я после такого смогу смотреть в глаза твоей покойной матери на том свете?
Распаляясь всё сильнее, Лу Чаоян принялся в голос причитать.
Причитать-то ладно — но он ведь при этом ещё и слезы выдавливал! Минъюэ оставалось лишь в очередной раз мысленно повторить мантру терпения.
Тёте Чэнь Цайхун вся эта сцена показалась несколько неловкой, но на сей раз она предпочла промолчать, выжидая, чем Лу Минъюэ собирается выпутываться.
Лу Цзяюань подлила масла в огонь:
— Сестрица, если ты действительно нуждаешься в деньгах, могла бы просто сказать нам. Мама никогда бы не оставила тебя голодной и раздетой, зачем же было связываться со старым толстосумом?
Цзоу Чжань с откровенным отвращением подключился к травле:
— Лу Минъюэ, я уже предельно ясно дал тебе понять: как бы ты ни изгалялась, я к тебе не вернусь. Подобными выходками ты вызываешь во мне лишь всё большее разочарование.
— Немедленно порви с этим старым хрычом! Не доводи дело до того, чтобы все мы потеряли лицо!
Мантры терпения Лу Минъюэ хватило ровно на секунду, после чего она усмехнулась:
— Цзоу Чжань, да ты и сам не брезгуешь жить за чужой счёт. Лишь потому, что Лу Цзяюань пока ещё молода и хороша собой, ты искренне веришь в великую и чистую любовь?
— Если избранный мной мужчина чуть старше и не отличается модельной внешностью, так это сразу отсутствие самоуважения и меркантильность? На дворе двадцать первый век, а вы всё ещё практикуете буллинг по возрасту и внешности? Даже примитивное двуличие у вас получается лучше всего на свете!
Речь Лу Минъюэ сорвала с Цзоу Чжаня последние остатки приличий. Его лицо пошло пятнами от злобы, казалось, он был готов распустить руки.
Услышав слова племянницы, Лу Чаоян внезапно оборвал свои причитания, словно не до конца сообразив, что здесь происходит.
Лу Цзяюань поспешила успокоить отца и яростно зыркнула на Лу Минъюэ:
— Сестрица! Раз твоя совесть чиста, раз тебя действительно подвозил собственный начальник, так пускай он выйдет из машины и поздоровается с нами! Или твоему боссу есть что скрывать?
Лу Минъюэ холодно посмотрела на неё:
— Мой босс — фигура не того масштаба, чтобы на него глазел всякий встречный.
Лу Цзяюань вздохнула:
— Минъюэ, неужели твой начальник и правда такой никудышный? Тебя тут при всех поливают грязью, а он даже из машины выйти не хочет, чтобы заступиться?
Стоило ей договорить, как стекло стоявшего у обочины чёрного Porsche плавно опустилось, открывая взору благородный и утончённый профиль.
Когда его холодновато-аристократичный взгляд упал на присутствующих, всё вокруг в одно мгновение померкло, превратившись в блеклый фон.
Все присутствующие остолбенели.
Разве это не тот самый наследный принц корпорации Янь — Янь Чэнчжи, чьи интервью совсем недавно крутили во всех экономических новостях?
Янь Чэнчжи не удостоил взглядом никого из посторонних, обратившись исключительно к Лу Минъюэ:
— Уже поздно. Иди отдыхать, завтра у нас много работы.
Казалось бы, прозвучала самая обычная фраза, но безупречная манера держаться и поставленный голос мгновенно наполнили пространство тяжёлым авторитетом — Цзоу Чжань от страха даже не смел поднять на него глаза.
Лу Минъюэ никак не ожидала, что Янь Чэнчжи решится выручить её. Охваченная глубокой признательностью, она искренне улыбнулась:
— Хорошо, президент Янь.
Пусть шеф и был немного мелочным, но человеком он оказался отменным. Минъюэ твёрдо решила: с завтрашнего дня она будет работать с удвоенным усердием, чтобы отблагодарить начальника!
Чэнь Цайхун опомнилась первой. Семенящими шажками подбежав к машине, она зачастила:
— Президент Янь, здравствуйте, здравствуйте. Наша Минъюэ такая глупышка, как вы могли утруждать себя и лично везти её домой?
Всегда язвительная и злая тётка сейчас превратилась в сущую угодницу; её усердие было столь фальшивым, что казалось, будто она готова рухнуть на колени и целовать чужие туфли.
Янь Чэнчжи ответил с прохладцей:
— Минъюэ задержалась на сверхурочных, подвезти её — сущий пустяк. Вот только я никак не возьму в толк, с каких пор моё скромное имя превратилось в прозвище «старый толстосум»? Неужели в чьих-то фантазиях мой возраст увеличился вдвое?
Сердце Чэнь Цайхун пропустило удар, и она заискивающе заулыбалась:
— Президент Янь шутит, это моя глупая дочурка сболтнула лишнего, не ведая, что говорит. Вы сами создали такую империю, кто же посмеет усомниться в вашей молодости и таланте?
Лу Цзяюань кипела от злобы. То, что какой-то небожитель вроде Янь Чэнчжи лично доставил Лу Минъюэ домой, вызывало у неё жгучую, ослепляющую зависть.
Она не сдержалась:
— Президент Янь, я говорила вовсе не о вас! У моей кузины и правда есть пожилой кавалер, которого она прячет от всех нас, боясь показать людям. Я просто переживала, что из-за банальной жадности она ослепнет и свяжется с каким-нибудь стариком...
— Замолчи! — Чэнь Цайхун с размаху влепила Лу Цзяюань пощёчину, свирепо зыркнув на дочь: — Живо извинись перед президентом Янем!
Лу Цзяюань потрясенно зажала щёку рукой.
С тех пор как они отобрали квартиру у покойной матери этой никчёмной Лу Минъюэ, она чувствовала себя избалованной принцессой — родители даже голоса на неё повышать не смели.
А теперь родная мать ударила её при всех из-за какой-то Лу Минъюэ?!
Цзоу Чжань стоял столбом неподалёку, а в салоне автомобиля находился потрясающий красавец высшего пошиба — Лу Цзяюань чувствовала себя униженной хуже некуда, поэтому закусила губу до крови, наотрез отказываясь приносить извинения.
Янь Чэнчжи даже не удостоил эту жабу своим вниманием и холодно бросил:
— Расходитесь по домам. Не мешайте Минъюэ отдыхать, завтра её ждет серьёзная работа.
Эта фраза расставила все точки над i, подчеркнув высокую значимость Лу Минъюэ для компании и одновременно недвусмысленно предупредив: оставьте её в покое.
Уловив скрытую угрозу в словах Янь Чэнчжи, Чэнь Цайхун закивала как заведённая, ссыпая извинения одно за другим.
Янь Чэнчжи развернул машину и растаял в ночной темноте.
Только после этого Чэнь Цайхун повернулась к Лу Минъюэ, напустив на лицо фальшивую улыбочку:
— Минъюэ, дорогая, а когда это вы успели так сблизиться с вашим президентом?
Лу Минъюэ бросила взгляд на дядю, который наконец перестал рыдать, и отделалась дежурной фразой:
— Теперь я работаю личным секретарём шефа.
Услышав это, Чэнь Цайхун заулыбалась ещё искреннее и ласково ухватила племянницу за руку:
— Ай да Минъюэ, какая же ты у нас молодец! Не зря я в своё время столько сил в тебя вложила.
— Твоя глупая сестрица только что обидела президента Яня. Когда выдастся свободный минутка, пригласи его к нам в гости, я накрою роскошный стол, а Цзяюань лично принесёт ему свои извинения.
Хотя корпорация Лу под управлением Чэнь Цайхун кое-как развивалась и приносила неплохие деньги, до уровня подлинной элиты ей было ещё очень далеко.
План тётки был прост: заманить Янь Чэнчжи в дом. И пусть завязать с ним прочные связи удастся вряд ли, одно лишь создание видимости тесного знакомства с таким человеком открывало перед ней фантастические перспективы.